Мы справимся

Появления Тэхена, самого красивого мужчины в мире, ждет на самом деле не только он, а все мемеберы. Но лишь он волнуется: вчера Тэхен ушел спать сразу после ужина, сославшись на головную боль, и выглядел действительно приболевшим. — Да, бро. Нет, сегодня я не смогу, извини. - У ребят опять два выходных, и все с любопытством прислушиваются к разговору мелкого с другом. - Не, мы сегодня с ребятами в парк аттракционов идем. Ага, да. До связи. Чонгук прячет телефон и поворачивается как раз вовремя, чтобы лицезреть явление Тэхена на кухню. Ребята тут же начинают улюлюкать и свистеть, осыпая его конфетти и какой-то странной херней, по виду похожей на рваные бумажные салфетки. — Так вот как выглядит самый красивый мужчина в мире, никогда бы не подумал, - гогочет Хосок. — Ой, нахуй иди. - Техен морщится и улыбается, прекрасно понимая, что сейчас и правда не особенно соответствует своим фото. Сморкается в ворох праздничных бумажек, собранных со своего халата (точно салфетки, вот же пидорасы, всю пачку изорвали), и достает из шкафчика аптечку, придирчиво рассматривая содержимое. Ребята продолжают бурно поздравлять его со званием, а Чонгук испытующе смотрит в точеное лицо, склоненное над лекарствами. Его портит натертый нос и покрасневшие припухлые глаза. Но Чон готов убить любого, кто посмеет усомниться в красоте этого мужчины. Каждый может заболеть. Но только Тэ, выздоровев, превратится в прекрасного мотылька... Хотя, если разобраться, то мотылек тут не он. А Чонгук, бездумно влетевший в центр обаяния этого парня, не заметив опасности. И сгоревший к хуям в ядре своего солнца. — Жаль, что ты с нами не идешь. - Тэхен, размешивающий в чашке последний пакетик жаропонижающего, параллельно пишет менеджеру, чтобы привез ему еще лекарств. И лишь улыбается, слыша искреннее беспокойство в голосе лучшего друга. — Конечно, жаль, - ему нихрена не жаль, он наконец закроет глаза в тишине. И, если небо сжалится, больше их не откроет. - Но ничего, это же не последняя наша вылазка. — Мелкий даже друга похерил ради нашего похода, - радуется Хосок. А Тэхену хочется выплеснуть ему в лицо лекарство из своей чашки — сдерживает только то, что оно последнее, а голова болит просто нестерпимо, до тошноты и кругов перед глазами. — Хорошо погуляйте, - он улыбается искренне, потому что и правда желает друзьям отдохнуть. Берет свою чашку, но внезапная чернота в глазах заставляет покачнуться, нелепо взмахнув руками… Он находит себя в аккуратных сильных объятиях и обнаруживает, что чашка теперь в руке Чонгука, причем даже со своим содержимым. И виновато улыбается, тут же отстраняясь: близость макнэ как героин, ему нельзя пробовать снова, он все еще в аду абстинентного синдрома. — Извини. - Коротко говорит он, отбирая у него драгоценную чашку. И волочит ноги в гостиную, каждым нервом ощущая приклеенный к коже чужой взгляд. Чонгук хмурится, глядя вслед ссутулившейся фигуре. Машинально кивает в ответ на вопль лидера о начале сборов. И уходит в свою комнату, на ходу стягивая свитер. Не замечая, каким взглядом его проводит Чимин. Он останавливается на парковке, когда мемберы нацеливаются на машины. — Я с вами не поеду. Дома побуду, - поясняет он приподнятым бровям Джина. — Нахрена выходил тогда? - Недоумевает Хосок. Тот в ответ улыбается ему, засовывая руки в карманы. Но смотрит при этом на Чимина — на красивом лице которого отражается неуловимая тень разочарования и грусти. — В аптеку схожу. — О. - Хосок улыбается, кивая. Чонгук видит в его глазах понимание и поддержку, и он благодарен старшему за этот взгляд. - Береги его. Он в этом году самый красивый! — Он всегда самый красивый. - Спокойно отвечает Чонгук. И уходит, не оборачиваясь. Заставляя парней переглянуться, обменявшись понимающими улыбками. Тэхен успевает даже задремать под тихий звук бормочущего телевизора. Ощутив чужие пальцы на своем лбу, хмурит брови, неохотно разлепляя глаза. Радуясь, что у менеджера изменились планы — он ведь ответил, что сможет добраться к нему лишь вечером… Во взгляде Чонгука, который всматривается в его лицо, склонившись недопустимо близко — тревога и забота. Но для Тэхена, измочаленного болью и абстиненцией, даже тень этих чувств выглядит как издевательство. Сейчас он ненавидит мелкого за страдания, на которые он его обрек. Но макнэ устремленный на себя взгляд истолковывает по-своему. — Прости, что разбудил. Но тебе нужно выпить вот это и это. Он моргает, глядя на протянутые руки. В одной из них - таблетки, которых он не нашел утром в аптечке. Во второй — стакан со светлой жидкостью, источающей дивный аромат химии, замаскированной под цитрусы. — Спасибо. - Он не собирается спорить, он благодарен мелкому за то, что нашел время сбегать за лекарствами. Но не дает себе даже малейшего шанса уверовать, закрывая глаза и откидываясь на диване. В который раз отрывая от себя возлюбленного и ощущая, что делать это с каждым разом все больнее — словно поначалу трещала лишь кожа. А сейчас — кусками отрывается плоть, обнажая кости и корчащиеся внутренности. - Иди. Нехорошо заставлять хёнов ждать. Чонгук на его слова не реагирует, готовясь к очередному раунду борьбы. И рассчитывает, что его измученное болезнью божество не будет сильно сопротивляться — связывать его, уподобляясь Намджуну, он не собирается, потому что больше всего на свете боится причинить ему боль. Но он должен быть рядом. Потому что это нужно больше, чем дышать. Не отталкивай — мысленно молит он, садясь на диван. Притягивая вялого, горячего Тэ на свою грудь и сжимая в объятиях. - Пожалуйста, позволь мне быть рядом. Тэхен не сопротивляется, устраивая тяжелую голову на сильном плече. Близость родного тела накрывает забытой эйфорией, сладкой и смертельно опасной, но сегодня он не будет бороться — он слишком устал. Завтра он обязательно найдет в себе силы оттолкнуть макнэ, и снова погрузится в муки отвыкания. А сегодня… Сегодня он просто побудет счастливым. Украв у Чимина несколько часов. Теплые губы прижимаются ко лбу, и он сглатывает мучительный ком, застрявший в горле: он успел забыть, как хорошо ему было в близости мелкого. Отвык от ощущения защищенности и спокойствия, которое всегда несло его присутствие. Воскрешать эти воспоминания страшно до чертиков — он прекрасно понимает, что еще раз все пять стадий принятия может и не вынести… Да гори оно все. Он осторожно поднимает лицо, притираясь виском к чужому плечу. Затаив дыхание. Все еще не открывая глаз и молясь, что мелкий поймет его правильно. И его молитвы слышит кто-то очень могущественный. Потому что любимые губы отрываются от лба и прижимаются к влажным ресницам. Потом — к щекам… А потом он ощущает мимолетный, невесомый поцелуй в уголок губ. И все внутри взрывается, расцвечивая его депрессивный мир во все цвета радуги. Отогревая заледеневшие внутренности и возвращая кровь в усохшее сердце. Чонгук неслышно выдыхает — все еще не веря, что исполнил одно из самых потаенных желаний. И пусть это совсем не тот поцелуй, который он мечтал однажды сорвать с любимых губ, само осознание, что он прикоснулся к идеальным чертам и все еще не огреб пиздюлей, разворачивает его мир на 360 градусов. Потому что в этот миг он отчетливо понимает: Тэхен все ещё с ним. В его руках. Не бежит, как ошпаренный, матерясь и вытирая лицо рукавом уютного растянутого свитера, и не кривится в отвращении. Наоборот — он готов поклясться, что идеальное лицо светлеет, начиная сиять изнутри... Он сжимает крепче любимое тело. И тянется внутрь себя — туда, где зияет открытая рана, едва затянута зудящей коркой. Позволяя себе роскошь поверить, а располосованной, измочаленной связи, которую он с таким остервенением уничтожал — прорасти в каждую вену. Незримая паутина сплетается мгновенно, охватывая их на всех уровнях, снова спаивая на уровне аур. Даря необычайную остроту ощущениям: он отчетливо осознает, что разлука с любимым едва не превратила его в калеку, что лишь с ним он живет и дышит. А одновременно ему становится доступна простая и очень банальная правда. Истина, которую они оба так долго умудрялись прятать друг от друга. И, что гораздо страшнее — от самих себя. — Посмотри на меня, - тихо просит он. И сжимает крепче, когда Тэхен напрягается в его руках. - Пожалуйста. Тэхен мотает головой — он сейчас в сказке, в своем персональном раю. И совершенно не собирается его покидать, даже понимая, что его ощущения продиктованы лихорадкой. Он не хочет просыпаться окончательно, не хочет возвращаться в ад и умирать, глядя на возлюбленного, обнимающего Чимина… — Посмотри, - теплые губы снова прижимаются к уголку его рта. В этот раз прикосновение настойчивее. Увереннее. И хрупкая надежда трепещет в груди крошечным огоньком — дунь, и даже дыма не останется. - Ну же. Не бойся. Он смиряется. И открывает глаза, для верности вцепившись в свитер на груди Гука — отпускать его он не намерен, даже если сейчас они расставят окончательные точки над i. Даже если ему скажут, что Чимин в разы превосходит его по всем параметрам. Не сейчас. У него есть еще несколько часов — без камер и согруппников. С парнем, который нужен до боли. До крика, рвущегося из груди. Гук крепче сжимает его в объятиях, склоняясь. Гипнотизируя темным взглядом — кажется, будто эти глаза смотрят в душу прямо сквозь телесную оболочку. — Смотри. - Гук склоняется еще ниже, неотрывно глядя в его лицо. И улыбается — так, что дыхание тут же запирает горло, не давая шевельнуться. - Ты хорошо меня знаешь, Тэ. В его улыбке — спокойная нежность. Она бьет под дых, пробивая все стены, которыми он окружил себя, спасаясь от боли. Сдирая слои брони и обнажая сердцевину его сущности — хрупкую. Ломкую. Измученную бесконечной болью и истерзанную сомнениями. Эта сердцевина настроена лишь на одного парня, и сейчас, безо всяких барьеров, он чувствует Гука, словно они единое целое. Читает каждый импульс, бегущий по его нервной системе — словно он отдается в его собственных синапсах… Вот только то, что он чувствует в этом парне, заставляет его вцепиться еще крепче в чужой свитер. И моргнуть, беспомощно вжавшись в мускулистую грудь. — Ты… Не можешь. - Шепчет он еле слышно. И мотает головой в отрицании — признать, что Гук чувствует то же, непросто. Ведь это может быть банальным чувством отвергнутого собственника, незря же он раньше не видел в любимых глазах никакого отклика на свое безумие... Еще сложнее признать, что оба они — дураки, самостоятельно обрекшие себя на боль. — Могу. - Гук улыбается, ловя в ладони его лицо, замедляя движение. И прислоняется лбом к его лбу, не сдерживая смех — счастье рвется из груди искристым шампанским, а поверить, что Тэ разорвал их связь не из-за его чувства, а испугавшись собственного, до сих пор не получается. Но любимые глаза, самые красивые глаза во всей вселенной, сияют мучительной нежностью, и он не понимает, как мог не замечать ее раньше. — Не можешь… Так сильно. Гук смеется громче, сгребая в объятия горячего Тэхена, тут же смутившегося собственных слов, вжимая в себя до боли. Зарывается лицом в его плечо, когда сильные руки обвивают шею, крепко сжимая. И они замирают в объятиях друг друга, забыв о времени - пытаясь осознать и принять невысказанное чувство. — Почему я не видел? Почему ТЫ не видел? - Отмерев, недоумевает Чонгук, прижимаясь губами к виску возлюбленного. Все еще не веря, что имеет право на это прикосновение — откровенное. Демонстрирующее все, что он испытывает к своему божеству. — Потому что смотрели в зеркало. - Тихо отвечает Тэхен, помолчав. И Чонгук на мгновение замирает, вдумываясь в короткий ответ. Понимая, что он прав — как, впрочем, и всегда. Они ведь оба не верили в ответную любовь. И считали чувство в глазах партнера лишь отражением собственного безумия. Все-таки ему невероятно повезло. Потому что Тэ — самый умный. Самый красивый. Самый талантливый. Самый... Гук подается ближе медленно, неотрывно всматриваясь в темные глаза. Давая ему шанс уклониться, уйти от прикосновения, обратив ситуацию в шутку. Но Тэхен неслышно выдыхает, глядя на него внимательно и доверчиво. И Чон отчетливо понимает: если раньше он не знал, что такое рай, то теперь знает наверняка. Первый поцелуй получается смазанным и совсем не таким, как в мечтах обоих, потому что у Тэхена заложенный нос и сухие обветренные губы. Но Чонгук не променяет его ни на какой другой, потому что его солнце снова сияет невыносимо ярко, обогревая его мир и десяток параллельных впридачу. И он глухо выдыхает, притягивая возлюбленного на свою грудь, опуская ладонь на его затылок. Путаясь пальцами в шелковистых прядях и прислушиваясь к умиротворению и счастью, что топят гостиную. — Спи. Тебе нужно выздоравливать. Тэхен не спорит, устраиваясь в родных руках — голова раскалывается от обилия впечатлений и откровений, ему нужно время, чтобы осознать случившееся в полной мере. Но есть вопрос, который зудит на подкорке червячком неуверенности и растерянности, мешая довериться любимым рукам полностью и безоговорочно. — Гук, скажи… — М? — Это потому, что я красивый? - Тэхен всматривается в его глаза с мучительным интересом. А Чон весело фыркает, глядя на него со снисходительной нежностью. — Ты себя в зеркало видел? Тэхен облегченно смеется, снова устраиваясь в на его груди. И закрывает глаза, ощущая, как сильные руки крепче сжимаются на талии. — Ты всегда был для меня номер один. - Еле слышный шепот догоняет уже в полудреме. И становится тем самым контрольным, который вырубает его в спокойный сон без кошмаров. Он просыпается, испуганно дернувшись, и распахивает глаза. Чимин успокаивающе улыбается, аккуратно укрывая их пледом, притащенным из своей комнаты. А Тэхен с мучительной остротой осознает, что друг все понял — да и сложно не понять, ведь Чонгук, уловив его движение, сквозь сон прижимает его еще крепче, отказываясь отпускать. — Чим… - Тэхен не знает, что сказать. Вроде бы он должен чувствовать превосходство над отвергнутым другом, но ему стыдно и неловко смотреть ему в глаза… — Я люблю тебя, - Чимин улыбается его смущению и нежно целует в лоб, на мгновение сжимая плечи. - И не только я. - Он лукаво щурится, а Тэ краснеет еще гуще, хотя был уверен, что дальше уже некуда. - Спи.