Я не она, я хуже

— Какая же лицемерка. Сидя за столом, я едва сдерживала злость на Дамблдора. Смотря на, можно сказать, своего сына, я поняла, что многое пропустила, да ещё и Северус со своими словами. — В каком смысле? — отпивая тыквенный сок, спросила я, посмотрев в когда-то родные глаза. — Умерла, значит, да? Убили её после сестры, когда великая и почти святая Вэнди Эванс хотела отомстить? — презрительно хмыкнул Снейп. — Мне плевать, что ты думаешь. Если бы ты умел смотреть на всё по-другому… — То что? Ты бы не инсценировала свою смерть? Ах, да, наверное, ты бы тогда вспомнила о своём лучшем друге, который в тот день потерял любимую лучшую подругу, что единственная всегда была на его стороне, несмотря ни на что?! — Иногда ты такой дурак, — вздохнула я. Поднявшись, попрощалась с профессорами и ушла в свою комнату в башне Рейвенкло.

***

Проснувшись утром, я поднялась с большой удобной постели. Вся моя комната была в синих и бронзовых цветах, большая кровать была вся в синем, только плед был серебристым. Около камина были два удобных кресла и диван с кофейным столиком. Открыв шторы, пустив яркие лучи солнца в комнату, я надела тёмно-красную мантию с длинными рукавами, низ был ровным и пышным. Волосы расчесала, оставив локоны струиться по талии. В большом зале ещё не было всех учеников. Поздоровавшись и получив комплимент от Флитвика, я села на то же место, что и вчера. — Доброе утро, профессор Снейп, — натянуто улыбнулась я и получила только хмык в ответ. Первый урок был, конечно же, со Слизерином и Гриффиндором. Зайдя в класс и сев на свои места, ученики с интересом посмотрели на меня. — Итак, доброе утро. Меня зовут Вэнди Эванс, я ваш новый учитель по ЗОТИ. Надеюсь, на моём уроке вы узнаете много нового. Есть какие-то вопросы? — встав напротив учеников, я строго рассматривала юные лица, стараясь не замечать зелёные глаза, которые смотрели прямо на меня. — Да, мисс… — Паркинсон. Профессор, я слышала о Вас, Вы… сестра Лили Эванс, якобы умершая от рук Пожирателя из-за того, что хотела отомстить за сестру, — злорадная улыбка появилась на лице слизеринки, а Гарри с удивлением смотрел на меня, как и весь класс. — Мисс Паркинсон, иногда слишком большой интерес приводит к огромному разочарованию. Попрошу на моём уроке говорить и спрашивать по теме, — холодно сказала я, на что девушка стушевалась и опустила глаза. — Это наше право — знать, кто нас учит. Вдруг вы зомби, — громко сказал полноватый парень и гадко хихикнул. — Минус десять баллов Слизерину, — хмыкнула я. Гриффиндорцы счастливо заулыбались. — Если нет вопросов по теме, я начну урок. — Итак, кто же мне скажет, почему три заклятия называют непростительными? Руку подняла кудрявая девушка, которая от начала урока что-то записывала. Надеюсь, не все мои слова. — Да, мисс… — Грейнджер. Потому что они непростительные. — Да ну-у, — протянул Малфой, которого я узнала сразу же. Копия отца в молодости. — Мистер Малфой, какие есть непростительные заклятия? — сложив руки на груди, спросила я парня, который уверенно посмотрел мне в глаза. — Круциатус. Хм-м, достойное наследие своего отца. Хоть что-то у Люциуса получилось в этой жизни. — Хорошо, пять баллов Слизерину. Круциатус — заклинание боли, ужасной, нестерпимой боли. Для того, чтобы заклинание работало в полную силу, недостаточно просто направить волшебную палочку на жертву и произнести: «Круцио!», нужно ещё и наслаждаться болью жертвы. Существует возможность выбирать место, где должна возникнуть боль, направив туда волшебную палочку. — А можно направить боль, например, на кровь? — заинтересованно спросила Гермиона. — На твою грязную — с удовольствием. — Минус десять баллов Слизерину. Это очень мерзко, мистер Малфой, разделять людей по крови, даже самые чистые волшебники ещё те… нехорошие люди. Конечно, на кровь воздействовать возможно — к примеру, можно вскипятить её или заставить не течь по венам, тем самым принести человеку ужасный холод, но также этим можно его убить. Кто знает второе из непростительных? На мой вопрос Гарри поднял руку, с надеждой смотря на меня. — Что же, я вас слушаю, мистер Поттер. — Империус, — дрожащим голосом ответил он. — Всё хорошо? — подойдя к парте мальчика, спросила я с беспокойством. — Да, профессор, всё хорошо, — неуверенно улыбнулся Гарри. — Хорошо. Империус заставляет человека или любое живое существо действовать не по своей воле и мыслить по-другому… — Остановившись на середине ряда, я посмотрела в глаза Поттера. — Кто знает третье непростительное? — мой голос дрогнул, но я сразу же взяла себя в руки. — Убивающее заклятие, — тихо ответил Гарри, всё так же смотря мне в глаза. — Любого применения к человеческому существу достаточно для пожизненного заключения в Азкабан. Представляет собой луч зелёного цвета. После применения живое существо мгновенно, без мучений умирает, при этом все органы остаются неповреждёнными, и причину смерти установить невозможно. При попадании в неживые объекты также наносит повреждения, вплоть до уничтожения. Не имеет контрзаклинаний, однако при определённых обстоятельствах может быть отражено. Практически существует только три случая, когда человек, подвергнувшийся Убивающему заклинанию, остался жив. Не каждый маг может применить это заклинание, так как оно требует огромной колдовской силы и искреннего желания убить. — Подождите, профессор, три? Но Гарри единственный, кто выжил после Авады! — Нет, мисс Грейнджер, Поттер не единственный, кто выжил, — хмыкнула я. — И кто эти двое? — нахмурившись, спросил Рон. — Дамблдор и я. После моих слов в классе повисла тишина, и все с шоком уставились на меня.