Оборотень

      Более тихим местом оказалась квартира той самой Светланы Анатольевны. После смерти ее сына, живых родственников у женщины не осталось, поэтому квартиру она в свое время переоформила на Макса. Он отказывался, поскольку не считал это необходимым, но та была непоколебима. «Не государству же нашему отдавать, пропади оно пропадом!» – ругалась она. Хотя Макс сильно сомневался, что это самое государство многое получит с бесхозной однушки в богом забытом ПГТ, пусть хоть и очень уютной. Но все же, когда нотариус вручил Максу ключи от квартиры, то тот все равно не стремился как-то туда перебраться – закинул пару вещей, чтоб было на всякий случай, а сам продолжал проживать в общине. Квартира навевала на него хоть и теплые, но очень болезненные воспоминания.       Но сейчас ее наличие пришлось очень кстати – Макс не решился пускать ситуацию с Витей на самотек, во избежание куда больших проблем. Парень был на грани срыва, так что ему ничего не оставалось, кроме как спрятать нерадивого новообращенного у себя. Впрочем, на его удивление, Витя держался относительно молодцом, как ему казалось.       На самом же деле виновник торжества чувствовал себя совершенно не молодцом. Он был сбит с толку, напуган, а воспаленное воображение то и дело проецировало в мозг картину, как его отец без особой жалости пробивает его череп одной единственной пулей. Дрожь все никак не унималась, поэтому все, о чем Витя мечтал – наглотаться успокоительного и забыться. По счастью, в аптечке завалялась валерьянка, так что Макс снабдил Витю двумя таблетками, да и отправил в комнату спать. Сам же, как Витя мог вскоре услышать по характерному звону ключей, покинул помещение, оставив Витю в гнетущем одиночестве.       Пару раз звонила мама. Трясущимися руками, Витя написал ей, что остался у Вики и будет рано утром, хотя изначально не думал отвечать вообще. Никогда он еще не ненавидел родителей так, как сейчас. Они врали ему в глаза. Бешенством они занимались, ага! И как он только поверил в такую идиотскую историю? Скорее всего просто потому, что он хотел поверить, отчаянно цепляясь за надежду, что его родители все же не погрязли в тайнах и лжи. И долго они собирались от него это скрывать? До его совершеннолетия? Или вообще считали, что он не достоин звания Охотника на оборотней? А если, допустим, Омега его бы не укусил в ту ночь, то что было бы? Его бы в итоге против воли втянули в «семейный бизнес»? А если бы он не захотел, что, скорее всего, и произошло бы? Что тогда? От него бы отреклись? Лишили наследства?       Но все это даже не шло ни в какое сравнение с тем, что его просто-напросто обрекли на смерть. Фраза отца про ритуальное самоубийство до сих пор острым ножом резало сердце. За что? Он не сделал никому ничего плохого! Он вообще даже не в курсе был про всю эту чертовщину! Нелепая случайность. Да если бы его родители с самого начала, еще даже до инцидента, рассказали бы ему – этого бы не было вовсе. Их идиотское молчание в равной степени превратило его в ликана, как и укус.       Толку, правда, от проклятий и размышлений на тему «что, если…?» уже нет. Есть факты. Неутешительные, но хоть Витя теперь знает правду. А это значит, что у него есть время на подготовку. Самый логичный вариант – сбежать. Но куда? Первое время можно жить в деревне, сделать дубликат ключей и засесть там. Но рано или поздно его найдут. Попроситься к Игорю? Вариант сам по себе хороший, но тогда он подвергнет риску невинных людей, чего ему очень не хотелось. А больше в голову ничего и не лезло. Промелькнула безумная мысль уехать в Сибирь, превратиться в ликана и жить диким зверем всю оставшуюся жизнь. Лишь изредка превращаясь в человека, пока будет такая возможность. Пока еще будет что-то человеческое. Уж дури у оборотня наверняка хватит, чтобы обеспечивать себя пропитанием. Эта мысль повергала человеческую сторону Вити в ужас, но волк внутри будто довольно облизывался, когда Витя представлял себе ошеломляюще грандиозные масштабы естественных природных заповедников, начиная от Среднесибирского плоскогорья, заканчивая лесами, простирающимися на тысячи километров. Удивительно, но эти мысли будто привели подростка в чувства, успокаивая и обволакивая его безмятежностью. Может, мысли о природе и не являются якорем для удержания человеческой сущности, но, по крайней мере, они немного успокаивают волка.       Хотя, может это просто начала действовать валерьянка.       Уже который раз за неделю он испытывал облегчение, что очередная ночь прошла без снов. Из действительно чего-то более-менее запоминающегося был тот сон про медальон. Видимо, его подсознание понимало, что кошмаров ему и наяву сполна хватает. Разбудил его приятный запах кофе. Он не слышал, как Макс вернулся. Пережитый им шок вырубил его без какой-либо возможности слышать хоть какие-то звуки. Поворочавшись в кровати еще некоторое время, Витя все же нашел в себе силы встать. Нащупал выключатель. Комната представляла собой типичное старушечье убранство, за исключением пары мужских вещей, небрежно брошенных на стул. Витя даже невольно улыбнулся – он и сам постоянно, вернувшись со школы, побросает одежду на стул напротив компа, будто шкафа в комнате нет, да и тактично забудет. Еще одним признаком нового владельца была небольшая фотография в рамке на столе. На ней Витя узнал Макса, только моложе, примерно его возраста на момент съемки. Еще без бороды, со светящейся искренней улыбкой, в обнимку с красивой девушкой с огненно-рыжими волосами. И кто бы только мог подумать, что этот вечно хмурый волк и парень на фото – один и тот же человек! Хотя его можно было понять – Витя никогда не терял никого из близких людей, так что он даже не мог предположить, как бы он сам изменился вследствие этих событий.       Макс потягивал кофе, слегка задумчиво вчитываясь в строки Майна Рида. Судя по всему – только что из душа. Запах мужского шампуня, лишь слегка перебивавший кофейный, выдавал с головой. Ну, еще мокрые, аккуратно зачесанные волосы и простенький спортивный костюм на голое тело. Фоном слегка потрескивал старенький телевизор еще Советских времен. Именно что фоном, поскольку даже с волчьим слухом было трудно разобрать, о чем идет речь в какой-то утренней передаче.       – Доброе утро! – поприветствовал он Витю, лишь слегка оторвав взгляд от книги. – Как настроение?       – Шутишь? – зевнул в ответ Витя. – Меня вчера чуть не застрелили собственные отец с дядей. Как вот сам думаешь?       – Полагаю, что ты расстроен, – заметил Макс.       – Слушай, Макс, давай без сарказма, ладно? – попросил Витя. – И так хреново.       – Хорошо, как скажешь, – Макс отложил книжку в сторону. – Завтракать будешь? Могу кролика предложить. Игорь вчера забил парочку, я одну тушку себе взял, в морозилке лежит.       – Ты собрался в семь утра готовить кролика? – нахмурился Витя, поочередно переводя взгляд с часов на Макса.       – Зачем готовить? – недоуменно уставился на Витю Макс. – Сырого.       – В смысле, блин, сырого? – поперхнулся Витя.       – Ну, со временем у нас притупляется вкус к готовой пище, и организм нормально воспринимает только сырое мясо. Не, мы можем питаться и обычной едой, но привкус будет довольно своеобразен. Так что лучше тебе начинать привыкать. Мясо в морозилке, так что доставай, разморозится и приятного аппетита!       Вите лишь оставалось хлопать глазами. Вот тебе и новости! Видимо, его выражение лица произвело комический эффект на Макса, ибо тот спустя пару секунд прыснул:       – Боже, да расслабься, шучу я! Нормально у нас все с приемом пищи. Но на сырое мясо действительно может потянуть. Но я бы не советовал. Кофе заварить? Или ты чай?       – Шутник, блин… – пробурчал Витя. – Кофе. Пожалуйста. И без молока, если можно.       Пока Макс занимался приготовлением, Витя периодически поглядывал в окно. Тьма тьмущая. Лишь только редкие фонари освещают падающие крупные снежинки. Витя слегка поежился, представив, как они, колючие и злые, будут залезать за шиворот. Еще и ветер начал завывать. Неприятная погода.       – Мне вообще есть смысл теперь домой идти? – спросил он, когда Макс поставил перед ним кружку с темным, как деготь, кофе.       – А почему нет? – не понял Макс.       – Ну… Учитывая, что я теперь узнал… Некомфортно, знаешь ли, жить с теми, кто должен тебя убить.       – Вить, я скажу тебе как есть – я терпеть не могу Охотников. Да, у них есть свод правил, который якобы говорит о том, что они не должны убивать без доказательства пролитой крови, но все это чушь собачья. Я даже промолчу о том, что этот пункт появился у них относительно недавно, после того как бравые австралийские Охотники в середине двадцатых годов полностью вырезали последний клан сумчатых ликанов, а в итоге из-за этого вымер целый вид животных, поскольку они были единственными, кто действительно заботился о сохранении популяции тасманийских волков. Так вот, я говорил о том, что далеко не все Охотники следуют этим правилам. Стреляют без разбору. А твой отец пожертвовал ради семьи одним из их основных постулатов. За пренебрежением которого следует очень суровое наказание. Потому что, на мое удивление, семья для него оказалась дороже. Нет никаких оснований полагать, что он не пожертвует правилами охоты еще раз ради тебя. Так что, на мой взгляд, зря ты панику наводишь.       – Да, может ты и прав, – призадумался Витя. С такой стороны подойти к вопросу он, в силу эмоций, как-то не подумал. – Тогда… Вечером с ними поговорю. Уже действительно напрямую. Хватит с меня тайн.       – А вот об этом я бы на твоем месте пока и думать забыл, – возразил Макс.       – То есть, по-твоему, я должен сделать вид, что этой ночью ничего не произошло и играть в их дурацкую игру? С чего вдруг? – вскинулся Витя.       – А с того, – спокойно отхлебнул кофе Макс. – Что ты по ходу реально тупой, главного не видишь. Представь, что тебе пришлось бы сообщить собственному сыну, что из-за каких-то правил ты должен будешь его убить, хотя он ничего не сделал. Сможешь? А сыну какого будет? Они делают это для твоей же безопасности, ты бы до сих пор был бы ни слухом, ни духом, если бы с какого-то непонятного хера не выперся бы побегать ночью. А еще прибавь ко всему прочему двинутого дядю, который наверняка что-то, да заподозрит, если все пойдет не по их плану. И ты подставишь не только себя, но и свою семью, которая до того отчаялась, что верит в дурацкие сказки про проклятие укушенных. Не, ну если у тебя так чешется, то валяй, разговаривай разговоры. Не мне тебе указывать.       Вите стало на мгновение холодно. Рационалист хренов. А на деле – просто мальчик со слегка завышенным чувством собственного величия. Столько книг прочел, а жизни так до сих пор и не понял.       – Ты полностью прав, Макс. Я… Не подумал. Спасибо. Мне даже стыдно теперь перед тобой как-то, что тебе такие элементарные вещи мне, как детсадовцу, разжевывать приходится…       – Остынь, – едва заметно ухмыльнулся он. – В твои годы я не лучше был. Такой же сопляк зеленый. Да я и сейчас не сильно изменился. Просто понимаю чуточку больше. А стыдно тебе должно было бы быть, если бы тебе это не в семнадцать, а в тридцать с хвостиком объясняли.       Витя заинтересованно смотрел на Макса. И понимал, что прибедняется его новый знакомый, ой как прибедняется. Далеко не вчерашний щенок сидел сейчас напротив него и безмятежно попивал кофе. А самый что ни на есть прожженный и матерый волчара, повидавший уже многое на своем веку. Специально ведет себя как можно более аккуратно. Ибо при желании – наверняка мог бы его уничтожить словесно минуты за две. Что он и так почти сделал. Но нет, сидит, кофе попивает, ждет от Вити следующего шага. Будто проверяет.       – Ты же ведь еще тогда, в общине, догадался, верно? Когда я назвал тебе имя отца.       – Да знаешь, я бы так не сказал, – честно ответил он. – Тогда ФИО твоего отца показались мне… смутно знакомыми, но я как-то не особо придал этому значения. Картинка только вчера сложилась. И то, были во мне тени сомнения. Сам понимаешь, лучше один раз увидеть…       Допивали уже кофе в тишине. В окне было видно, как Белоомутск постепенно просыпался. Очередное зимнее утро. Утро воскресенья. И кому еще не спится только в половину восьмого утра? Может сейчас кто только вернулся с «Континента». А может кто просто засиделся до утра, ведя задушевные беседы. Наверняка есть и те, кому сейчас банально на работу. А Вите уже стоило выдвигаться домой. Пора и честь знать. Он и так уже Максу по гроб жизни обязан.       – Отчалюсь-ка я, пожалуй, – сообщил Витя, ставя пустую кружку в раковину. – А то у меня домашки много, плюс еще материал пропущенный нагонять… Там немного, но все же лучше перестраховаться. Спасибо тебе. За все. Может, еще увидимся. Да, кстати, тот парень, про которого мы вчера говорили – не он это, в общем. У него алиби.       – Слушай, раз уж ты сам тему поднял про «увидимся», – выдержав небольшую паузу, сообщил Макс. – Я тут так подумал – я готов тебя обучать.       – Правда? – живо откликнулся Витя.       – Да, – медленно подтвердил Макс. – Но с оговорками – во-первых, ты меня не достаешь. Номера моего у тебя и так нет, а караулить меня здесь или около общины тем более не стоит. Тренировки будут проводиться исключительно, когда мне удобно. Это нужно тебе, а не мне, так что подстроишься. Не переживай, вижу твой вопрос, я не изверг, тренировки будут по вечерам, учебе не помешает. Но если я сказал, что встречаемся сегодня, то ты откладываешь все свои дела, и мы встречаемся. Во-вторых, ты делаешь все, что я тебе говорю. Без исключения. И очень внимательно слушаешь. Если что не понял – спрашивай, в этом деле любой недостаток в информации – одна потенциальная невинная жизнь. В-третьих, тренируемся мы вдвоем. Своего друга таскать с собой запрещаю категорически, он будет только отвлекать. Ну и во избежание несчастных случаев. Ну и в-четвертых, мы не друзья. Хочу, чтобы ты это понял. Поэтому на тренировках мы не болтаем и не делимся друг с другом секретиками. Именно что занимаемся. Задушевно поговорить у тебя, как я понимаю, есть с кем. Если у меня будет настроение почесать языком, то я дам тебе знать. Но с вероятностью 99,9% его не будет. Если ты все понял – кивни. Если нет, то пожмем друг другу руки и тихо-мирно разойдемся.       Витя молчит. Очевидно, что Макс совершенно не шутит. И к этому стоит отнестись со всей серьезностью. Другого шанса у него может и не быть. И он кивает.       – Чудно! – хлопнул в ладоши Макс. – Тогда первая тренировка завтра. В четыре встречаемся у «Дикси» и идем в заброшенную пятиэтажку. Там сейчас вряд ли кого можно застать, так что никто нам не помешает. И без опозданий – пять минут жду максимум, и то в случае хорошего настроения.       – Я не опоздаю, – заверил Витя.       – Тогда до завтра, – кивнул Макс, вернувшись к чтению Рида. – Провожать тебя, надеюсь, не надо?       – Можно один вопрос?       – Нет.       – Ладно, понял. До завтра, Макс.       По крайней мере, Витя уже не нервничал. Макс ему здорово в этом подсобил. И мысли об отце с пушкой наперевес уже не пугали так, как по идее должны были. Но потряхивало еще только в путь, как бы ни старался Витя держать в голове советы своего уже наставника. Поэтому было решено, дабы окончательно успокоиться, выпить бутылочку пивка. Благо, оное можно было приобрести в одном магазинчике в период до восьми утра. И пусть в лицо нещадно дул ветер, но для Вити сейчас это казалось сущим пустяком. Купив в обозначенном месте бутылочку чешского темного, да упаковку кальмаров, подросток, не спеша, направился в сторону центральной аллеи поселка, которая логично пустовала.       Видок у него сейчас был крайне беспокойный. Хоть он и не имел возможности наблюдать за собой со стороны, но каким-то внутренним чувством он это осознавал. Взъерошенные волосы, бешеный взгляд. Парку опять сдавать в химчистку. То еще зрелище. Хоть и игравшее отчасти на руку – к такому персонажу точно никто не подойдет стрельнуть сигаретку с перепоя. Себе, что называется, дороже.       Перед тем, как вернуться домой, стоило заскочить к Сереже. Поговорить по душам, как выразился Макс, Вите стоило в том числе. Он уже представлял реакцию своего друга на новость, подобную этой. Смешно и грустно.       Была какая-то толика сожаления, что из-за ликантропии пришлось бросить курить. Сидеть в одиночестве на лавочке и грустить, разгоняя ладонью сигаретный дым – есть все же в этом что-то атмосферное. А о чем грустить, спрашивается? Да каждый найдет, если хорошенько себя выпотрошит и залезет в самые потаенные уголки сознания. А вообще Витя как-то от кого-то услышал, что грусть – состояние перманентное. Человек даже когда рождается – плачет. И так и живет, в надежде сбить с себя эти оковы, скрывая их за попытками ухватиться за радостные моменты. Люди больше всего радуются тому, чего им не хватает. И, как не парадоксально, если призадуматься, то выходит, что люди больше всего радуются именно самому состоянию радости. Моментам счастья. И не важно, каким. Они вечно хранят их в своей памяти, фиксируют на фотографиях, видео. И часто возвращаются к ним, особенно в моменты, когда сейчас улыбаться совершенно не из-за чего. Отсюда и получается, что если человек так жаждет положительных эмоций, то отрицательные, пусть хоть и на малую толику, но превалируют. Вряд ли в физиологическом смысле возможно ничего не чувствовать. Безразличие – тоже эмоция. И даже ее можно рассмотреть как с точки зрения позитива, так и негатива.       Допустим, ты раньше всех написал контрольную. И тебя она больше не волнует. Это – позитивное безразличие. С другой стороны, – если ты поругался с другом, и вы не разговариваете какое-то время – получается негативное безразличие. Как-то так и выходит.       Снег все падал, пиво не кончалось. Оно даже стало немного замерзать. По аллее уже начали прогуливаться первые зеваки, которые, скорее всего, воспринимали Витю не как эпического страдальца, а типичного представителя местной молодежи, догоняющегося после бурной ночи. Внушить эту мысль самому себе оказалось не так уж и сложно, поэтому Витя, сделав последний маленький глоток, отправил бутылку в близлежащую урну. Он уже собирался было двинуться дальше, но решил еще посидеть минут двадцать, дабы не заявляться к Сереже уж слишком рано. Все равно холода он не чувствовал, почему бы и нет?       Достал из кармана умирающий смартфон. Одно сообщение от Иры. Он ведь совсем забыл ей вчера ответить. Опять. Идиот.       «Вииииить, ну я же просила))»       «Привет! Прости меня, пожалуйста, что так резко пропал. Возникли небольшие проблемы с родителями. Все хорошо, просто я вчера так замотался, что совершенно обо всем забыл. Еще раз прошу прощения за свою рассеянность».       Ну и в довесок – несколько десятков пропущенных от Сереги и столько же сообщений, последнее из которых звучало весьма лаконично:       «Я тебя лично закопаю, мохнатый говнюк!»       Вопрос, кого ему стоит бояться больше – дядю или лучшего друга еще никогда не стоял так остро.       В жизни все зависит от череды случайностей. Случайность сделала его ликаном. Случайность свела его с Сережей, который был самым важным человеком в его жизни. Случайностью было и то, что проходившая мимо девушка внезапно, с почти что безмолвным вскриком, поскользнулась буквально напротив него. И так же почти случайным было то, что Витя каким-то чудом, почти рефлекторно, успел подхватить ее, не дав свершиться падению. Реакция оборотня не подвела.       – Аккуратнее, – добродушно улыбнулся Витя.       – Ой, спасибо тебе большое, – затараторила девушка. – А то я уж было подумала, что сейчас открою сезон падений.       – Ну, в таком случае, я рад, что мне не придется поздравлять тебя с почином, – пошутил он.       Девушка сняла капюшон. И тут Витя ее узнал. Странно, что он не понял этого с самого начала, когда услышал этот добрый голос. Это была та самая девчонка с ресепшна в спортзале. Она хитрым взглядом смотрела на своего «спасителя». А Вите только и оставалось, что стоять, будто набравши в рот воды и начать неиллюзорно тупить.       – Ой, слушай, а я тебя помню, – обрадовалась она. – Ты к нам вчера с другом в зал приходил, правильно?       – Да, было дело, – неуверенно согласился Витя. – Я тебя тоже узнал. Ну, не сразу, а как только ты капюшон сняла, было бы странно, если бы я тебя узнал из-под капюшона…       Она засмеялась. Чисто так. Искренне.       – Бэтмен или Супермен? – внезапно спросила она.       Странный вопрос. По крайней мере – определенно нетипичный. При случайном знакомстве с девушкой как-то не этого ожидаешь. Хотя, какое знакомство – такие и вопросы. В гробу видал Витя по большей части все эти комиксы, но сейчас он был мысленно благодарен Сереже, что тот методично промывал ему ими мозги:       – Эммм… Ну, больше склоняюсь к Бэтмену.       – Эх, – грустно вздохнула девочка.       – Что? – нахмурился Витя.       – Супермен круче, вот что, – показала она язык.       – Ладно, моя очередь, – не остался в долгу Витя, усиленно пытаясь вспомнить кого-нибудь из суперов. – Так… Дэдпул или Человек-Паук?       По сути, единственные из всего пантеона героев комиксов, к которым он относился по крайней мере терпимо. Паука он и сам в детстве любил, а Дэдпул… Ну, обе части ему, в принципе, понравились.       – Человек-Паук, – почти не задумываясь, ответила она. – Дэдпул не очень. Фильм минуте на десятой выключила.       – Почему? – удивился Витя.       – Не знаю, юмор дурацкий, – пожала она плечами. – Хочешь Corny?       – Какие корни? – переспросил Витя.       – Да не корни, а… Шоколадку, в общем, – казалось, будто улыбка с ее лица не сходит априори.       – А, шоколадку, – Витя с облегчением выдохнул. А то он уж, грешным делом, подумал, что она немного того. – Первый раз вижу, чтоб кто-то незнакомому человеку предложил шоколадку.       – А почему нет? – философски спросила его собеседница, доставая из сумки батончик. – Как мне кажется, если есть возможность поделиться, то не стоит ею пренебрегать. Тем более, я слегка пожадничала, когда взяла из дома две штучки. Так что держи.       – Добрая душа, – Витя сказал это совершенно без укора. Открытость этой девчонки буквально располагала к себе. К нему даже вернулась былая уверенность. – И куда ты идешь в столь ранний час?       – Вообще на работу, – ответила она. – Да, знаю, что рано. Но я люблю погулять. Особенно зимой. Все эти снежинки, огоньки. Разве это не прекрасно?       – Не могу не согласиться, – отметил Витя. – Летом не чувствуется такая безмятежность, как зимой. Особенно это заметно, когда много снега. Такая умиротворенность. Хотя жизнь продолжает бурлить. Это сродни чуду.       – Как же я с тобой согласна, – живо закивала девочка. – Ну а ты чего?       – Да я… У друга сидел, болтали там о том, о сем, – на ходу сориентировался Витя. – О животном мире Австралии, например…       – Любопытно. А так учишься, работаешь?       Витя нервно сглотнул. Он боялся этого вопроса. Грешным делом подумал как-то соврать, сказать что-то такое эдакое… Да и не очень ему хотелось афишировать свой настоящий возраст. Но почему-то ответил честно:       – Да я в одиннадцатом классе только, вот…       Он ожидал, что она либо рассмеется, либо ее интерес к нему как к собеседнику сразу стухнет. Но и тут его ждал сюрприз.       – О, экзамены скоро. Сочувствую, – без какой-либо иронии ответила она. – Ну, ты главное не переживай. Этим ЕГЭ пугают больше. Я вот полтора года назад сдавала – не сказала бы, что прям сложно. А куда поступать думаешь?       – В медицинский, – ответил Витя.       – Ух ты, здорово! Я тоже хотела, но родители там, бла-бла, в общем, в итоге, пошла на судебного эксперта. Но на бюджет сразу не получилось, думала, что по ходу учебы переведусь, но мест не оказалось. Пришлось академ брать, сейчас вот денежку поднакоплю еще на пару семестров, там, надеюсь, уже переведут.       – Дорогу осилит идущий, – подбодрил ее Витя.       – Согласна. Я, кстати, Аня, – представилась она.       Точно! Аня! Вот как ее звали. А Витя все вспоминал, какое имя было у нее на бейджике.       – Витя, – протянул ей руку юноша.       – Очень приятно, – заулыбалась Аня. – А в свободное время чем занимаешься?       – Да, ничего конкретного сказать не могу, на самом деле, – пробило Витю на совсем уж глупую откровенность. – Читаю, с другом гуляю. Раньше пытался в поэзию, но это все так, ничего серьезного. С недавних пор, вот, в зал к вам записался.       О ликанах, естественно, лучше было умолчать.       – Любишь читать? – уточнила Аня. – А кто твой любимый автор?       – Булгаков, – почти с готовностью ответил Витя.       – Не очень его люблю, – призналась Аня. – Хотя это очень странно, потому что до безумия нравится Гоголь, а Булгаков все же во многом подражал ему.       – Честно, ты не первая, кто об этом говорит, но я вот лично не замечал особого сходства, – задумался Витя.       – Углубись в изучение биографии Булгакова, поймешь, о чем я, – подмигнула Аня.       – Все же у Гоголя, на мой взгляд, все более… сказочно что ли. И мистично.       – Ну, знаешь, «Мертвые души» весьма реалистичны, – отметила Аня.       – Это все же единичный случай, – не особо подумав, брякнул Витя, прежде чем сообразил свое фиаско. – Хотя нет, фигню сказал. «Тарас Бульба» тот же самый.       – Вот-вот. Еще «Шинель». Достаточно примеров.       Да, эта девочка точно будто из параллельной Вселенной, как подметил вчера Сережа. Умопомрачительно красива, добрая, да еще и начитанная. И он – раздолбай-школьник, к тому же с огромных размеров скелетами в шкафу. Где он и где она. Абсолютно разные категории. С ума просто можно сойти. Вите даже как-то не верилось, что они вот так вот стоят и спокойно разговаривают.       – Ладно, вынужден признать, что ты меня уделала, – улыбнулся Витя.       – Да я как-то даже не пыталась, – смутилась Аня. – Просто я думаю, что чтобы лучше понять то или иное произведение автора, то нужно, в том числе, и углубиться в его биографию. Я не говорю, что это прям обязательно, но для общего развития очень полезно. Слушай, Вить, а ты любишь лошадей?       Витя слегка скривился. В памяти до сих пор сохранился момент, когда они с семьей были в Крыму и отправились на конную прогулку по Ай-Петри. Ему только исполнилось семь на тот момент. И на лошадь он совершенно не горел желанием залезать. Он хотел просто погулять. Но все же его заставили. И как итог – у него началась истерика. Было слишком высоко и страшно. С тех пор он лошадей обходил стороной. Как, в принципе, почти всех животных.       – Ну, так, не то, чтобы прям фанател… В детстве у меня была не очень приятная ситуация, связанная с лошадьми, поэтому я к ним немного равнодушен, – проговорил он, будто стесняясь.       – Лошади – это замечательно, – покачала головой Аня. – Просто я занимаюсь, там, на окраине поселка есть конюшня, наверняка знаешь. Но из знакомых больше никто моих интересов не разделяет, вот я и стараюсь найти себе компаньона. Поэтому и спрашивала. Вдруг ты тоже любитель.       – Ну, я думаю, что дал бы лошадям второй шанс, – подумав, сказал Витя.       – А ты заскакивай на конюшню тогда, может там пересечемся как-нибудь, покатаю тебя немного, – предложила Аня. – Да ты и сам можешь, если захочешь, у нас там не очень дорогая аренда.       – Сам точно не полезу, – отказался Витя. – А то упаду еще, шею себе сломаю.       – Да брось, не сломаешь – я сколько раз падала, жива-здорова, – успокоила его Аня.       Витя живо вообразил, как это милое создание падает с лошади и ему показалось это высшей степенью несправедливости. Будто ничто в мире не должно причинять ей боль. Просто не имело права.       – Ой! – встрепенулась Аня, когда из ее сумки послышался телефонный звонок. – Прости, сейчас я… Блин, мама звонит… Секундочку подожди… Да, мам? Какой бейджик? Я забыла бейджик? Да елки-палки!       Вите оставалось лишь улыбнуться ее рассеянности.       – А голову ты дома не забыла? – еле слышно проговорил он, но так, чтобы до Аниных ушей это всенепременно дошло. Та лишь наградила его обреченным взглядом, будто отображающим в себе всю вселенскую грусть.       – Да, мам, сейчас вернусь, все, давай, – договорила она. – Слушай, извини, я бы еще поболтала, но…       – Да услышал я, топай, – улыбнулся Витя.       – Увидимся, – подмигнула она и, круто развернувшись на каблуках, поспешила домой.       Витя с несколько секунд смотрел ей вслед. «Забавная, – думал он. – И очень… добрая, что ли. Не ожидал я. Вот уж не ожидал».       Слова вырвались будто сами по себе. Словно само подсознание этого хотело. Витя даже не отдавал себе отчета в этом. Ему просто стало понятно, что если он этого не сделает, то рискует допустить большую ошибку:       – Как мне тебя ВК-то найти?       Аня приостановилась. Повернулась к нему. На ее лице все та же улыбка. Витя начал бояться, что рискует к этому привыкнуть.       – Аня Терехова. Не забудешь? – ехидно спросила она.       – Постараюсь, – улыбнулся Витя, осознавая, что внутри будто стало необычайно легко. То чувство, когда человек достигает цели, к которой стремился всю свою жизнь. Последний раз встретившись с ним на прощание взглядом, Аня лишь слегка кивнула и продолжила свой путь за забытым бейджиком. А Витя, пританцовывая, тут же набрал Сереже. Поговорить определенно стоило.       – Какие люди в Голливуде! – раздался из трубки обиженный голос Витиного лучшего друга. – Скажи мне вот только честно – ты не охренел там?       – Серег, я дико извиняюсь за то, что заставил волноваться, но у меня просто…       – Нет, Витек, не надо, – перебил он его.       – Да ты даже мне не дал договорить! – возмутился Витя.       – Я не хочу слушать, что ты там делал с Цветаевой, уж извини, – Сережа был неожиданно серьезен. – Знаешь, я все могу понять. Но вот этого нихрена не могу. Черт с ним, что ты ее провожать пошел, ладно. Но ты, блин, мог отписаться хотя бы? Где ты? Что ты? Я переживал за тебя, кретин тупоголовый.       – Да послушай ты, блин! – Витя мог понять причину Сережиной злости, но вряд ли он догадывался об истинной причине Витиной пропажи. – Хрен с ней с Цветаевой! Тут такое произошло…       – Хрен с Цветаевой? – подозрительно переспросил Сережа. – Ясно. Ну и где мой лучший друг?       – Ты дома?       – Нет, блин, не дома. Мне вчера позвонил Том Холланд и предложил с ним выпить по пинте пива, так что я уже в аэропорту, ближайшим рейсом вылетаю в Лондон. Прости, билет был только один. И да, я знаю, что ты уже слышать не можешь про Лондон. Ладно, что у тебя там такого случилось, что ты вдруг таким соловьем запел?       – Разговор не телефонный. Скажем так, у меня есть три новости. Две хорошие и одна просто полная жопа. Мне срочно нужно выговориться, иначе я скончаюсь от переизбытка эмоций. Буду через минут пятнадцать.       – Знаешь, в последнее время мне все меньше и меньше начинают нравиться твои звонки по утрам, – Сережин гнев определенно сошел на нет, ибо он уже слегка безразлично позевывал. – Давай, жду. Маму предупрежу только, чтоб открыла.       Встреча с Аней расслабила его. Что было крайне недальновидным. Когда в жизни началась такая карусель безумия, то расслабляться некогда. Витя уже скучал по тем нескольким дням, когда вероятность того, что он мог кого-то убить была самой большой его проблемой. Теперь могли убить его. Собственные предки. Каково, а?       Тетя Наташа встретила Витю явно без особого восторга. Хоть и всеми силами этого не показывала. Она выглядела очень уставшей и измученной. Сережа часто отмечал то, что она иногда слишком многое на себя берет. Так в случае и с так называемым Белоомутским волком – она считала, что все происходящее легло под ее личную ответственность.       – Здравствуйте! – Витя все это понимал. И ему было очень стыдно. Но происходящее сейчас было куда важнее. – Простите, пожалуйста, что пришлось вас разбудить, но дело очень срочное и нам с Сережей…       – Да-да, Вить, он мне уже все объяснил, что у вас важный школьный проект, и его нужно делать, – ее глаза закрывались на ходу. – Только давайте в следующий раз вы будете заниматься проектами у тебя, ладно?       Дерек, мирно дремавший на коврике в прихожей, в этот раз отреагировал на Витино появление куда более спокойным образом. Он лишь лениво повел мордой в его сторону, подумал о чем-то своем, собачьем, и снова безмятежно лег, лишь периодически поглядывая на знакомого человека, у которого в последнее время появился странный запах.       – Вам удалось связаться с ветеринарным контролем? – осведомился Витя, памятуя об их разговоре в больнице.       – Удалось, – мрачно ответила она. – И они уже должны были приехать. Но в последний момент все контакты будто оборвались. Ни до кого дозвониться не могу. Видать, высшие силы работают.       «Ну или мои дядя с дедом подсуетились», – Вите почему-то казалось, что так оно на самом деле и было.       – Ладно, я тогда не смею Вас больше задерживать, пойду к Сереже.       – Да, давай. Чаю может?       – Нет-нет, что Вы, спасибо.       Сережа просто лежал на кровати и плевал в потолок. Рядом, на тумбочке, лежали Гришины книжки. И, в отличии от Вити, который в свете всего произошедшего не закончил даже читать Эндора, у Сережи уже закладка виднелась практически в конце второй.       – Привет, – кивнул Витя.       – Да, здорово, – ответил Сережа. – Ну, друг дорогой, рассказывай. Что вчера такого случилось, что ты соизволил объявиться только под утро?       Витя предварительно закрыл дверь. Не хватало еще, чтоб тетя Наташа их услышала. Еще несколько секунд силился сказать то, что собирался. Это оказалось куда сложнее. Да и звучало настолько дико, что Витя сам до сих не верил в то, что произносит это:       – Мои родители – Охотники на оборотней.       Повисла тишина. Сережа еще несколько секунд пытался переварить услышанное.       – Что, прости?       – Мой дядя в меня стрелял… Из арбалета…       Сережа беспомощно хлопал глазами. Он отказывался верить в то, что говорит его друг.       – Из настоящего арбалета? – спросил он, пребывая в состоянии шока.       – Нет, блин, из игрушечного! – чуть повысил голос Витя. – Чел, у меня пипец какие огромные проблемы.       – Так, подожди, подожди, – Сережа все еще искренне надеялся, что Витя просто ошибся. – Ты в этом точно уверен? А то в прошлый ты тоже ко мне с выпученными глазами прибежал и начал говорить, что твой отец – Омега.       – Уверен, – сглотнул Витя. – Я видел все собственными глазами. Мой дядя меня чем-то оглушил и… В общем, если бы не Макс, то я, скорее всего уже был бы мертв.       – Так, ладно, Макс – это все второстепенное… Подожди, я не понимаю, если твои родители в курсе всей этой истории, то они, тогда, получается, знают, что ты был укушен оборотнем, правильно?       – Да, – подтвердил Витя.       – Но, если они Охотники, то почему они до сих пор…       – Отец считает, – перебил Витя Сережу. – Что от ликантропии можно излечиться. Безумным способом, но какой уж есть. Дядя по поводу меня не в курсе. Но если он узнает, то кранты мне и моей семье, за нарушение правил.       – И что за способ? – насторожился Сережа.       – Типа, я должен убить Омегу до первого полнолуния, – пожал плечами Витя.       – Как-то тупо, – заметил Сережа.       – Макс сказал отцу тоже самое. Но он отказывается верить. Он в отчаянии. Потому что если он не найдет способ меня вылечить, то… То ему лично придется меня убить.       Сережу аж передернуло. В его воображении мигом всплыло бездыханное тело его лучшего друга, над которым, ухмыляясь, стоит его же отец. В глазах зарябило, что ему пришлось прилечь.       – Ты в порядке? – обеспокоился Витя.       – Да, я просто… Боже мой… Тебе нужно с ними поговорить! Все обсудить! Все это – это неправильно! Ты никого не убивал, не калечил, за что тебя?       – Нет, – Витя пытался говорить как можно более спокойным тоном, но получалось с трудом. – Разговор с родителями исключен. Макс мне вполне доходчиво объяснил, что…       – Да плевать на этого упыря! – Сережа чуть было не перешел на крик, но вовремя осекся. – И что ты с ним носиться вдруг начал? Макс то, Макс се… Мне напомнить, что он тебя послал так-то?       – А вот это уже как раз вторая новость, которая из разряда хорошей, – продолжил Витя. – Я же у него в итоге ночевал. Домой как-то, сам понимаешь, не с руки было. Ну и под утро мы разговорились, и он, в общем, согласился на тренировки со мной.       – Да ты чего? – прищурился Сережа. – Что вдруг заставило его опуститься до какой-то школоты вроде нас?       – Он толком не объяснил, да мне и плевать, на самом деле, главное, что теперь у меня есть реальный учитель-оборотень, которому я могу хотя бы на малую толику, но доверять. Завтра вечером у нас с ним первая тренировка. Так что такие вот дела.       – Завтра? – уточнил Сережа. – Блин… Я просто с Катей завтра вечером договорился погулять, ее выписывают как раз сегодня… Ладно, перенесу тогда, скажу, что…       – Не-не-не! – замахал руками Витя. – Не стоит, Серег, правда. Ты и так столько всего делаешь для меня, не буду же я сволочью, которая не дает другу личной жизни. Тем более, я думаю, что первое занятие нам стоит провести исключительно вдвоем. Так что спокойно иди гуляй с Катюхой, я ни в коем случае не обижусь.       О том, что Макс настоятельно просил никого не приводить на тренировки, Витя тактично умолчал. Не хотелось давать Сереже лишнего повода не любить Макса, к которому тот и так относился далеко не лучшим образом.       – Уверен? Ну, ладно, смотри сам. Но если что звони – пулей примчусь, – улыбнулся Сережа.       – Спасибо, – кивнул Витя.       – Ладно, а третья новость-то какая? Я уже элементарно боюсь спрашивать, но все же стоит.       – А, да, знаешь, – замялся Витя. – Помнишь девчонку с ресепшна в спортзале? Короче, мы с ней с утра случайно встретились. Ну, я сидел, думал на лавочке, а она мимо проходила, чуть не упала, а я ее поймал… Вот.       – Ух ты ж, – присвистнул Сережа. – Признай, тигр, ты сорвал джек-пот.       – Да перестань, то, что мы пару минут поболтали еще ни о каком джек-поте не говорит, тем более…       – Что? – поднапрягся Сережа.       Витя прервался на полуслове. Стоит ли ему говорить о том поцелуе с Настей? Стоит ли вообще кому-то об этом говорить? У Вити появилось странное ощущение, что все это было как-то неправильно. Будто Настя затеяла какую-то игру. С чего вдруг она так рьяно начала давить на их прошлые отношения именно после того, как видела их со Светой? Все это выглядело слишком подозрительно. Не хочет терять комнатную собачку, которую в случае чего стоит только позвать? Ослепленный эмоциями, Витя об даже не думал вчера. Да и Леха… Как она может так с ним поступать? Разве это правильно? Леха ведь хороший человек, разве он такого заслуживает? Витя, сам того не осознавая, очень жестко разочаровался в ней. Тот образ, который он себе нафантазировал, явно не вязался с ее истинным поведением.       – Тем более, мне нужно узнать ее получше, хотя бы, – сориентировался Витя. – А то вдруг. В тихом омуте, все дела.       – Неужели я слышу от Виктора Соколова здравую мысль в отношении женского пола? Эта девчонка на тебя явно хорошо влияет. Знай, я за нее.       – Сглазишь – прибью, – хмыкнул Витя. – Вечером зайдешь? Кино посмотрим, да и как раз я освобожусь, думал весь день просто домашке посвятить, а то вообще на учебу забил уже с этими всеми делами.       – Твоя ликантропия важнее учебы так-то, – справедливо заметил Сережа.       – Да важнее-то важнее, только ты это Татьяне Юрьевне объясни, я в логарифмы до сих пор ни в зуб ногой. Не дай Бог на ЕГЭ попадутся, я прям там вскроюсь.       – А они попадутся, – Сережин вывод был явно неутешительным. – Ладно, да, зайду вечером. Сам думал этот день учебе посвятить. Мне как, бояться твоих предков за соучастие в твоих ликанских похождениях?       – Да иди ты! – вспыхнул слегка Витя, на что Сережа лишь немного рассмеялся:       – Не злись, брат, я сам понимаю, что не время и не место, но все же в подобных тяжелых ситуациях спасает лишь юмор.       – Да я понимаю. Правда понимаю. Просто я не знаю, что мне делать. Ведь если лекарства нет, а его нет… Боюсь, что вскоре мне придется попрощаться с Белоомутском, с родителями… С тобой.       – Даже не думай! – Сережин тон приобрел даже какие-то оттенки злости. – Мы с тобой еще повоюем! Сдадим экзамены и уедем покорять Москву, усек? И никакие Охотники нам не помешают. Я тебе это гарантирую.       Витя не знал, что ответить. Слова были лишними. Да и тишина обозначала собой куда больше, чем тысячи слов.       Он еще с несколько минут мялся перед тем, как зайти домой. Боялся, что не выдержит. Стоило ему только представить лица родителей и в особенности дяди, так все нутро наполнялось гневом. Но он все держал в голове совет Макса. Ему надо было сохранять спокойствие. Не только ради себя. А ради всех. Ведь даже несмотря на то, что его родители убивали таких как он, а Витя в этом не сомневался, они все равно остаются его родителями.       А ведь он только сегодня вспоминал «Тараса Бульбу». Как иронично.       «Я тебя породил, я тебя и убью! – сказал Тарас и, отступивши шаг назад, снял с плеча ружье».       – Гоголь, Гоголь, что ж ты мысли мне такие в голову с утра пораньше нагоняешь, сукин ты сын, – пробормотал Витя, все же, наконец, выжав дверной звонок. К несчастью, дверь открыл никто иной, как дядя Антон. Вите лишь только оставалось смотреть куда угодно, но не в его глаза. Не в те глаза, в которых светились огни удовольствия при упоминании об убийстве двух девушек-оборотней, даже если они заслуживали подобной участи.       – О, племяш вернулся! – поприветствовал Витю дядя.       – Привет, – выдавил тот из себя.       – О, сынок, привет, – улыбнулся ему Константин. – Как посидел вчера?       Витя перевел взгляд на отца. Этот заботливый и добрый мужчина очень уж резко контрастировал с тем жестоким и холодным лидером Охотников, которого он видел сегодня ночью. Два разных человека. И кто из них настоящий? Но актерского мастерства отцу в любом случае не занимать. В этом Витя сполна убедился.       – Нормально, – звучало уж слишком неубедительно.       – Все хорошо? Ты какой-то бледный? – забеспокоился Константин.       – Устал просто, – в горле у подростка пересохло. Сердцебиение участилось. Нужно срочно запираться в комнате. Иначе он не сможет сдержаться.       – Право слово, Кость, что ты пристал к парню, – неожиданно выручил его дядя. – У него явно была бурная алкогольная ночь.       – Да... В смысле, нет! Короче... я пойду к себе и буду весь день корпеть над математикой, убедительная просьба меня не отвлекать, – монотонно проговорил Витя. – Вечером к нам Сережа зайдет, мы кино посмотрим, ладно?       Константин лишь пожал плечами, мол, мне без разницы. Сдавленно улыбнувшись, Витя поскорее нырнул к себе в комнату.       Какой кошмар! Еще бы чуть-чуть… А клыки уже появились.       – Черт, как же вовремя, – пробормотал Витя.       Подросток закрыл глаза. Нужно успокоиться. Вдох… Выдох… Вдох… Выдох…       Становилось все жарче. Он упал на колени. В руках появился зуд.       – Нет, нет, нет, нет! – от ужаса у него округлились глаза.       Срочно нужно было что-то делать. Превращения уже было фактически не миновать. Если он что-то сейчас же не придумает, то это обернется катастрофой. Витя отчаянно старался цепляться за все хорошие воспоминания, что у него есть. Сережа, Ира, Света… Викина улыбка, когда он ее понял и выслушал. Мысли об успешной сдаче экзаменов, как им все гордятся…       «Аня Терехова. Не забудешь?» – голос из воспоминаний будто эхом прошелся по всей квартире. И зуд отступил. Сердцебиение нормализовалось. Он снова человек.       – Ох, твою мать! – выдохнул он.       Ему явно нужно срочно по максимуму забить голову учебой. Когда в голову лезут всякие мысли – лучшее лекарство от них это она, родимая. Ну, или работа. Но Витя пока еще ни разу не работал. Листовки, которые они с Сережей в четырнадцать лет раздавали – не в счет. Они там больше даже не занимались делом, а развлекались, постоянно придумывая, как бы оригинальнее впарить прохожим эти злосчастные листовки.       Так что учеба, учеба и еще раз учеба. Но для начала…       Залез в комп. Ира еще ничего не ответила. Да ее и не было в сети со вчерашнего дня, так что неудивительно.       Сообщения в беседе класса. Света пожелала ему спокойной ночи.       От Насти ничего. Кто бы сомневался.       Поисковик. И вот, спустя пару минут он видит знакомое лицо. Аня вовсю улыбается ему с аватарки. Витя смотрит на нее и ему становится тепло и уютно.       «Добавить в друзья».