Оборотень

      «Так, а вот с этого момента поподробнее – кто она и откуда, рассказывай. Я должна знать все. Не хочу, чтобы ты запал на какую-нибудь стерву. Так что давай, жду подробнейшего отчета!)»       Рассказать Ире о вчерашнем знакомстве с Аней было явно не лучшей идеей. А ведь Витя просто написал ей, что познакомился с приятной девушкой. Все. Без каких-либо намеков. Но Ира, видимо, уже в своей голове их мысленно поженила и напросилась в свидетельницы.       «Ир, я просто поделился с тобой событием, ничего такого. Да, мы мило вчера вечером поболтали в сети, но я пока бы не стал торопить события»       «Да все начинается с «ничего такого». Ладно, главное, что ты больше не зацикливаешься на этой, как ее там? Настя, да?»       Вопрос интересный. Тот поцелуй между ними так и повис в воздухе, и Витя совершенно не имел понятия, что ему с этим вообще делать. Все дальнейшие события чуть ли вообще не выбили этот эпизод из памяти. Да и Настя сама как-то больше и не проявляла инициативы.       У него было время подумать. Весь вчерашний день, если быть точным. Логично было бы самому ей написать, спросить, чего да как, какие тараканы поселились в твоей голове, женщина? Однако, вопреки всему, ему было абсолютно все равно. Будто щелкнул какой-то переключатель. Чувство небывалой ясности. Все это – лишь манипуляция. Попытка сделать его своеобразным хранителем всего ее эмоционального хлама, на которого можно вылить все в подходящий момент и забыть. Простите, но Витя отказывался верить в то, что она внезапно ни с того ни с сего прониклась высшими чувствами к его персоне.       Да, некоторые моменты его периодического самолюбования настойчиво твердили, что она прочувствовала его новую звериную сущность, но имело ли это под собой действительную подоплеку? В больнице он думал, что стал притягательным из-за трансформации, но так ли оно было на самом деле? Он ведь просто был самим собой. Волк лишь подтолкнул его. Но он не сделал из него другого человека. Он остался прежним. Просто чуточку более нахальным.       В любом случае, это были лишь пока догадки. Но заметка сделана. Причем жирным шрифтом.       «Да, Настя. На самом деле просто кое-что между нами произошло позавчера, что дало мне небольшую пищу для размышлений. Можно сказать, что ее самонадеянность сама вырыла ей яму. Я, конечно, не утверждаю, я имел свойство раньше делать поспешные выводы, но все факты налицо. Понаблюдаю немного»       «Что ты подразумеваешь?»       «Видимо, она решила затянуть на мне поводок… Она даже меня поцеловала. Сначала я был на седьмом небе, а потом… В общем, сделал то, что делаю очень редко – подумал головой :D»       «Ох ты, практическая эталонная френдзона… Но я рада, что ты это понял и не загнал себя в пучину самобичевания)»       «То есть ты тоже так считаешь?»       «Вить, я в этом почти уверена. Я даже тебе скажу, как дальше будет – сейчас она резко перестанет тебя замечать. Если ты не поддашься на эту провокацию и будешь вести себя абсолютно невозмутимо, будто ничего и не было, то у нее бомбанет, я тебе это гарантирую. Она попытается заставить тебя ревновать, не поддавайся. Ну и в итоге постарается всеми силами удержать при себе. Тебе главное на это не вестись, а думать о той красотке ;)»       «Боже, столько стараний ради одного меня, я даже польщен :D»       «Хорошо, что ты воспринимаешь это с юмором))»       «Спасибо тебе большое <3»       «Да ладно тебе, ты все же не чужой для меня, твои проблемы – мои проблемы :)»       – Ты закончил? – с толикой раздражения оторвал его от переписки Сережа.       – Серег, я все понимаю, но мне уже элементарно наскучило смотреть, как ты минут десять безуспешно выпаливаешь белку, – отметил Витя.       – Не, ну подожди, я ей чего, зря семечек насыпал? Я хочу увидеть, как она жрет, – Сережа пристально вглядывался в кроны деревьев, ища в них признаки пушистого хвоста.       – У нас физика через две минуты, – Витя уже начал паниковать. Не хотелось с утра пораньше нарываться на осуждающие речи школьного физика. Тем более, что на прошлое они и так впритык успели.       – Ничего, мы все равно физику сдавать не собираемся, так что кормление белок куда приоритетнее, – деловито отметил Сережа. – Слушай, друг, а может вообще никуда не пойдем? Честно, я настолько не хочу сейчас видеть физиономию Сергея Владимировича, что готов даже провести весь день с Максом.       – Нет, ты меня точно когда-нибудь доведешь до белого каления, – буркнул Витя.       – Ты из-за пропуска паришься что ли? – скривился Сережа.       – Ну, отчасти, – признался Витя.       – Забей, – коварно улыбнулся он. – В прошлый раз мы же не опоздали?       – И кому за это надо спасибо сказать?       Белка так и не пришла. Так что Вите оставалось схватить ругающегося Сережу и с силой поволочь на урок. Он как никто другой знал, и даже отчасти понимал, искреннюю неприязнь друга к этому предмету. Но деваться было особо и некуда. В теории, конечно, можно было и прогулять, но после Витиной ликанской выходки, контроль за учениками со стороны педагогического состава усилился. Ибо коварный уничтожитель школьного имущества найден так и не был.       Естественно, они опоздали. Физик, довольно крупный мужчина с большими усами, встретил их слегка пренебрежительным взглядом:       – Молодые люди, вы опять опоздали. Это уже переходит все рамки дозволенного. Озерицкий, ответь мне, эта парочка на все уроки так опаздывает или только мой предмет удостоился такой чести?       Олег перевел на друзей полный отчаяния взгляд. Витя лишь пожал плечами – говори уж как есть, все равно.       – Нет, Сергей Владимирович, не только Ваш, – обреченно прошептал он. Все же решил не накалять атмосферу и не сдавать одноклассников.       – Мм, вот как, все-таки. Может, мне тогда стоит отправить вас к директору, раз другие мои коллеги до этого не додумались, как считаете?       – Не думаю, что в этом есть необходимость, – тут же ответил Витя, который очень быстро сообразил, что отправка к директору – почти стопроцентный вызов родителей. А это значит, что о тренировке с Максом сегодня можно забыть. Чего допустить было нельзя. – Извините пожалуйста, Сергей Владимирович. Такого больше не повторится. Да, Серег?       – Да, я полностью поддерживаю своего товарища, – закивал Сережа.       – Сели, быстро! – гаркнул физик. – Куда? Отдельно.       – Но ведь… – запротестовал было Витя.       – Никаких «но»! – пресек он препирательства. – Считайте еще, что легко отделались. Тихонов сядет к Ермакову, а Соколов… А, вон, садись к Ларионовой.       – Сергей Владимирович, у меня температура, я поэтому и… – подала было голос Света, но учитель был непреклонен.       – … отсела, – закончила Света, когда Витя плюхнулся рядом. – Привет, Вить.       – Привет, – шепнул он. – А что с тобой?       Света действительно выглядела как сонная муха. Потухший взгляд и вялость в движениях. Витя даже мог поклясться, что пару раз видел, как у нее задрожали руки.       – Душно было вчера в квартире, решила на ночь окно открыть, вот, теперь расплачиваюсь, – как-то виновато ответила она.       – А чего ж ты дома-то не осталась? – удивился Витя.       – Да мать выгнала, – в голосе Светы была неприкрытая обида. – Для нее, видимо, больная дочь совершенно не является аргументом.       – Бедняга, – искренне пожалел ее Витя. – Может, тебе к врачу сходить? Она тебе справку освободительную выпишет. Может, хоть это для твоей матери аргументом будет.       – Я справлюсь, Вить, не…       – Ларионова, я бы попросил тебя не соблазнять там на задней парте Соколова, я не для этого его с Тихоновым рассадил! – командным басом окликнул их Сергей Владимирович.       Света залилась краской. А у Вити вдруг ни с того ни с сего взыграло чувство справедливости. С его точки зрения, произнесенные физиком слова были уже откровенным хамством:       – Если Вы не заметили, то Света плохо себя чувствует.       – Галерка, Соколов!       – Я повторюсь, – Витин голос внезапно стал холоднее абсолютного нуля. – Если бы Вы так не зацикливались на своем предмете, Вы бы заметили, что Ваша ученица близка к обморочному состоянию и ей срочно нужно к медсестре.       – Вот как, – на лице физика отобразилась ухмылка. – Я думаю, что Ларионова не немая, и если ей это действительно было бы необходимо, то она бы уже отпросилась. Так что оставь рыцарство, Соколов. А я сделаю вид, что пропустил твою дерзость мимо ушей.       – Дерзость? – теперь уже Витины губы исказились в ухмылке. Голос уже настолько походил на рычание, что на Витю непроизвольно покосилась половина класса.       – Вить, – лихорадочно зашептала Света. – Пожалуйста, остановись…       – Да, дерзость! – оскалился физик. – Еще хоть одно слово с твоей стороны, и я оставлю тебя после уроков!       Витя уже готов был разразиться убийственной тирадой, но тут теплая ладонь Светы обхватила его. Витя недоуменно на нее покосился. Та лишь слегка улыбнулась и еще крепче сжала его руку.       – То-то же, – ухмыльнулся Сергей Владимирович. – Продолжаем занятие!       Витя старался сохранить бесстрастное лицо, хоть все внутри и бушевало как все сносящий на своем пути ураган. Но постепенно чувство приходили в норму. Рядом был человек, который ему стал дорог. Действительно дорог. Пусть и не так, как Сережа, чья спина уже успела стать мокрой. Но все же. Все же.       – Спасибо, – почти беззвучно сказал Витя.       – Пожалуйста, друг, – мило улыбнулась Света. В ее очках Витя заметил свое едва различимое отражение. Может, это было игрой света, но на какой-то миг ему показалось, что там он увидел оскалившееся чудовище, которое устало ждать, когда клетку, наконец, откроют. И ему стало страшно. По-настоящему. И волк сдался окончательно.       Весь оставшийся урок Света старалась не отпускать его руку, но это чувство никуда не уходило. Страх сковал подростка со всей эмоциональной силой. Как долго ему еще удастся держать себя под контролем, прежде чем все пойдет вверх дном?       Это был самый спокойный урок физики на памяти одиннадцатого класса старой школы Белоомутска. Тишина, если отмести речи учителя, стояла гробовая. Некоторые лишь только оборачивались и испуганным взглядом присматривались к Вите. Под конец урока он случайно встретился взглядом с Настей. Та мгновенно отвела глаза в сторону. Вдохнув, подросток продолжил конспектировать занятие. Видимо, все было именно так, как сказала Ира. И как он сам, в том числе, догадывался.       Когда прозвенел звонок, Витя не стал никого дожидаться, смахнул весь инвентарь в сумку и поспешно удалился из класса. Остановился в коридоре отдышаться. Следом выскочил Сережа. Глаза – бешеные:       – Я, блин, чуть не обделался!       – Не говори мне ничего, – прошипел Витя. – Если бы не Света, то я…       – Не продолжай, – остановил его Сережа. – Вот, видишь, почему я настаивал на том, чтобы прогулять физику?       – Ну ты псих, чувак! – присвистнул Дэн, когда поравнялся с друзьями. – Если бы я не знал тебя так хорошо, то я бы реально испугался. С каких пор мой добродушный одноклассник научился разговаривать с интонацией маньяка-убийцы?       Настя стояла чуть поодаль в обнимку с Лехой. Витя на долю секунды задержал взгляд на его руке, но тут же переключился назад на Дэна:       – Это скорее просто случайность. Я не очень люблю, когда моих друзей ставят в неловкое положение.       – Надеюсь, что ты сохранишь такой настрой завтра на футболе, – одобрительно кивнул Леха. – Ты же ведь не передумал?       Ах да, футбол. Витя уже и думать забыл. Говорить о том, что он намеренно собирается играть завтра как можно хуже – считай выставить себя курам на смех. Так что…       – Нет, Леш, не передумал, – ответил он. – Так что готовься, завтра рискуешь потерять капитанскую повязку.       По толпе прошелся смешок. Но далеко не презрительный – все действительно сочли это за безобидную шутку, чем эта фраза, по сути, и являлась, а не приступом самоуверенности.       – Боевой настрой в футболе одно из главных основополагающих, – улыбнулся капитан. – Рад, что он у тебя есть. Заведи всех завтра. И у Косицино потом не будет никаких шансов.       – Кстати, Вить, – как бы невзначай вставила Настя. – Мы тут думали все погулять после школы – присоединяйтесь с Сережей к нам.       Друзья переглянулись. Ответ у обоих был однозначный.       – У меня дела, – развел руками Сережа.       – У меня, честно говоря, тоже, – спокойно ответил Витя.       – Какие же? – прищурилась Настя. Всем и так было очевидно, к кому именно она обращается, так что Сережа даже не стал рта открывать.       – С другом договорились встретиться, – Витя смотрел Насте прямо в глаза с небывалым ранее холодом. В голове железом отпечатался Ирин совет – вести себя абсолютно невозмутимо. – Давно не виделись, да и неизвестно еще когда увидимся в следующий раз. Так что извиняюсь, но как-нибудь потом. Я всегда открыт для предложений.       Битва взглядов неудавшихся любовников, если бы имела визуализацию, наверняка разнесла бы добрую половину школы. Настя явно не рассчитывала на то, что Витя будет вести себя как ни в чем не бывало. Впрочем, не Витина это была заслуга. А парочки удачно сложившихся обстоятельств. Кто знает, если бы не случайно раскрытый факт того, что Витины родители Охотники на ликанов и встреча с Аней, то еще далеко неизвестно, как бы он себя вел.       Впрочем, даже так Вите это давалось с трудом. Как бы он не выпендривался, но он все еще не был до конца уверен, что чувства, полыхавшие еще каких-то пару дней назад, утихли. Но он уже явно не был готов бросаться в омут с головой. Роль стороннего наблюдателя его вполне устраивала.       – Что ж, жаль, – как-то даже грустно улыбнулся Дэн. – Ну, время еще будет, да?       – Безусловно, – честно ответил Витя. Он был бы даже и не против с ними погулять. Но на его условиях. А не на условиях Цветаевой.       Компания прошла мимо. Перед этим Витя уловил взгляд Миши. И он отличался от остальных – там читался неприкрытый ужас. Витя вспомнил инцидент на поле – он ведь видел его глаза. Глаза оборотня. И его сегодняшняя выходка… Ермаков был тупой. Тут ни дать, ни взять. Но даже он вполне в состоянии скоро будет сложить два и два, если Витя продолжит так нещадно палиться. И тогда… Впрочем, у него был в голове вариант дальнейших событий. Чего бояться, если так подумать? Официально оборотней не существует. Гриша вон уже пытался всех убедить, что они реальны. Его все засмеяли. А для Миши репутация важнее всего. Даже если он напряжет извилины и додумается, то он даже не пикнет. Это было почти что наверняка.       – Это было мощно, кроме шуток, – заметил Сережа. – Ты наступил себе на горло и сделал это с максимальным достоинством.       – Ребят! – услышали они обеспокоенный голос Вики. На ее плече чуть ли не висела Света. – Свете очень плохо. Помогите довести ее до медпункта.       – Да не надо их напрягать, Вик, – пробормотала она. – Я и сама…       – Так, Ларионова, молчи нафиг, – осадил ее Витя, подхватывая ее с другой стороны. – Пойдем. Сейчас я тебя отведу, и чтоб я тебя в школе, пока ты не вылечишься, не видел. Мы договорились?       – Да, Виктор Батькович, как скажете, – слабо улыбнулась она.       – Что с тобой вообще? – на Сережином лице читалось явное беспокойство.       – Дура я, вот что, – вздохнула Света.       – Впрочем, ничего нового, – добро подколол ее Витя.       – Соколов, я бы тебе сейчас врезала, но я боюсь, что рассыплюсь, – фыркнула она. – Так что считай, что тебе повезло.       Втроем они довели Свету до медпункта. Вкратце обрисовали медсестре ситуацию. Та без промедления сунула ей градусник и тут же выгнала друзей восвояси. Ибо ей сейчас был необходим покой.       – Надеюсь, что она скоро поправится, – Вика явно за последнее время так же прониклась к ней куда большей симпатией. Насколько это было связано с тем, что она внезапно начала хорошо общаться с Витей и Сережей вопрос был однозначно интересный. – Не хотелось бы, чтоб это была пневмония.       – Я тоже надеюсь, – согласился Витя. – Да, тяжелый день этот понедельник.       – Что на тебя нашло на физике? – поинтересовалась Вика.       – Да так, минутное помутнение, – тяжело выдохнул Витя. – У меня в последнее время проблемы с гневом.       – Это заметно, – вставил Сережа. – Ты напугал добрую половину класса.       Он очень мастерски делал вид, будто ничего не знает. Так со стороны и не подкопаешься. Встревает аккуратно в беседу, так что в итоге ни у кого даже не могло возникнуть подозрений, будто у друзей есть какой-то общий секрет. Мелочь, но приятно.       – Выспаться мне надо, – подытожил Витя. – Ладно, закрыли тему. Впредь буду паинькой и не доводить одноклассников до трясучки.       Остаток учебного дня Витя провел в раздумьях. Даже за обедом он почти что не притронулся к курице с картошкой, на которую раньше накидывался, будто это последняя еда в его жизни. Инцидент на физике всколыхнул старую рану. Он ни черта не знает и не умеет. Как долго будут длиться занятия с Максом – неизвестно. И какой будет эффект – тоже. А тем временем волк внутри все набирает силу. Если раньше для вспышки гнева требовалось что-то существенное, то теперь достаточно было неосторожного слова, брошенного учителем. И куда это его приведет? Явно не на Выпускной бал.       «Как же меня все это достало! Я чувствовал себя гораздо более уверенным в первые дни после укуса. Все казалось таким ясным, относительно понятным. Но теперь, после всего, что я видел, после всего, что узнал… Я не знаю, что мне делать. Думал, что знаю, пытался смотреть с научной точки зрения, но что я сейчас могу? Наука ничто без экспериментов, но я не могу проводить их самостоятельно. Это не банальное протестировать способности волчьего слуха. Ставка в моих экспериментах – жизнь. И моя в том числе! Ох, я начинаю терять самообладание. Мне нужно начать тренировки как можно скорее. Это мой единственный шанс на спасение. Спасение моей чистой совести! Черт возьми, я выложусь на максимум. Даю себе слово. Только так я смогу повлиять на родителей. Слышишь меня, волк? Ты не сможешь взять надо мной верх! Это – мое тело! И мой мозг! И главный здесь – я! Пытаешься пользоваться моей слабостью, но у тебя ничего не выйдет! Ты один, а я нет. Вот и все».       Разговоры с самим собой порой лучший сеанс психотерапии из всех возможных. Естественно, нельзя было говорить за всех. В конце концов, глупо ставить всех под одну гребенку даже в такой, казало бы, мелочи. Совершенно необязательно быть семи пядей во лбу, дабы рассуждать об уникальности каждого представителя homo. Даже если человек намеренно загоняет себя под шаблон, то есть моменты, которые все же выдают личность. Касательно же разговоров с самим собой… Каждый человек так или иначе этим занимается. Вопрос лишь в том, как он относится к себе, как к собеседнику. Воспринимает ли он самого себя как бездушного критика собственной жизни? Или мудрого советчика? Ну или же просто дурачка, который только жужжит над ухом и не выдает в беседе с самим собой ничего дельного. В какой-то степени отношение к себе может быть даже характеризует и отношение к окружающим. Принятие себя куда сложнее, чем казалось бы. Если бы людям так легко это давалось, то пластические хирурги сидели бы без работы. Да и если отмести внешность – характер тоже далеко не всегда может устраивать человека.       Как-то Витя поругался с Викой. Не в пух и прах, но достаточно серьезно. Не разговаривали они где-то с месяц. А все потому, что Витя не видел ничего откровенно плохого в том, что свободный человек, будь то парень или девушка, может флиртовать с кем угодно и когда угодно. Пусть даже и с несколькими людьми одновременно. Вику это оскорбило. Она заявила, что подобное поведение аморально, а сам Витя просто пытается строить из себя какого-то мачо. Ну и в сердцах она ему наговорила лишнего. Витя обиделся. Потом долго занимался самокопанием. Но все же, поразмышляв, и пару раз посоветовавшись с Серегой, пришел к выводу, что не стоит воспринимать все так близко к сердцу. Да, может для кого-то его характер не подарок, но разве это повод меняться для каждого? Он дорожил Викой, но не мог быть уверен, что они будут дружить до конца дней. А с собой ему точно придется сосуществовать.       Ну, конечно, они в итоге помирились. И отпраздновали это очередной посиделкой на крыше и разговорами за жизнь. А этой темы тактично не касались. Взаимоотношения личностные важнее каких-то разных взглядов на этот мир, тем более, если на эти самые взаимоотношения они не влияют ровным счетом никак.       Когда звонок ознаменовал собой конец очередного учебного дня, Витя осознал, что еще никогда так не жаждал этого. Проанализировав свое поведение, он понял, что частенько смотрел на часы. Подсознательно, даже не задаваясь какой-то определенной целью. Ожидание было максимально томительным.       – Ну что, ты точно один там справишься? – Сережа все еще выражал желание бросить все и пойти помогать другу.       – Да, точно, – подтвердил Витя. – Все будет нормально. Ты сам, главное, не ударь в грязь лицом перед девушкой.       – Оу, можешь даже не волноваться, я в полной боевой готовности, – ухмыльнулся Сережа.       – Ну да, я вижу. Приличная рубашечка, волосы в кои-то веки не похожи на воронье гнездо… Да, дружище, ты определенно готов, – похлопал его по плечу Витя.       – Обязательно отпишись потом, чего да как. Я где-то часам к десяти вернусь.       – Да не забивай ты мной голову, честное слово, – Витю уже немного раздражало подобное проявление чрезмерной заботы. – Повеселись там. Катюхе привет.       – Как скажешь, – кивнул Сережа.       На вахте Витя столкнулся почти нос к носу с Сергеем Владимировичем. Внутри неприятно кольнуло. Их конфликт еще был максимально свеж в памяти. Витя уже хотел было спрятаться за Сережу и таким образом незаметно проскользнуть в раздевалку, но физик его все же заметил:       – Соколов, подойди на пару минут!       Витя едва слышно чертыхнулся и, дав понять Сереже, чтобы тот его особо не ждал, подошел к учителю.       – Сергей Владимирович, я… – начал было он.       – Не здесь, – оборвал его физик. – У меня в кабинете.       – У Вас? – переспросил Витя. – А это надолго? Я просто очень спешу…       – Пара минут твои планам не повредят. Пошли.       Понурив голову, Витя пошел следом за Сергеем Владимировичем. Очевидно было, что ему сейчас прочтут лекцию. И Витя очень боялся, что результатом этой самой лекции будет то, что он опять потеряет контроль. Потому что тогда… Он даже думать об этом не хотел.       В кабинете было пусто. Физик властно уселся за учительский стол, в то время как Витя скромно присел за первую парту. Он очень нервничал. Потому что дров он, как ни крути, наломал конкретных. Да, Сергей Владимирович сам повел себя некрасиво. Но он все же не должен был вспыхивать. А теперь он вполне мог полностью испортить и так напряженные отношения с учителем. За полгода до выпуска! Не самая радужная перспектива.       – Я так понимаю, что ты догадываешься, зачем я захотел с тобой поговорить с глазу на глаз? – спросил Сергей Владимирович.       – Думаю, что да, – кивнул Витя.       – Дисциплина, Соколов! – отчеканил он. – Ты не первый мой ученик, у которого совершенно нет предрасположенности к предмету. Я это понимаю. Не всем дано быть Вавиловами или Столетовами. И от таких учеников, повторюсь, я требую хотя бы соблюдать дисциплину из уважения к предмету и, да, Соколов, ко мне. Ты это понимаешь?       – Да, Сергей Владимирович, – повторно кивнул Витя.       – Ну так и почему нарушаем? – спросил физик, чуть наклонившись через стол к Вите.       – Простите, Сергей Владимирович, – Витя постарался придумать на ходу как можно более правдоподобную отмазку. – Я не хотел срывать Ваш урок. Просто у меня еще… – ну, может хоть здесь Омега сослужит добрую службу. – Я еще не до конца отошел от всего того, что со мной произошло. И иногда происходят срывы.       Юноша с надеждой смотрел на школьного учителя. У того выражение лица не изменилось почти ни на йоту. Лишь только слегка упала какая-то тень задумчивости.       – Ну да, конечно, – наконец изрек физик. – Тот самый волк. Знаешь, Соколов, в какой-то степени я тебя очень хочу понять. Оказаться буквально на волоске от гибели и остаться после этого полностью в здравом уме – да, действительно очень трудно. В любом случае остается определенный… отпечаток. Признаюсь, я до этого момента не рассматривал ситуацию под таким углом. Но, с другой стороны, ты должен научиться нести ответственность за свои поступки. Ты находишься в школе, в коллективе, где все же есть свой определенный свод правил. И напрямую конфликтовать с педагогом, это, ну, совершенно выходит за все рамки.       – Поймите, Сергей Владимирович, я ни в коем случае не хотел, чтобы сложилась какая бы то ни было конфликтная ситуация, – честно сказал Витя. Черт, ну ведь отправит его сейчас к директору, видно же, что хочет, и все тогда, плакали его тренировки с Максом! Нужно срочно пытаться его разжалобить хоть как-то. – Просто я весь на нервах и… Простите меня, пожалуйста.       – Ладно, Соколов, я тебя услышал, – смягчившийся голос физика стал проблеском надежды. – Так уж и быть, пойду тебе, ввиду обстоятельств, навстречу и не буду писать на тебя жалобу директору. Будем считать, что утреннего инцидента не было. Но взамен хотелось бы от тебя хоть минимальной отдачи. Я знаю, что ты очень талантливый парень и для тебя при должном усердии даже дебри моего предмета не должны вызывать каких-то трудностей. Выложись, Соколов. Тебя это устроит?       – Конечно устроит, Сергей Владимирович! – тут же радостно закивал Витя, испытав небывалое облегчение. Часики-то все тикали. И желательно уже было поскорее свалить из школы, поэтому он был согласен буквально на все.       – Я на тебя рассчитываю, Соколов, – предупредил физик. Затем, пригладив свой ус, наклонился к нему еще ближе и даже как-то по-отечески произнес:       – Слушай, если тебе будет необходима моя консультация по физике ну или если ты захочешь просто поговорить со мной о чем-нибудь, то мои двери всегда будут открыты.       Такого Витя даже не ожидал от вечно сурового учителя физики. А ведь даже ему, как оказалось, не чуждо ничего человеческого.       – Спасибо Вам большое за предложение, Сергей Владимирович, – улыбнулся юноша. – Но я думаю, что это будет лишним. Можно я просто буду стараться на Ваших уроках?       – Дело твое, Соколов, – Сергей Владимирович смерил его таким зорким взглядом, что Вите стало немного не по себе. – Можешь идти.       Как можно вежливее попрощавшись с учителем, Витя в ускоренном темпе постарался покинуть помещение. Кое как выдохнул только оказавшись от кабинета на достаточном расстоянии. Ну, он мог себя поздравить, ведь все прошло относительно хорошо. Повезло ему. Даже как-то не верилось. Сейчас возникло дикое желание уже наплевать на все, рискнуть, написать Ане и позвать ее гулять. Но не без усилия воли ему пришлось себя осадить, ведь то, что уже скоро ему предстояло было без лишнего приукрашивания самым важным этапом в его жизни. Да и Аня еще наверняка на работе. Потом, потом, все потом.       Когда-то почти в центре Белоомутска был большой рынок. С весьма, стоило признать, качественной продукцией. Там было почти все. Любимым Витиным местом был магазинчик с дисками. Пропадал он там надолго. Стоял и тщательно выбирал, какой очередной сборник фильмов за сто рублей можно приобрести. Продавец его даже запомнил спустя какое-то время.       Урбанизация поселка поставила на рынке логичный крест. Сейчас там был комплекс супермаркетов. Магазинов «Дикси» в Белоомутске было вообще аж три штуки. Но этот был, так сказать, официальным. Первым и единственным для большинства обитателей этого ПГТ. Витя пришел минут за десять до встречи с Максом. Того еще не было видно на горизонте.       – Пам-пам-пам, – отбил он незамысловатый ритм, прислоняясь к стенке магазина. Что ж, оставалось надеяться, что Макс просто очень пунктуальный и не любит приходить заранее. И ведь Витя даже возмутиться не имеет права, если тот опоздает. А то еще, чего доброго, передумает. Макс вообще пока не производил впечатления сговорчивого человека. Упрямый баран. Идеальная трактовка.       – Витяяяя! – неожиданно громкий детский голос застал Витю врасплох. И тут же его заключило в объятия нечто мелкое и довольное. Дашка Черткова из соседнего подъезда.       – Ухх, – проскрипел он. – Даш, ты меня задушишь своими обнимашками.       – Прости, – довольно ответила девчушка. – Я просто соску-у-у-у-чилась.       – А где твои родители? – спросил Витя.       – Папа на работе, а мама овощи покупает, – кивнула Даша куда-то в сторону. – А ты же помнишь, что у меня в субботу день рождения?       – Теперь да, – хихикнул Витя. – Сколько тебе там исполняется, малявка?       – Десять, между прочим, – высунула язык Даша. – Мы едем в город. И мне купят хомячка. Я назову ее Черничка. А вечером договорились запустить пару фейерверков. Ты придешь?       – Посмотрим, – Витя, естественно, приходить не собирался. Но и ребенка расстраивать не хотел. Может, если только выдастся свободная минутка.       – Даш, ну что ты пристаешь к людям? Вить, она тебя еще достать не успела?       Черткова-старшая хоть и производила впечатление строгой мамы, но на самом деле все это была лишь видимость. Витя точно знал, что редкий родитель порой так балует ребенка.       – Нет, что Вы, Тамара Владимировна, все нормально, – улыбнулся Витя.       – Как дела-то у тебя? Слышала про нападение – ужас, даже боюсь представить, что ты пережил.       – Можно сказать, что отделался испугом, – давненько Витю уже никто не доставал с расспросами. Аж целых полтора дня.       – Прости, если напоминаю, просто… Ладно, не буду уж тебя тормошить. Тоже с родителями по магазинам решил пройтись? – спросила Тамара Владимировна.       – Не, я… Друга жду, – коротко ответил он.       – Сережку-то?       – Нет, другого, не думаю, что Вы его знаете.       – Ну ладно, жди, не буду отвлекать. Даша! Вот маленькая егоза!       – Мам, я Вите рассказывала про фейерверки. А какие у нас будут? – с неподдельным восторгом спрашивал ребенок.       – Ты особо-то губу не раскатывай…       Витя с улыбкой еще смотрел им вслед. Ох уж это беззаботное детство. Когда-то и его так же впечатляли фейерверки.       – Как молоды мы были, как молоды мы были… – затянул он.       – Как искренне любили, как верили в себя!       Витя аж слегка подпрыгнул. Макс появился буквально из ниоткуда. И он был явно доволен произведенным эффектом.       – Тьфу ты! – выругался Витя. – И давно ты тут стоишь?       – Только что подошел. Ну чего, ты готов? – при этом Макс будто специально акцентировал внимание на том, как он хрустнул костяшками пальцев. Позер.       – Ну, думаю, что да, – вздохнул Витя. – С чего начнем?       – Для начала – в магазин зайдем. Я пить хочу.       Интересное начало тренировочного процесса. Впрочем, даже сварливому оборотню не чуждо ничего человеческое. Витя сам думал купить какую-нибудь шоколадку. Просто для поднятия настроения. Ну и боевого духа. Кто бы что ни говорил, но шоколад – одно из важных изобретений человечества. Столько радости в одном слове. Не каждый мог бы этим похвастаться.       – У тебя есть какой-то план, программа или мы будем действовать экспромтом? – уточнил у Макса Витя, когда они уже стояли на кассе.       – Есть пара наметок, – Макс даже не повернулся в его сторону. – Но там многое от тебя будет зависеть. Пока определенного плана нет. Но ты булки не расслабляй все равно. Легко не будет. Это я тебе обещаю.       – Утешил, – буркнул Витя, пробивая шоколадку. Почему-то он захотел взять Corny. Очень уж ему понравилось.       Макс ограничился обычной негазированной водичкой. Пока он пробивал, Витя отвлекся на копошащуюся с сумками бабушку с тростью. Она уже так несколько минут стояла около кассы и перекладывала покупки в тележку. Трость поставила чуть поодаль, чтоб не мешала. Что стало ошибкой, поскольку проходящий мимо мужик будто специально споткнулся об эту самую трость. Естественно, тот и бровью не повел. И на жалобный взгляд старушки – ноль внимания. Витя глубоко вздохнул – бывают же скоты. Он уже собрался помочь, но, внезапно, его опередил Макс.       Витя его даже не узнал. Он и не думал, что Макс может так искренне и добродушно улыбаться. Замерев на месте, он с интересом наблюдал за сценой, которая еще минуту назад совершенно не вписалась бы в его картину мира. Старушка рассыпалась в благодарностях, на что Макс лишь смущенно отмахивался. Поинтересовался, не помочь ли с тележкой. Но тут уже старушка была непреклонна. Пожелав ей хорошего вечера, Макс подал знак Вите, и они вышли на улицу.       Подросток даже не знал, как на все произошедшее реагировать. Монстр оказался человечнее человека.       – А ты добрый, – может, замечание было неуместным. Но Витя должен был это сказать.       – Что, прости? – Макс-таки соизволил посмотреть на него.       – Я говорю, что ты добрый, – повторил Витя. – Помог незнакомому человеку. Причем искренне, это было заметно. Почему ты стараешься казаться тем, кем не являешься?       – Так, малой, правило номер четыре, помнишь? – резко отозвался Макс. – И это просто была обычная вежливость. Ни больше, ни меньше.       Витя промолчал. Но его взгляд в сторону Макса выражал сейчас куда больше, нежели чем слова. Тот его уловил. Отвернулся. Может он даже и хотел что сказать, но переступать через принципы не решался. Может, так и должно быть. А Витино мимолетное наивное предположение, что в теории они могли бы стать друзьями – всего лишь ситуативная иллюзия. В любом случае, до пятиэтажки они шли молча.       Снова железная дорога, уже знакомая тропинка, где все еще даже можно было разглядеть очертания чьих-то следов. Но возле здания снег был девственно чист. Что добавляло дополнительного антуража. Безжизненное здание, где когда-то кипела жизнь. Да и после того, как оно навсегда было покинуто человеком, она там продолжалась. А теперь, когда этот участок земли стал частью охотничьей территории Омеги – все. Безмолвный призрак ушедшей эпохи, чьи очертания приобрели кровавый оттенок. Пристанище демона.

Не поглощай… Отпусти…

Последний раз вздохнуть и свет увидеть солнца!

Но видны лишь огни

В глазах чудовища, что через эти стены рвется.

      Иначе как в форме внезапно нахлынувшей поэзии передать свое эмоциональное состояние Витя не мог. Строки были далеко не идеальны. Но ему сейчас казалось, что так и должно быть. Порядок? Чушь собачья! Какой может быть здесь порядок, когда вокруг лишь холод, который чувствует даже оборотень. И от этого холода не избавиться. Он будет преследовать тебя вечно. Пока ты не дашь ему бой. И бой этот будет здесь. В этих заботливо пригретых Чертом стенах.       Макс завел Витю на самый верх. По лестнице приходилось ступать осторожно, дабы не оступиться и не полететь светлой головушкой вниз. Да и состояние самих лестниц уже оставляло желать лучшего. Хотя, вроде, держались. А еще в нос бил какой-то совсем уж неприятный запах. Витя даже не знал, с чем его адекватнее всего будет сравнить.       Макс сосредоточенно осматривал остатки комнат, ища среди них наиболее просторную и чтоб она была все же как можно дальше от источника вони. В итоге остановился на, по всей вероятности, бывшей гостиной. И на их удачу без больших окон. Не хватало еще, чтобы если мимо будет проходить какой-нибудь зевака, чтоб он увидел силуэты двух ликанов.       – Ну, – уставился на Витю Макс, облокачиваясь на стену. – Показывай.       – Что показывать? – переспросил Витя.       – Что умеешь.       – Так я, собственно, ничего не умею, – почесал голову Витя. – Иначе зачем мне бы понадобились твои тренировки?       – Ответ засчитывается, – кивнул Макс. – Ты абсолютно прав. Ты нихрена не умеешь. Тебя укусили чуть больше недели назад, удивительно, что за это время ты никого не покалечил. Новообращенные весьма специфичны. Первые сутки после укуса их начинает люто колбасить. Симптомы могут быть разные – постоянные перепады температуры, тошнота, возможны даже неконтролируемые обращения. Но это редко. Но, как я говорил, – сутки. Именно за такое время яд полностью впитывается в организм.       – Видимо, мне повезло – я большую часть первых суток провел в отключке, – Витю слегка передернуло, стоило ему представить всю эту радужную картину.       – Тем не менее, – продолжил Макс. – Самое интересное начинается дальше. Ну, это ты уже сполна прочувствовал. Поэтому опустим детали. Итак, ты нашел мысль, удерживающую твое естество?       Витя понурил голову. Он сейчас почувствовал себя на месте двоечника, который в очередной раз не выполнил домашнее задание:       – Нет. Я пытался, но ничего толкового не вышло. Все становилось только хуже.       – Совсем ничего?       – Ну, на самом деле, вчера я… Хотя нет, мне кажется, что это просто совпадение.       – Когда дело касается превращений – не бывает никаких совпадений! – повысил голос Макс. – Поэтому – выкладывай!       – Хорошо. Я недавно познакомился с девочкой. И вчера, когда я вернулся домой и увидел родителей… Я еле совладал с эмоциями. И чуть не превратился. И, я не уверен, но мысль о ней почему-то меня успокоила.       – Ясно, – добродушно ухмыльнулся Макс. – Влюбился, придурок.       – Я не влюбился! – возмутился Витя. – Как я мог влюбиться в кого-то, если я сам этого не чувствую?       – Так оно обычно так и происходит – ты ничего не чувствуешь, а потом неожиданно для себя находишь, что ты жить без человека, оказывается, уже не можешь. Вот и вся разница между любовью и влюбленностью. Любовь она, знаешь ли, тихая. Душевная, если угодно. Орет лишь влюбленность.       Витя глупо уставился на Макса. И все? Так просто? Вот и весь ответ на извечный подростковый вопрос? И почему он узнает об этом от едва знакомого оборотня, а не кого-то более близкого?       – Ладно, мы отвлеклись. Будем отталкиваться тогда от этой девочки. Знаешь же, что такое серотонин, и какое состояние он обеспечивает? Чувство уверенности и спокойствия.       – Именно поэтому антидепрессанты и работают с серотониновым обменом, – закончил мысль Витя.       – В точку, – Макс удивленно поднял бровь. – Так называемый «якорь» – это не то, что вызывает эмоции. Точнее, не так. Он должен вызывать эмоции, но они должны успокаивать. Ты должен испытывать чувство умиротворения. Не излишней возбужденности, не уж, тем более, депрессии.       Только теперь у Вити все встало на свои места. И стало понятно, почему он раньше не мог ни за что ухватиться. Все его мысли – они не были успокаивающими. Все они были сопряжены с какой-либо сильной эмоцией. Поэтому Ира и не могла стать его «якорем». А Аня… Конечно, их диалог в то хмурое воскресное утро, их еще пока небольшая, немного даже неловкая переписка, они вызывали эмоции, но Вите было спокойно. Будто все это само собой разумеющееся.       – Ну конечно же… Макс, а ты вот сразу не мог объяснить?       – Я говорил тебе про гармонию, кто же виноват, что ты трактовал это через одно место? – пожал он плечами. – Теперь другой вопрос – само превращение. И ответишь на него мне ты. При каких условиях ты превращался?       – Ну, это просто – я был очень зол. Ну, или на пике эмоций. Причем не обязательно отрицательных. В общем, как я это понял, адреналин и дофамин способствуют превращениям. Ну, строго говоря, из молекул дофамина и «делается» адреналин. Так что все взаимосвязано. А в зависимости от эмоционального спектра берет контроль либо волк, либо я. Я ведь правильно рассуждаю?       – Ты откуда такой умный-то нарисовался? – В голосе Макса невольно заиграли уважительные нотки. – Да, ты абсолютно прав. Адреналин. Злость. Счастье. Они высвобождают волка. Одна неверная мысль в голове новообращенного – и вместо человека перед вами предстанет бешеное чудовище. Но, как не парадоксально, именно это от тебя мне сейчас и надо. Чтобы ты превратился. И был максимально злобный.       Витя готовился к чему-то такому. Но все равно от мысли о предстоящем превращении у него голова шла кругом. В голове сразу зародились различного рода сомнения, в частности, стоит ли это вообще того?       – Макс, я… Мне немного не по себе. А что, если я вырвусь?       – Не вырвешься, – пообещал Макс. – Я сильнее тебя. Ну и, насколько ты помнишь, способен воздействовать на тебя рыком. Как в обычной волчьей стае – старшие по рангу очень доходчиво своим рычанием объясняют более низшим членам стаи их место. Мы такие же. Так что – вперед! Вспомни что-то, что заставит тебя выйти из себя. Поддайся этому чувству. И дай волку огрызнуться. И в идеале…       Макс снял пальто. Небрежно бросил его куда-то в сторону. Затем вздрогнул. Слегка прикрыл глаза. Витя мог наблюдать, как планомерно его лицо вытягивается и покрывается черной как смоль шерстью. Пальцы на руках удлинились, обрастая изогнутыми когтями. Ликан щелкнул зубами. Ярко-желтые глаза, будто два фонаря, смотрели прямиком на подростка, гипнотизируя его. Он не мог оторвать взгляда. Если Омега вызывал своим видом отвращение, то Макс в обличии оборотня завораживал. Вороной масти, будто сама ночь обрела форму. Лишь только два янтаря и белоснежные, острые, как бритва клыки, говорили, что это не просто сгусток тьмы, а живое существо. Возможно, самое опасное в мире.       Ликан еще раз лязгнул челюстью и так же плавно принял человеческое обличье. Макс при этом не издал ни звука. Превращения уже явно не доставляли ему никакого дискомфорта.       –… это должно выглядеть так, – закончил он. – Твоя очередь. Да, и тебе все же лучше снять верх хотя бы. От греха подальше.       Вите сейчас было не позавидовать. То, что ему было нужно в середине января стоять по пояс голым – еще полбеды. Температура тела выдержит мороз. А вот выуживать из головы самые неприятные воспоминания вряд ли бы кому пришло в здравом уме. Но такова цена свободы. Свободы от звериных оков. Витя взял на заметку – если он хотя бы до конца года останется в живых, то всенепременно найдет альтернативный способ трансформации.       – Что ж, чему быть, как говорится, – подросток хоть и нервничал, но был максимально сосредоточен. На манер Макса слегка прикрыл глаза. Что можно было вспомнить? На ум приходило разное. Он вспоминал абсолютно опустошенного Сережу на момент бракоразводного процесса его родителей… Поцелуй Насти с Лехой… Тараса из больницы… Вспоминал зловещее лицо его дяди… Ту жуткую фразу отца… Схлопнув весь этот нелицеприятный коктейль воедино, Витя максимально отдалился от реальности. Старался пережить заново те моменты каждой клеточкой своего тела. Но ничего не получалось.       – Ааааааррррррррр! – замахал он в отчаянии руками. – Это было тупо, да?       – Нет, что ты, – по-отечески произнес Макс. – Это вполне могло напугать щеночка.       – Так, ладно, подожди, сейчас все будет, мне надо сосредоточиться…       – Да ты не торопись, – картинно зевнул Макс. – Со всеми бывает. Тут абсолютно нечего стесняться. Я все равно буду тебя любить.       – Знаешь, между тобой и Серегой есть куда больше общего, чем тебе хотелось бы думать, – недовольно отреагировал Витя. – Оба начинаете «гениально» шутить тогда, когда это совершенно не к месту.       – Превращайся давай, а не демагогию разводи, – Макс сейчас уж больно напоминал Вите физика.       Подростка обуревало какое-то чувство несправедливости. Утром он чуть не вспыхнул от неосторожного слова учителя. А сейчас, даже полностью отдавшись воспоминаниям, у него не выходит ровным счетом ничего. Как бы он не пыхтел и не напрягался.       – Я… Я не могу, у меня не получается! – в сердцах воскликнул он.       – Ох, боги, это никуда не годится, – цокнул языком Макс, подходя к Вите. – Ладно, значит, будем действовать более радикально. Ты же помнишь второе правило?       – Делать все, что ты говоришь? – переспросил Витя. – Ну, допустим. И что от меня сейчас требуется?       – Терпеть, – с ноткой трагизма ответил Макс. – Мне даже жаль.       Он без предупреждения с силой заехал ему с кулака в челюсть. Не ожидавший такого Витя с размаху шлепнулся об кафельный пол. А еще он более-чем усвоил значение выражения «искры из глаз». Что-то ему подсказывало, что если бы он был обычным человеком, то такой удар наверняка бы его убил.       – Ты совсем охренел?! – закричал Витя, потирая челюсть и пытаясь подняться на ноги. От боли глаза увлажнились сами по себе.       – Мне нужно, чтоб ты превратился, – спокойно ответил Макс. – Так у тебя не выходит. А без этого наше занятие пройдет впустую. Ничего личного, можешь поверить, что делаю я это уже без такого удовольствия, с каким мог бы еще час назад.       Макс без особой жалости заехал ему носом ботинка по ребрам. Боль заполнила все тело. Еще удар. Но все, что Витя чувствовал – обида. Обида на то, что он, обладая такой же силой, не может ничем ответить. Обида на то, что он слаб…       – Достаточно! – закричал Витя. И этот крик плавно перешел в звериное рычание. Превращение началось.       Макс заблаговременно отступил. Он смотрел, как подросток извивается на земле и отчаянно скулит. Он вспомнил ту боль, которую испытывал когда-то, когда только стал ликаном. Пусть это и было так давно, но тело помнит. Оно помнит все.       Молодой оборотень вскочил на ноги. Макс отметил, что в своем зверином обличье Витя чем-то напоминает его самого. Разве что шкура чуть светлее. Впрочем, ему сейчас было не до таких оценок. Ликан, угрожающе зарычав, перешел в наступление.       Макс превратился за долю секунды. Пока что все шло так, как он запланировал.       «Витя, – мысли нужно было донести максимально точно. Расслабляться и допускать проникновение лишнего сейчас могло быть чревато. – Я знаю, что ты там. Отвечай мне».       Монстр притормозил. Другой подал голос? Разве это возможно? Что он от него хочет? И опять это странное обращение… Витя… Кажется, это имя. Да, это оно. Но оно не его. А его человеческой части. А у него самого нет имени. В нем просто нет нужды.       «Так, ладно, попробуем еще раз, – продолжил наседать другой. – Чувствую, что тебе не нравится, когда к тебе так обращаются… Ты недавно встретил девушку. Хорошую. Ты сам говорил мне, что тебе с ней было спокойно. Вспомни ее. Давай, соображай!»       Оборотни кружили друг вокруг друга. Молодой все щерился и показывал зубы. Ждал, когда другой даст слабину. Оценивал ситуацию. Он помнил. Запах все еще стоял в ноздрях.       «А ты, смотрю, быстро учишься, – Макс говорил не задумываясь, просто чтобы как можно быстрее сбить молодого с толку. Он чувствовал все мысли своего оппонента. Ненависть, жажду, смятение и… страх? – В прошлый раз почти что сходу напал. Не так уж ты и глуп, верно, Витя?»       Ликан рявкнул. Другой снова повторяет это имя! Это выводило его из себя.       «Не нравится, да, бывает. Мне тоже много чего не нравится. Например, когда на меня скалятся сопливые новообращенные. Так что у тебя есть выбор – либо ты вспоминаешь свою девочку, либо я надеру твой волчий зад».       Глаза ликана сузились. Другой все говорил о какой-то девочке. Что за девочка? Она вкусная? Познакомился недавно… С кем? С той девочкой? У нее было имя… Звонкое такое… Аня…       Его передернуло. Он вспоминал. Какие-то обрывки в памяти. Добродушная человеческая улыбка. Почему в нем зародилась эмпатия? Разве так должно быть?       Нет! Ликан взревел. Другой слишком долго испытывал его терпение. Шерсть вздыбилась, глаза налились кровью. Если он не атакует сейчас, то иной возможности не будет. Он стремительно рванул вперед, но другой оказался проворнее. Тот с легкостью увернулся и полоснул его огромными когтями. Ликан взвыл от неожиданной боли. А затем зарычал уже другой. И пришлось подчиниться.       Первое, что Витя ощутил – адская боль в спине. Помимо всего прочего он чувствовал себя так, будто пробежал без остановки несколько километров. Скосив глаза, он наблюдал за реакцией Макса. Тот отмалчивался. В его глазах невозможно было прочитать какую-то определенную реакцию. Они были словно затуманены. Он не смотрел на Витю, его взгляд не был прикован ни к чему конкретно. Он смотрел в никуда.       – Все было так плохо? – выдавил Витя. Говорить ему сейчас было очень трудно.       – Нет-нет, – Макс тут же вернулся из задумчивости. – Я примерно на такое и рассчитывал. Даже рискну сказать, что в какой-то степени ты умудрился превзойти мои ожидания. В обличии ликана ты осторожен. Хоть и импульсивен. Ты делаешь выводы. Пытаешься думать. Похвально для новообращенного.       – Ни черта не помню, – пожаловался Витя, старательно потряхивая головой. – Почему у меня так болит спина?       – Мне пришлось тебя полоснуть, – ответил Макс, тяжело усмехнувшись. – Заживать будет чуть дольше, чем обычная рана, все же она оставлена другим ликаном. Но ты не переживай – ткани уже начали процесс регенерации.       – Я на тебя напал? – Витя чувствовал себя виноватым. Пусть даже он по сути и не нес ответственности за свои действия, но совесть этот аргумент задвинула на полку.       – Да, жалкое было зрелище, – поддел его Макс.       – Ох, черт, как же… – Витя попытался встать, но ватные ноги обрушили его тушку обратно на пол. – Кошмар. Я думал, что это превращение будет другим.       – Ты серьезно? – фыркнул Макс. – Думал, что ты вот так вот с первого раза научишься держать волка в узде аки Марти Сью? Парень, не разочаровывай уж меня.       – Нет-нет, – поспешно ответил Витя. – Просто какое-то странное ощущение, будто я слышал какие-то голоса. Такого раньше не было. Я не помню, но четко осознаю, что кто-то копался в моей голове. На каком-то подсознательном уровне.       – Ах, это, – расслабился Макс. – Не переживай, это был я. Видишь ли, когда мы волки, то мы, естественно, не можем общаться ртом. Анатомия не позволяет. Поэтому мы транслируем друг другу свои мысли.       – Типа телепатии? – уточнил Витя.       – Ну да, что-то вроде. Только это работает исключительно в облике ликана. Иначе это было бы уже вторжением в личную жизнь. Так что в твоей голове копошился я. Впрочем, как и ты в моей. Хотя вряд ли ты это понял. Хорошо, кстати, что ты поднял эту тему. Ибо, когда я был в твоей голове, то меня очень заинтересовала одна эмоция. Это был страх. Ты боишься.       – А что здесь любопытного? Страх – одна из базовых человеческих эмоций, – нахмурился Витя.       – Вот именно, что человеческих. Страх не присущ ликану. Мы высшие хищники в цепи питания, инстинкт самосохранения у нас весьма вторичен. Но что делают настоящие волки в случае опасности? Правильно, скалятся. Страхом ты подпитываешь волка, заставляешь его действовать более решительно. У вас одно тело, хочу напомнить. И волк, хочет он этого или нет, его защищает. Он чувствует свое превосходство и подавляет тебя.       – Макс, мне кажется, что это весьма натянуто. Когда я встретился в ту ночь с Омегой – я тоже испугался. До усрачки испугался. Но я не превратился.       – А тут уже твой личный страх. Палка о двух концах. Твоя неуверенность в себе мешают целенаправленному превращению. С момента самого укуса ты постоянно боялся. Я увидел это. Правда о родителях только ухудшила ситуацию. И твой страх передался волку. Ты никогда не сможешь полностью себя контролировать, если не совладаешь со страхом. И тут, боюсь, я тебе ничем не помогу. Психолог из меня весьма такой себе.       Витю будто обухом по голове ударили. Не такой неутешительный вердикт он планировал услышать в конце первой тренировки, совершенно не такой.       – Но… – помедлил он. – С эти же можно что-то сделать? Наверняка же можно. В конце концов, это всего лишь продукт моего воображения. Если я буду работать над собой…       – Так работай, Витя. Иначе все наши с тобой дальнейшие встречи будут коту, точнее, волку под хвост. Я спрошу у Игоря, может он сможет дать какой-нибудь совет. Но твой страх – это твой страх. И победить его сможешь только ты.       «Вечно у меня все не как у людей» – подумал Витя.       – Что ж, – подытожил Макс, заглядывая Вите за спину. – Раны твои уже затянулись. На сегодня тогда хватит. Одевайся и пошли.       Утомленный и опустошенный Витя послушно последовал указаниям наставника. Он уже сам хотел поскорее домой – принять горячий душ и выпить какао. Почему-то ему захотелось какао. С маршмеллоу. По дороге он заскочит в магазин и купит маршмеллоу.       Солнце уже скрылось. Двое вышли из заброшенного здания, будто неприкаянные призраки. Никто бы даже в кошмарном сне не мог предположить, что там происходило. Но это было. И это еще обязательно повторится.       – Так, когда мы в следующий раз встречаемся? – спросил Витя.       Макс задумчиво посмотрел на небо, где уже потихоньку начала проглядываться Большая Медведица. Кивнул своим мыслям:       – В четверг. В то же время. На том же месте.       – Понял, – у Вити не было сил даже элементарно улыбнуться. – Ты сейчас к себе или на поселок?       – К себе, – коротко ответил Макс.       – Ладно, что ж, до скорого, – Витя неуверенно протянул Максу руку.       Тот слегка покосился на нее. Витя был готов поклясться, что видел, как слегка дернулась в ответ его рука, но в последний момент остановилась.       – До скорого, парень, – с толикой обидного безразличия ответил Макс, развернулся и пошел в сторону общины.       – Ладно, не больно-то и хотелось, – развел руками Витя и, слегка прихрамывая, направился прямиком домой.       – Доброта делает тебя слабым, – внезапно ударили ему в голову слова Макса. – И это, Вить, сейчас не напутствие ликана к ликану. Это правда жизни. Ты пока еще смотришь на мир сквозь призму розовых очков. Это нормально в твоем возрасте, я не осуждаю. Но просто возьми на заметку – чем меньше люди видят в тебе добро, тем лучше.       На этом все. Подросток лишь только слышал хруст снега из-под его ботинок, да легкое завывание ветра.       Он заговорил. По всей видимости, это значит куда больше, чем рукопожатие. Витя был согласен с его утверждением. Но лишь отчасти.       «Смотря кто, Макс. Смотря кто. Есть люди, которые заслуживают доброты. Мир жесток, да. Несправедлив. Но в нем осталось добро. Мне жаль, что ты его разучился видеть. Я не знаю, что у тебя произошло, какова твоя история. Но я постараюсь помочь. Quid pro quo».       Оборотни разошлись своей дорогой. Чтобы потом встретиться вновь.