Оборотень

      Макса разбудил настойчивый телефонный звонок. Звонили уже раз третий. В кои-то веки он планировал выспаться, но человек, который в это утро хотел с ним поговорить, был уж очень настойчив. Обреченно вздохнув, Макс особо не торопясь потянулся за телефоном. Ну да, конечно, это он. Пижон, чтоб его.       – Да, Тим, что-то срочное? – зевнул он.       – Хэй, Максон, как оно? – зазвенел в трубке веселый голос.       – Было хорошо, я спал, – буркнул Макс. – Так что случилось?       – Да соскучился я, знаешь, – Макс уже и забыл, каким его коллега бывает надоедливым. – У нас тут, конечно, не то, чтобы застой без тебя, но народ уже интересуется, когда ты вернешься из своей командировки или что там у тебя?       – Скоро, Тим, – Макс потянулся и таки нашел в себе силы принять вертикальное положение. – Не переживай, как только я все свои дела улажу, то я тебе первым дам об этом знать.       – Чудненько! – радостный голос Тима внезапно переменился легким смятением. – Тут, кстати, Максон, такое дело…       – Так, давай без воды, чего случилось? – оборвал его Макс. А то сейчас затянет волынку, потом ищи-свищи первоначальную мысль. – Денег, если чего, не дам, сам сейчас, как знаешь, в икре черной не купаюсь.       – Да не, не в этом дело, – отмахивается Тим. – Шапиев рвет и мечет. Мы же с тем молочным заводом так по условиям на этот год и не договорились толком. Оно-то вроде и ничего, успеется, но они опять начали электронные ветеринарные документы на молочку как-то по своему оформлять. Говорят им, что не соответствует политике компании. Так они звонят, орут. Наш ветсанэксперт уже поседел с ними. Ты бы позвонил, разобрался, что ли. Знаю, у тебя язык подвешен.       – Не меньше, чем у тебя, дорогой мой коллега, – заметил Макс. – Тим, ты не наглей, а? На меня свои обязанности перекладывать, да еще и когда я во временном, неоплачиваемом, между прочим, отпуске.       – Да не могу я уже с этими слабоумными общаться, прости Господи, – кривится в трубке. – Моя бы воля – послал бы их на хер, да и все. Дурное дело-то, Максон, не хитрое. Да только Шапиев не поймет.       – Не поймет, – соглашается Макс. – Но и я тебя, Тим, тоже не понимаю. Разговорчик-то тяжеленький намечается, раз они так уперлись. Не часом ограненный, да не одной пачкой скуренный, если бы я курил. А я тут, прости, не в Таиланде кости грею. Я-то, конечно, могу и позвонить, покричать, при моем нынешнем настроении мне только в радость кого-нибудь да оскорбить пару раз будет. Но только, Тим, в крайнем случае. А некогда меня в наглую просят, да еще и за «спасибо».       – Жопа ты, Максон, – вздохнул Тим. – Причем, с двумя «П». Нет, чтобы помочь старшему товарищу…       – Ты мне, старший товарищ, на жалость-то не дави, ага. Сказал же, помогу, если надо будет. А не потому, что тебе лень свою работу выполнять.       – Ладно, хрен с тобой, колючкой, – выдержав паузу, все же сдается Тим. – Тяжелый мне, конечно, денек предстоит, мать его налево. Но ты все равно на подхвате будь, ОК? В две глотки-то всяко проще.       – Как скажешь, брат, – ответил Макс.       – Сам-то чем думаешь заняться сегодня?       – А вот это уже, извини, не твоего ума дело, – чуть раздраженно бросил Макс.       – Эх, Максон, Максон. Вот ты вроде приятный парень-то в общении. Но такая сволочь порой бываешь. Ладно, если что – наберу. Не хворай там. Ну и, это, давай уже возвращайся. А то я уже по тебе, чисто по-человечески, соскучился.       – Взаимно, Тим, – все же выдавил из себя Макс и отключился.       Он глянул еще раз на кровать. Так и хотелось снова уткнуться в подушку носом и подремать еще хотя бы пару часов. Но, раз уж разбудили, значит, так надо. Пожалеть себя можно и потом. Тим хоть и жаловался на тяжелый день, но все же Макс был уверен, что в сравнении с его пусть и не великими, но все же довольно напряженными планами, Тиму еще повезло.       Небольшой домик Макса, заботливо выделенный для него Игорем еще тогда, когда он только привез его в общину, хоть и совершенно не был похож на роскошные апартаменты, но все же был весьма уютным. По крайней мере, Макс с ним уже давным-давно сроднился. Даже с тесной ванной, где он лишь относительно недавно заменил винтажный советский рукомойник на нормальный цивилизованный кран. И даже не потому, что до этого лень было. Просто не хотелось разрушать ту самую атмосферу из детства. А запах деревянных стен, печки и вечно пыльных ковров не оставлял его, даже когда он надолго отлучался с территории общины.       Пускай порой бывало и очень лениво, но Максу нравилось просыпаться здесь. Вспоминая свой опыт проживания в Москве, да даже в той же квартире Светланы Анатольевны – ощущения по утрам были совершенно иные. Каменные стены словно сковывали и нагоняли тоску, от которой не то, что просыпаться – порой даже жить не хотелось. Макс связывал это с теми ужасными пятью годами детства, еще до встречи с Игорем, когда он жил в интернате, пока просто-напросто оттуда не сбежал. Ведь он даже не видел ничего за его пределами, пока заживо гнил там. Отсюда и острая неприязнь к замкнутым пространствам.       За завтраком решил обойтись без кофе на этот раз. Чрезмерное употребление и человеку-то вредно, а уж ликану и подавно. А на кофе он в последнее время чего-то слишком часто стал налегать. Поэтому сегодня Макс ограничился стаканом молока, да бутербродом с ветчиной. Вполне себе неплохой завтрак.       Хорошо, что Игнатьевы все же не стали задавать лишних вопросов. Амир же хоть и удивился неожиданной просьбе Макса, но спокойно помог им перебраться во временное жилище. Клялся и божился, что никому не нахамил по дороге. Максу, честно говоря, слабо верилось, но это уже было и неважно.       Остальные жители общины хоть и отнеслись к благородному порыву своего товарища со скепсисом, но гостей приняли радушно. Так-то присутствие Игнатьевых никого не смущало, разве что Игорь теперь на время их пребывания запретил всем превращаться на территории общины. «Кто хочет бегать – милости прошу в лес, там хоть на лосей охотьтесь», – заявил он вчерашним вечером. Пусть даже семья почти и не выходили за пределы дома, но рисковать было все равно глупо.       Теперь Максу нужно было повторно наведаться в квартиру Игнатьевых и разузнать, постарался ли Омега закончить начатое. Но особо задерживаться он там все равно не думал. Поиск Омеги хоть и был приоритетом, но сегодня было двадцать третье число. А это означало, что ему нужно было кое к кому заехать в гости. И сделать это до встречи с Витей. Он уже давно обещал приехать. Но все никак не было времени.       Накинув свое любимое пальто, Макс вышел на заснеженный участок. День обещал быть выполненным по всем Пушкинским заветам – морозным и солнечным. И, как обычно бывало в общине по утрам, – благоговейная тишина. Лишь только в некоторых уголках раздавался собачий лай, да крик петухов. Вообще, животные сторонятся ликанов. Побаиваются. Но в какой-то момент все же привыкают. Коль нет опасности – то чего бояться? Даже если в воздухе и витает четкий запах волка.       Посчитав от скуки пару минут снежинки, Макс и не заметил, как возле забора остановился Ванька верхом на вороном кабардинце. Крепкие ноги и конституция делали этих лошадей идеальными для помощи в хозяйстве и средства передвижения в условиях общины. Вот и держал Игорь несколько голов в небольшой конюшне рядом с кроличьими шедами. Не без помощи Ваньки, который был условно назначен главным конюхом.       – Доброе утро, Макс! – окликнул его Ванька, мастерски удерживая коня на одном месте в почти идеальной позиции.       – О, доброе, Вань! – растерянно ответил он. – С утра пораньше и в обход?       – Спал плохо, – ответил тот. – Да и Гексолиту нужно больше практики. Конь-то молодой еще, необъезженный почти, сам знаешь.       – Ну, это да… Игорь в шедах, не в курсе?       – Ну а где ж ему еще в такое время-то быть? – пожал плечами Ванька.       – Да фиг его знает… Зайти что ли к нему? Лошадку не дашь? – невинно поинтересовался Макс.       – На своих двоих, друг. Не хочу получать по ушам от Игоря, если ты ненароком коня угробишь, – ухмыльнулся Ванька и, в подтверждении своих слов, слегка прижав шенкель, тут же перевел Гексолита в рысь, после чего скрылся посреди белых улиц.       Раздосадовано вздохнув, Макс еще раз втянул приятно щекочущий нос морозный воздух, после чего неспешной походкой направился на встречу с отцом.       Несмотря на кажущуюся безмятежность, община уже жила полной жизнью. Заготовкой дров на вечер. Или выгулом животных. Кто-то уже наверняка и на рыбалку на озеро выбрался. А кому-то и на работу в город. В самом Белоомутске почти никто не работал из жителей общины. Поэтому вставали рано. Пока до поселка дойдешь, пока электричку или автобус дождешься. Но никто не жаловался – каждому ликану только в радость на природе погулять лишний раз. Людям этого не понять. Ну, или не так, как это понимали оборотни. Люди природой наслаждались. А они ей жили.       Ликаны всегда были тесно связаны с природой. Еще со стародавних времен, когда русичи называли их волколаками. Пожилые оборотни до сих пор употребляют именно этот термин, взамен, пусть и иностранного, но куда более удобного для произношения «ликана». Само же оборотничество на Руси не всегда считалось проклятием, как на Западе. Это был дар и дар великий. Волколаки были хранителями леса, считавшиеся прямыми наследниками Рода. Бесстрашные и свирепые, но чуткие и справедливые. Знавшие лес, как свои пять пальцев и всегда готовые помочь заблудшему путнику. Отношение к волколакам изменилось после разрушения языческих верований и укрепления христианства. Их приравняли к нечисти, и они были вынуждены прятаться. Став призраками. Мифом. Который, к сожалению, потерял самобытность и сравнялся с западными представлениями о ликанах.       На территории кроликофермы уже также кипела работа. Кира с явным скучающим видом ходила со шлангом и поила кроликов. Макс непроизвольно поежился – вспомнил, как Игорь порой его заставлял этим заниматься. Скучнее работы не придумаешь.       – Помочь? – окликнул он Киру.       – Спасибо, Максим, сама, – ответила она, даже не взглянув в его сторону. – Тем более, мне осталось всего-то три шеда. Ты к Игорю?       – Угу, – подтвердил Макс.       – Он в четверке, осмотр проводит. Злой только чего-то. Случки, видимо, опять не по плану пошли.       – Ну, надеюсь, что он меня не съест, – хмыкнул Макс, ныряя в четвертый шед. – Тебе точно помощь не нужна?       – Иди отсюда! – фыркнула Кира, предупредительно направив на Макса шланг с водой.       Тот поспешно с улыбкой поднял руки вверх, обозначая свое согласие. Кира демонстративно закатила глаза и продолжила поение.       Игорь ходил вдоль клеток с тележкой, забитой кроликами. Те копошились друг на друге, забавно шевеля носиками. Картина могла показаться милой, если бы не одно «но» – жить этим кроликам оставалось от силы полчаса. Они должны были пойти на мясо.       – Ангел Смерти выбирает жертв для удовлетворения своих кровожадных потребностей, – замогильным голосом поприветствовал отца Макс.       – Если бы только моих, – устало усмехнулся Игорь. – Какими судьбами?       – Да никакими. Просто решил повидаться, – ответил Макс. – Как там Игнатьевы устроились?       – Не был у них еще. Но не думаю, что им будет на что жаловаться, – Игорь тем временем выудил из клетки толстую Советскую Шиншиллу, которую тут же внимательно осмотрел, задержав взгляд на задних лапах. – Эх, пододерматит так и не сошел. Жаль, хорошая крольчиха. А ведь ее даже на мясо не отдашь, на антибиотиках сидела. Ладно, шкурка вроде не повреждена, на первый взгляд. Забьешь тогда?       Макс коротко кивнул, принимая на руки крольчиху.       – В поселке все тихо? – спросил Игорь, продолжая обход.       – Как раз туда сейчас собираюсь. Думаю, дойти опять-таки до квартиры Игнатьевых. Проверить, не возвращался ли Омега. И плюсом до меня еще дошли слухи, что вчера какой-то мужик, который видел нападение, крышей поехал, на инвалида однорукого напал. Думаю, нанести ему визит. От Игнатьева, понятное дело, толку мало. А тот может и видел чего, что может помочь.       – Ох, не нравится мне это все, – вздохнул Игорь. – Почти двадцать лет жили в относительном спокойствии. А тут, боюсь, как бы не пришлось готовиться к худшему.       – Охотники не станут к нам соваться, они же не идиоты. Да даже по их правилам они нас не имеют права трогать, – напомнил Макс.       – Сынок, дело не в Охотниках, – покачал головой Игорь. – Я начинаю бояться, что правда о нас, о ликанах, может стать достоянием общественности. Этого Омегу лишь только чудом еще никто толком не видел и не заснял. А если это случится, то нам всем снимут головы. Люди нас не примут.       – Игорь, нам нечего бояться, – решительно заявил Макс. – Мы ведь просто чудаковатые лесники, помнишь? Да и потом, сукиному сыну недолго осталось. Это я обещаю.       – Действуй как считаешь нужным, карт-бланш я тебе дал. Только постарайся все же быть предельно аккуратным. Тем более с Охотниками. Соколову-старшему-то я доверяю более-менее, тем более, учитывая всю историю с его сыном, а вот к брату его я бы спиной не поворачивался.       – Я с Охотниками не пересекаюсь, – поморщился Макс.       – А пацан? – Игорь пристально смотрел на своего приемного сына, будто ожидая от него какой-то определенной реакции.       – А Витя тут при чем? Он уже один из нас, – равнодушно ответил Макс.       – Не хотелось бы, чтобы ты к нему привязывался. Особенно, учитывая то, какая незавидная участь его ожидает после полнолуния, когда Костя поймет, что его глупая теория не сработает, – нехотя признался Игорь.       – Думаешь, что он его все же убьет? – Макс лишний раз вспомнил, за что он ненавидит Охотников.       – А у него выбора не будет, – в голосе Игоря, который уже успел осмотреть очередную крольчиху и мягко отправить назад в клетку, появились нотки сожаления. – Таковы их правила. И не нам в них вмешиваться. Хотя, знаешь, мне его даже вот чисто по-человечески, жаль. Хороший мужик, хоть и из врагов. Не заслуживает он такого.       Макс с ненавистью уставился в пол, чуть при этом не умертвив крольчиху в руках раньше времени. Что-то в распределении понятий этого мира явно в свое время пошло не так. Его, Игоря, остальных обитателей общины, да и других мирных ликанов общепринято считать за монстров. А людей, которые когда-то решили, что нет ничего зазорного в том, чтобы убить близкого человека – за героев-освободителей человечества от чудовищ. Как же это все неправильно.       – Так что, Максим, я не против, чтобы ты нянчился с пацаном, дело твое, – продолжил Игорь. – Просто хочу тебя предостеречь. Он обречен. Привяжешься – будешь потом себя грызть, что не спас. Оно тебе надо, еще раз-то подобное переживать?       – Не привяжусь, – сухо ответил Макс. – Этот школьник для меня ничего не значит.       – Автоматически назревает вопрос – почему ты тогда согласился тратить на него свое время? – Игорь до такой степени буравил Макса взглядом, что тому стало некомфортно:       – Не знаю, Игорь. Правда. Что-то на уровне инстинктов заставило меня взять его под крыло. Скорее всего, банальная жалость. Я… не знаю, как это объяснить.       – Ну, не знаешь, так не знаешь, – пожал плечами Игорь. – Завтра крольчат Великана клеймить буду – поможешь?       – Да, – кивнул Макс. – Палка для убоя у выхода?       – Как обычно, – бросил Игорь, вновь переключив полностью свое внимание на кроликов.       Сдавленно вздохнув, Макс вышел из шеда, стараясь удержать крольчиху, которая уже начала отчаянно вырываться. Ему совершенно не доставляло удовольствия убивать животных. Даже когда приходилось охотиться в обличии ликана. Но иного пути уже не было – в противном случае инфекция поразит кость, в результате чего она не сможет нормально передвигаться. Перехватив крольчиху за задние лапы, Макс нащупал палку, после чего резко ударил ею в затылочную область зверька. Испустила дух она мгновенно.       – Не хотела бы я в следующей жизни быть кроликом, – заметила Кира, которая только закончила пропаивать очередной шед.       – Своевременное замечание, – пробурчал под нос Макс, старательно держа тушку на отдалении, дабы не запачкать кровью пальто. – Отнесешь забойщику? Только скажи, чтоб он просто шкурку снял. На мясо она не годится.       – Успокоишь тогда за это моих обормотов, а то слышу я их, около конюшни бесятся. И Ванька тоже с ними на пару, дите великовозрастное, – оживилась Кира.       – Хорошо, Кир, – бросил через плечо Макс, до которого тоже уже начали доходить довольные детские крики, плавно переходящие в редкое рычание маленьких ликанов.       Урожденным проще дается связь с волком. На примере бегающих друг за другом восьмилетних близнецов это было очень хорошо видно. Они без особых проблем оборачивались в обе стороны. Скорее всего это было связано с тем, что ликантропия была сродни врожденного рефлекса в таких случаях. Макс даже немного завидовал. Будучи укушенным в раннем детстве, превращения по началу давались ему очень тяжело.       – Эй, мелюзга! – окликнул он близнецов. – Отец вчера что сказал? Никаких превращений на территории!       – Здравствуйте, дядя Максим! – хором выпалили запыхавшиеся близнецы, которых замечание Макса только больше раззадорило. Улучив момент, один из них тут же превратился и, схватив брата, начал высоко подбрасывать в воздух. Ребенок, казалось, сейчас описается от радости.       Тут же из конюшни вывалился улыбающийся Ванька, за которым в такой же манере выкатился Дэн.       – Да брось тебе нудить, Макс! – окликнул он его. – Люди дома, далеко отсюда. Дай детям пар выпустить!       – Это можно делать и за территорией. А ну-ка цыц! – повторно прикрикнул Макс на близнецов.       Те на мгновение замерли, а затем, заливисто смеясь, пробежали мимо озадаченного Макса вглубь общины.       – Воспитатель от Бога, – заметил Дэн. – Ладно, Вань, давай тогда, увидимся.       Тот коротко кивнул и вернулся в конюшню. Дэн, довольно потерев ладони, присоединился к Максу.       – Серега просил кое чего там передать ему, по мелочи, – пояснил он.       – А где он сам-то? – спросил Макс.       – Дома, где ему еще быть, спит после ночной, – ответил Дэн. – Чего, айда по удочке возьмем, да на озеро сходим, рыбку поудим? Михалыч пишет, что сегодня прям хорошо клюет.       – Не, дружище, не сегодня, – отмахнулся Макс. – Дел по горло.       – Макс, уже бесить начинаешь. Может хоть ненадолго отвлечешься от того ликана? – нахмурился Дэн. – Я все понимаю, но ты уже реально стал как одержимый.       – Отвлекусь. Но только когда станцую на его могиле, – безапелляционно ответил Макс. – Да и не в нем сейчас дело. Мне в город нужно. Двадцать третье число ведь. А вечером с малым встретиться еще.       – О, помню-помню, – хмыкнул Дэн. – Он там не загрыз еще никого?       – Держится, – констатировал Макс. – Ладно, Дэнчик, пора мне. Брату привет. Мелочь, если покажутся, Кире отведи – она там кроликов поит.       Всю дорогу до Белоомутска Макс старался не думать о сказанном ранее Игорем. Но мысли все равно настойчиво лезли в голову. Витька действительно был обречен. И Макса это невероятно злило. Он ведь, в общем-то, действительно хороший парень. Которому просто не повезло оказаться на пути у Омеги.       «Такие мысли меня все же до добра не доведут, – размышлял он. – Жалость к нему будто специально делает ровно то, что Игорь просил меня не делать. Не привязываться. Нужно просто не думать об этом. Выкинуть из головы. Сейчас есть дела поважнее, чем Витек. Просто действуем по старой схеме – общение на минимум, просто тренировка. Ни больше, ни меньше. Мне нет до него никакого дела. Конечно, будет очень грустно, если он умрет, но что мне-то с этого? Он мне не родственник, даже не друг. Переживу. Пусть его отец об этом беспокоится».       Максу казалось, что он более или менее смог себя убедить. Но чувство несправедливости все же грызло его нутро. Он слишком хорошо знал, что такое смерть. И, самое ужасное, что такое смерть близкого. Воспоминания рвали все здравомыслие на мелкие кусочки. От этого было не убежать. Лишь только задвинуть подальше в черный ящик и постараться по возможности не возвращаться. Но оно было там. Ждало, издевательски хихикая. Вгоняя в отчаяние и подталкивая к опрометчивым поступкам.       Двор, куда выходили окна Игнатьевых, пустовал. Тем было и лучше – никто не будет осуждающе смотреть на Макса, как вчера, когда тому пришлось выломать намагниченную дверь. Оказавшись в подъезде, Макс первым делом принюхался – следов присутствия ликана не было. Но у порога запах мог и выветриться, поэтому все же стоило проверить хотя бы лестничную клетку.       Барабаня пальцами по перилам, Макс поднялся на нужный этаж. Вновь принюхался. На всякий случай еще и прислушался. Все чисто. Из звуков только телевизор и звон моющейся посуды в какой-то из квартир. Для полной достоверности подергал ручку двери Игнатьевых. Заперто. Видимо, Макс зря переживал. Ну или Омега проявил осторожность. Вряд ли он способен на хоть какой-то акт милосердия. Так что сожалеть о вчерашней авантюре все равно не стоило. Семья все еще могла находиться под ударом.       Но пока одной проблемой стало меньше. Теперь задача посложнее – найти того свидетеля. Дело одного-двух часов, не больше. А потом можно смело ехать в город.       Но на выходе Макса ждал неприятный сюрприз – стоило ему высунуться на улицу, как он тут же столкнулся взглядом с Константином Соколовым. Никто из них отвернулся. Оба с достоинством выдержали первые секунды внезапной встречи друг с другом.       – Догадываюсь, зачем ты здесь, – хмуро высказался Константин. – Вынужден тебя расстроить – он не объявлялся. Мы следили за подъездом.       – Ну, тогда не удивительно, он ведь, надо все же отдать должное, не тупой мясник, – съязвил Макс.       – Твоя идея была спрятать Игнатьевых? – проигнорировал его Константин.       Макс на секунду помедлил с ответом, размышляя, есть ли в этом вопросе какой подвох.       – Ну, допустим, – аккуратно ответил он.       – Мудрая мысль, – нехотя похвалил Константин ликана. – И весьма благородная, надо признать.       – Ну, не все же мы монстры, которые убивают собственных детей. Ой, извини, – Макс с вызовом приблизился к Константину почти вплотную. – Это тоже не мы.       – Подобного не произойдет, – спокойно ответил Константин. – Как только Витя излечится от ликантропии…       Макс театрально закатил глаза, показывая свое пренебрежение к словам Охотника. Говорить что-то было бесполезно. Пусть он уже думает, чего хочет.       – Да можешь высказаться, я же все по лицу вижу.       Все же, как отметил Макс, выдержке этого человека можно было позавидовать.       – Нет лекарства, – пояснил он тоном учителя, преподававшего для идиотов. – Не было еще в истории таких случаев, чтоб ликантропия сошла на «нет».       – Я знаю вашу историю не хуже тебя, хочу заметить, что никто и не пытался, – парировал Константин.       – Ладно, у меня нет настроения спорить, – вздохнул Макс. – Шел куда-то? Иди. А у меня тут еще дела.       – Шапидо ищешь? – вопрос прозвучал, скорее, как утверждение.       – Чего ищу? – не понял Макс.       – Шапидо, Федор Глебович. Фамилия у него такая. Пятьдесят один год. Временно безработный, живет на пособие. Квартира через два подъезда от этого, на четвертом этаже. Вчера ночью стал свидетелем нападения ликана на непосредственно Игнатьева, бизнесмена Аркадия Игоревича Берникова, а также двух его телохранителей и шофера. Прославился, если можно так выразиться, тем, что пытался учинить расправу над хромым инвалидом, поскольку принял его за ликана по каким-то понятным только ему причинам. Сейчас ему светит сто шестнадцатая статья Уголовного Кодекса Российской Федерации за нанесение тяжких телесных. В отделении со вчерашнего вечера не примелькался. Значит, скорее всего, в настоящий момент находится дома. Заядлый алкоголик, семьи нет, друзей считай, что тоже, – Константин говорил так, будто читал с бумажки. Макс после этих слов застыл в неловкой нерешительности. Охотник только что значительно облегчил ему задачу. Признавать это было… неприятно.       – Что ж, судя по твоему молчанию, я угадал. Значит, нам по пути, – Константин улыбнулся довольно мрачной улыбкой.       – Ну нет уж! – вздыбился Макс. – Сотрудничать с Охотником? Я еще не настолько низко пал!       – Твой отец сотрудничает, – как бы невзначай обронил Константин.       А тут крыть было нечем. Макс захлебнулся в безмолвном негодовании. Со стороны можно было отчетливо видеть, как побелели его скулы.       – Ладно, – через силу выдавил он. – Первый и последний раз.       – Как тебя зовут-то? – спросил Константин, поравнявшись с Максом.       – Какое тебе дело до моего имени? – грубо отозвался он.       – Пытаюсь быть вежливым, – пожал плечами Константин, внимательно вглядываясь в лицо Макса. – Мы не могли раньше нигде видеться? Ну, за исключением той ночи.       – Я видел тебя пару раз в общине, – ответил Макс. – Там и виделись.       – Ну да, логично… Так, ладно, – Константин остановился напротив нужного подъезда. – Я сейчас быстро подберу код к домофону. Много времени не займет, минуты две-три…       – Ох, избавь меня, – плюнул Макс и, подойдя к двери, резко дернул ее на себя. Та с противным скрипом поддалась. – Сезам открылся!       – Варвар! – возмутился Константин.       – Заходи давай, – устало ответил Макс.       Входная дверь товарища Шапидо была, как мог догадаться Макс из описания старшего Соколова, под стать хозяину. Облупившийся кожзаменитель, такого же состояния цифры, которые в довесок еще и покосились. Звонок явно пытались выжечь зажигалкой, причем не один раз. Такое себе зрелище.       – Ты звони, – протянул Макс, оценочно поглядывая на звонок.       – Да пожалуйста, – по скорченному лицу Константина было видно, что он сам не горит особым желанием к этому прикасаться, но устоять перед таким своеобразным вызовом не смог.       Гости стояли под дверью уже довольно долго. Макс прислушался, но никаких признаков жизни квартира не подавала.       – Там пусто, – обнадежил он Охотника. – Может, он за бутылкой пошел?       – Долго ходит, – пробормотал Константин, с силой забарабанив в дверь. – Шапидо, открывай, уже солнце встало!       Но в ответ все такая же тишина.       – Ладно, – Константин уже начал терять терпение. – Будем вскрывать.       – Ага, – прикусил губу Макс.       – Аккуратно вскрывать, – уточнил Охотник. – Без шума, сломанных замков или слетевших петель.       – Я тебя услышал, – отвернулся Макс.       – Ликан, я тебе серьезно говорю.       – Да я тоже серьезно. Ты будешь уже делом заниматься или нет?       – Утомил ты меня уже, – пробормотал Константин, подбирая подходящую отмычку.       Пока Охотник возился, Макс принялся с неподдельным интересом изучать подъездное искусство. Искусство, в основном, было спорное. Хотя Макс был уверен, что художественной ценности и эмоций в небрежно написанном неизвестным художником слове на букву «Б» было куда больше, чем в знаменитом квадрате Каземира Малевича. Хотя, если уж совсем честно, это самое слово знали если уж не больше человек, то, по крайней мере, столько же.       Дверной замок наконец поддался, позволив напарникам оказаться в квартире. Макс тут же уловил знакомый запах. Он был очень слаб. Но перепутать его было невозможно ни с чем.       – Кровью пахнет, – хорошего настроения как ни бывало. Он буквально чувствовал, что что-то пошло не так.       – Уверен? – переспросил Константин.       – Абсолютно, – кивнул Макс. – Но запах едва ощутим. Либо он давнишний, либо…       – Либо кто-то очень мастерски поработал, – закончил за него мысль Соколов-старший. – Поищи еще что-нибудь. Тебе это будет… проще.       Макс старался принюхаться как можно тщательнее. Но палитра запахов не менялась.       – Надо превратиться, – озвучил он неутешительную для Константина новость. – Так я буду более продуктивен.       Охотника слегка передернуло. Неприятный комок подступил к горлу. Он вдруг понял, что за всю свою жизнь ликанов в обличии зверя он видел только во время охоты. Увидеть это сейчас, в такой непринужденной обстановке, казалось чем-то противоестественным и диким.       – Это точно необходимо? – с толикой надежды спросил он.       – Можешь отвернуться, если стесняешься, – захлопал глазами Макс, снимая пальто.       – Да нет уж, полюбуюсь, – Константин все еще неодобрительно косился на готового к трансформации ликана.       Превращение заняло не больше пяти секунд. Константин был даже немного удивлен – ему доводилось видеть процесс трансформации и до этого, и обычно это сопровождалась либо стонами, либо криками. Этот же превратился без единого звука. Константина это если и не впечатлило, то, по крайней мере, заинтересовало.       Ликан шумно зашевелил ноздрями. Неоднозначно повертел головой. Утробно рыкнув, вновь принял человеческий облик.       – Основной запах исходит с кухни, – констатировал Макс. – Свежий. Его старались перебить уксусом и мыльным раствором. Почти получилось. Менее опытный ликан мог бы и не учуять.       – То есть это точно не какая-то старая пьяная драка? – спросил Константин.       – Определенно нет. Если что и случилось, то явно в пределах последних часов двенадцати. Запах водки, конечно, аргумент в пользу пьяной драки, но слишком уж как-то чисто для разборок двух синяков. Что до крови, то дело в том, что я не могу быть уверенным, что это запах крови Шапидо, – пожал плечами Макс. – Но одно могу сказать точно – вчера здесь явно что-то произошло.       – То есть, если все же предположить, что кровь его… – начал Константин.       – То у него вчера были большие неприятности, – заключил Макс.       Соколов-старший сделал круг внутри кухни. Внимательно осмотревшись, приметил кусочек стекла на полу. Увидел он его совершенно случайно, благодаря маленькому отблеску от света люстры. При других обстоятельствах даже и не обратил бы внимания. Но уж слишком инородно он выглядел на будто недавно убранном почти до блеска кухонном полу.       – Как думаешь, – спросил он у Макса, разглядывая стеклышко. – Откуда это?       – Без понятия, – пожал ликан плечами. – Обычный кусочек стекла. Не удивлюсь, если от разбитой бутылки. Не трогай его. Все равно он нам ничего не даст.       Константин все же так не считал. Этот маленький кусочек стекла очень даже мог пригодиться. Хотя бы в качестве подтверждения одной небольшой догадки, которую он еще сам для себя не сформулировал. Пока что это был лишь набор тревожных мыслей.       – Я вот чего заметил, – повел Охотник Макса за собой в коридор. – Видишь в шкафу куртку? Он в ней уже несколько зим ходит. Ни разу не менял. Если бы он уходил, то всяко в ней.       Макс подошел к шкафу и с небольшим пренебрежением осмотрел рукав куртки. Ее определенно недавно надевали. Запах пота и сигарет был явным признаком этого.       – Мерзость, – поморщился Макс.       – Согласен, но думать сейчас стоит о том, что, по всей вероятности, нашего клиента похитили, если чего не хуже, – Константин нервно засеменил руками. Возможная картина произошедшего начинала складываться сама собой. – И сработали весьма профессионально.       – Омега? – скептически спросил Макс.       – Нет, кое-кто похуже, – взгляд Константина стал как никогда ранее тяжелым.       Макс вопросительно посмотрел на Охотника. Кого еще он мог в здравом уме назвать хуже Омеги? Да еще и с такой нервозностью в голосе? Не то, чтобы Макс как-то претендовал на скрупулезное изучение личности своего неожиданного напарника, но кое-какой вариант все же промелькнул в его голове:       – Подозреваешь своего сумасшедшего брата?       Константин не стал на это ничего отвечать. Потому что все было и так очевидно. Антон ходил в ночь нападения к Шапидо, как к свидетелю. Константин сам настоял на этом. Чтобы тот поговорил с ним, попросил молчать. Но этот идиот ослушался и устроил охоту на оборотней. И вряд ли Антон это так оставил. Оставалось надеяться, что он его не убил. Константин просто-напросто отказывался в это верить.       – Оу, да он долбаный маньяк в таком случае, – для Макса молчание Охотника стало подтверждением вопроса. – И как ты только допустил того, что твой родной брат стал таким социопатом?       – Это всего лишь версия, – сквозь зубы ответил Константин. – Антон хоть и довольно резок в своих методах, но…       – Что «но»? – не дал договорить ему Макс, чувствую внезапно накатившую ярость. – Хотел сказать, что он не убийца? Как по мне, так вы все убийцы. Что ты, что он.       – Знаешь, я и не буду отрицать. Одно время я был фанатиком. Отец настолько промыл мне мозги, что я искренне вас ненавидел. Всех. Считал за тупое зверье и не более. Забавно, что Антон как раз наоборот, подростком совершенно не разделял убеждений нашего отца и его отношения к ликанам.       – Не утруждай себя рассказами о вашей нелегкой судьбе. Меня это не интересует. У меня тоже есть своя история, – глядя на Охотника с прищуром, махнул рукой Макс. – Я так понимаю, что задерживаться здесь мне больше нет резона. Твой братец угрохал свидетеля, который мог вывести нас на Омегу, поздравляю.       Макс повернулся и твердым шагом вышел из квартиры.       – Жаль, что Вите не повезло родиться в вашей психованной семейке, – не оборачиваясь, бросил он напоследок.       Ехать уже никуда не хотелось. Тем более, с такой злобой в душе. Не туда, куда он собирался. Но, постояв около подъезда и переведя дух, он все же смог заставить себя успокоиться. Двор уже начинал оживать. Ликан краем уха услышал на лестнице покашливание Константина. Не горя желанием вновь с ним пересекаться, Макс, слившись с зеваками, двинулся в путь.       Поездка в город не заняла много времени. Он успел дойти до платформы аккурат под электричку. Двадцать минут тряски и надоедливого аромата общественного туалета – и вот Макс наконец-то вышел на относительно свежий воздух. Всего-то каких-то двадцать три километра разделяли город и Белоомутск, но как они разительно отличались! Спокойствие в поселке здесь будто отзеркалили в виде людского муравейника. Но все же Максу город нравился. Не по каким-то объективным параметрам. Просто так иногда бывает.       Зайдя в первый попавшийся цветочный, Макс, как обычно, остановил свой взгляд на лилиях. Чертовы лилии. Как же он их уже искренне ненавидел.       – Молодой человек, Вам помочь? – улыбчиво поинтересовалась девушка за прилавком.       – Да, мне бы лилии, вижу у Вас букетик с пятнадцатью цветами, если можно, – улыбнулся он, стараясь скрыть так некстати появившуюся слезу.       – Одну минуточку.       Странно это – ненавидеть цветок. Он ведь-то, по сути, ни в чем и не виноват. Всего лишь связующее звено человека и воспоминания. Но как-то уже иначе воспринимать эти цветы не получалось. Когда продавщица принесла букет из холодильного помещения, Макс непроизвольно затеребил сквозь кофту кольцом на цепочке, которое не снимал уже больше шести лет. Он должен был уже привыкнуть. Время оно ведь должно лечить любые раны. Но только не эту.       – Хорошего Вам вечера! – помахала Максу вслед продавщица, наверняка решив, что он собрался на свидание.       – Спасибо, – почти прошептал он, глядя на пышный букет розоватых лилий. Густой пряный аромат, напоминающий запах жимолости, обволакивал. Так мог пахнуть тяжелый парфюм. Можно было легко потерять голову. Но не Максу. Его разум оставался холодным, насколько это было возможно. Отойдя на сравнительно небольшое расстояние от цветочного, Макс дрожащей рукой вытащил один цветок из букета и бросил под ноги. Лилия плавно опустилась на грязный снег, оставшись там лежать не принадлежащим этому пейзажу пятном.       В продуктовом была куплена маленькая бутылочка коньяка и шоколадка. Кассирша еще успела поразмышлять, стоит ли спрашивать у Макса паспорт. Но густая черная борода все же выполнила свое прямое назначение. С ней, да еще с таким побитым жизнью взглядом, Макс выглядел лет на тридцать, если не больше.       Городское кладбище как обычно встретило Макса гнетущей тишиной. Большая часть пути была пройдена. Большая, но не легкая. Заставить себя зайти на территорию кладбища и дойти до нужной могилы было тем еще испытанием. Максу казалось, будто он чувствует холод. Но это было лишь только самовнушением.       Могила, как и ожидалось, была запорошена снегом. Три креста уже почти исчезли под его слоем. Вряд ли сюда кто приходил за зиму. Пришлось перепрыгивать через заборчик, ибо калитка просто так отказывалась открываться. Положив букет с сумкой в угол участка, Макс достал из сундука возле крестов лопатку. Немножко предстояло поработать.       Где-то через полчаса, Макс закончил уборку. Если бы он мог, то непременно бы закурил. Но он лишь сидел и молча смотрел на уже выцветшую фотографию молодой девушки с огненно-рыжими волосами. Она смотрела на Макса с улыбкой, которая, к сожалению, уже не выражала никакой радости.       – Ну, здравствуй, Лер, – наконец сказал он.       Небольшая пауза. Макс силился подобрать правильные слова. Будто пытался извиниться. Его ведь так долго не было.       – Вот и прошел еще один месяц… Прости, что не приходил давно. Столько всего произошло за все то время, что меня не было. Думал, зайти к тебе, как устроюсь на работу, но все так завертелось. Отложил до Нового Года, но там… А я ведь даже не был на ее похоронах. Не смог заставить себя прийти. Ты ведь как никто другой знаешь, как она для меня много значила. А эта… тварь… просто взяла и хладнокровно убила ее. Знаю, что ты бы сейчас сказала – не зацикливайся на мести, живи дальше. Хотя даже не так. Иначе. Ты всегда умела подобрать нужные слова. Не то, что я.       Ладно, не будем, пожалуй, о грустном. Что тебе еще рассказать? Судьба свела с пареньком одним. Укусили его. Причем тот же самый ликан. Напросился ко мне в протеже, если можно так выразиться. Не хотел я с ним связываться, честно говоря. Зачем, думал. Делать вот мне больше нечего, кроме как еще со школьниками возиться. Но все же передумал. Не спрашивай, почему, я сам не знаю. Я даже Игорю не смог толком объяснить. Просто какое-то странное чувство появилось – что я должен о нем заботиться. Не припоминаю за собой такого. Сегодня у нас с ним второе занятие. Не знаю уж, будет из этого какой толк. Он вроде и справляется, но… Всегда это чертово «но». Боюсь, как бы страх, который он несет в себе, не стал бы для него помехой. Просто, если он сорвется и кого-нибудь убьет, то придется принимать меры. А мне бы этого, признаться, не хотелось бы. Может, сейчас прозвучит немного цинично, но совершенно не из-за чувства какой-то привязанности. Просто тогда это будет в какой-то степени и моя вина. Не сберег пацана. Дал ложную надежду. А учить его так, как учил меня Игорь, ну, у меня банально нет времени. Знаю, ты бы сейчас смотрела на меня осуждающе. Не надо, пожалуйста. Я и так обещал, даже не ему, себе, что сделаю все от меня зависящее.       Знаешь, Лер, осенью ходил в кино. Так вот, видел там девочку в почти таком же дурацком черном платье в белый горошек, какое было на тебе, когда мы познакомились. Не обижайся только, оно правда было дурацкое. Но милое. Главное ведь, что тебе нравилось, правильно? Я, кстати, твои любимые лилии принес. До сих пор не понимаю, по каким критериям ты решила, что слово «лилия» похоже на имя Валерия. У тебя всегда была довольно специфическая фантазия. Видела то, что другим не под силу. Ты ведь единственная из людей, кто узнал меня настоящего, ну, ты знаешь об этом. И ты не боялась того, что можешь связать свою жизнь с таким, как я. Черт, я как представлю, что могло бы быть… Какими мы могли бы быть… Я ведь так до сих пор никого лучше тебя и не встретил. Мне казалось… Но нет. Мне так тебя не хватает, родная… Прошло почти шесть с половиной лет, а я до сих пор люблю тебя. Мне очень больно. Особенно сейчас, когда вся жизнь летит к чертям. Но, знаешь, иногда, когда я порой остаюсь у тети Светы, я… Я смотрю на нашу фотографию, понимая, что никого рядом нет. И она дает мне силы. Надежду на то, что жизнь может быть удивительной. Может, лишь поэтому я до сих пор и не сломался.       Может, мне действительно стоит немного поменяться? А то я так замкнулся в себе, что похож уже на кусок ходячей депрессии. Я бы и рад, но не знаю, для кого и для чего. Если только… Если только ради тебя. Ради всей той доброты, что ты дала мне, влюбленному в тебя по уши ликану-подростку. Я просто не вижу каких-то иных вариантов. Я просто хочу быть кому-то нужным. Так же, как был когда-то нужен тебе.       Ты же не будешь возражать, если я посижу тут, рядом? Ты не переживай, мне не холодно. Надеюсь, что твои родители тоже не будут против.       Макс открыл коньяк. Сделал увесистый глоток, который тут же закусил шоколадкой. И зарыдал. Без слез. Абсолютно молча. Любой, кто проходил бы мимо, увидел бы просто сидящего молодого человека. И никто бы даже и не догадался, что происходит сейчас у него внутри.

***

      Набрав в грудь побольше воздуха, Константин постучал в откидную дверь «Газели» своего брата. Отозвались там не сразу. Спустя лишь пару не особо различимых матюков, Антон, явно с похмелья, показался на свет Божий.       – А, братец, это ты, – недовольно сморщился он. – Каким ветром?       Прикрыв нос от довольно тяжелого запаха перегара, Константин молча прошел внутрь. Хмуро огляделся. Антон все это время с непониманием смотрел на него, мысленно проклиная на чем свет стоит.       – Язык проглотил? – наконец не выдержал он.       – Где ты был вчера вечером? – строго спросил Константин.       – А по мне не видно? – вяло усмехнулся Антон. – В город этот ваш ездил, пиво попить. Ассортимент баров у вас, прямо скажу, скудный.       – Весь вечер?       – Костик, смотря, что ты понимаешь под «вечером», – Антон зевнул и плюхнулся в офисный стул, уютно расположенный перед парочкой мониторов. – А что за вопросы такие? Обиделся, что тебя не позвал? Ну, если тебе Машка надоела на пороге седых яиц, то мог бы намекнуть хотя бы.       – Прекрати паясничать! – повысил голос Константин. – Я с утра был у нашего с тобой нового знакомого, Шапидо который.       – И что? – потянулся Антон.       – Да вот, знаешь, какое дело, пропал он.       – Да в обезьяннике, поди, сидит, чего ты орешь-то? – Антон демонстративно отвернулся от брата, потирая виски. – Или ты забыл, что этот идиот вчера целое шоу устроил?       Потеряв терпение, Константин резко развернул на себя кресло с братом и уставился ему в глаза:       – Тебе не кажется, что ты заигрался?       – Да в чем дело-то?       – Что ты с ним сделал? Если ты его убил, то лучше скажи сразу, а не ломай комедию!       Антон обреченно вздохнул. Догадался все же, видимо. Но как? Он был уверен, что его люди не оставили никаких следов. Все сделали аккуратно. Да, порой он забывал о профессионализме своего старшего брата. Но он также понимал, что существенных доказательств у Константина нет и быть не может. А это означало, что можно без последствий продолжать гнуть свою линию:       – Братишка, тебе следовало бы немного успокоить нервы. Я первый и последний раз видел его в ночь нападения ликана. И уж тем более я его не убивал. Зачем мне это? Он нам не мог никак помешать. Кто, в конце концов, поверит синяку с не самой лучшей репутацией?       – Тебе веры нет, – прошипел Константин.       – Можешь прощупать мой пульс. Давай я тебе скажу тоже самое, глядя тебе прямо в глаза? Смотри внимательно – я-его-не-убивал, – отчеканил Антон, нагло улыбаясь. – С таким набором претензий иди в общину. У этого тараканьего гнезда куда больше мотивов для убийства. Им же необходимо в первую очередь, чтобы их радужный сельскохозяйственный мирок оставался инкогнито. Ну и не забывай, что каких бы добреньких Игорек с его псарней из себя не строили, они как были мерзкими отродьями, так и останутся. А веры почему-то нет мне.       Константин заколебался. В какой-то степени, его брат был прав. Но лишь в какой-то. Константин уже не первый год знал Игоря. И из личного опыта знал, что тот не потерпит никаких проявлений кровавой сущности зверя от своих людей. И если только кто-то посмеет проявить подобную инициативу, то пожалеет. Горько пожалеет.       – С общиной я сам разберусь, если понадобится. Но, Антон, если я узнаю, что ты убил невинного человека…       – Не узнаешь, – ухмыльнулся он. – Я никого не убивал.       – Я просто предупреждаю. Если выяснится, что к пропаже Шапидо причастен ты – я не посмотрю на то, что ты мой брат.       – Боже, как мы запели, – язвительно огрызнулся Антон. – И что бы ты сделал? Застрелил бы меня? А как же семейные узы?       – К черту такую семью, – процедил сквозь зубы Константин.       – Ну да, – протянул Антон. – Я и забыл, что тебе не в первый раз семьей жертвовать.       Константин мгновенно изменился в лице, которое приобрело выражение неподдельной ярости. Схватив брата, он с такой силой прижал его к стенке «Газели», что та аж пошатнулась:       – Если ты, мерзкий слизняк, еще хоть раз об этом заикнешься…       – А ты чего так завелся, братик? – глядя на побагровевшее лицо Константина, Антон все же немного, но струхнул. – Ты сам принял то решение. Заметь, я не осуждаю. Ты все сделал тогда правильно. Будь другом, руки убери.       Все еще трясясь от злобы, Константин бережно опустил брата на землю. Тот вальяжно поправил ворот и, подняв упавшее кресло, уселся туда как ни в чем не бывало.       – Вот что, Антон, – Константин все же худо-бедно взял себя в руки. – Операцией командую я. Ты здесь исключительно ввиду крайних обстоятельств. Десять лет я тут прекрасно справлялся без твоей помощи, надеюсь, что и впредь будет так. Так что постарайся меня не злить. И делать то, что я говорю! Ловим Омегу живым и расходимся.       – Конечно, Костя, – с радушной улыбкой ответил Антон.       Константин вышел из автобуса аккурат в тот момент, когда туда вернулись Даня с Женей. Антон провожал его хмурым и задумчивым взглядом.       – Ваш брат явно не в духе, Антон Геннадьевич, – заметил Даня.       – Потому что вы два тупоголовых дебила, – спокойно, глядя в одну точку, сказал Антон. – Я вроде просил, чтобы не осталось никаких следов.       – Антон Геннадьевич, мы приняли все необходимые меры. Он не мог догадаться, что… – начал было оправдываться Женя.       – Но он догадался! – рявкнул Антон. – Повезло, что у него нет каких-то весомых улик. Вы понимаете, чего мне мог стоить этот прокол? У меня нет права на ошибку!       – Антон Геннадьевич, мы правда…       – Пошли вон!       Охотники, опустив головы, удалились. Отдышавшись, Антон вернулся за мониторы. Голова все еще гудела после вчерашнего вечера. Но раз уж разбудили, то нужно работать. А работы было еще много.

***

      Витя был в подавленном состоянии. Казалось, будто против него ополчился весь мир. Весь день ловить на себе косые взгляды – то еще удовольствие. Но это было еще можно худо-бедно вытерпеть. Настоящий Ад начался на физкультуре. Враждебность по отношению к нему можно было густо намазывать на хлеб. Его избегали. Мяч он получал лишь чудом. В эти моменты он старался сделать с ним все, что только мог. Но даже два забитых гола и крики Петровича про «Пасуйте Соколову!» особо положение дел не исправили. А новость о том, что Петрович-таки включил его в заявку на матч с Косицино, вызвала у Лехи полный отвращения взгляд. Ситуация не переросла в трагедию лишь только благодаря «Одноглазому псу», который усиленно его поддерживал на протяжении всех тридцати минут игры.       – Я не могу находиться под таким давлением! – с отчаянием в голосе воскликнул Витя, когда Сережа в очередной раз завел шарманку, что не стоит обращать внимания. Друзья шли в сторону «Дикси», где Витя должен был встретиться с Максом для второй по счету тренировки. Сережа искренне горел желанием воочию наблюдать сей процесс, на что Вите все же пришлось нехотя сознаться о третьем условии Макса. Возмущению Сережи не было предела. Он был уверен, что Макс просто не хочет его видеть, а на безопасность ему абсолютно фиолетово. Но пришлось смириться. Друга он как-никак подставлять не хотел.       – Слушай, ну, вот честно, все не выглядело так уж плохо, – Сережа все пытался смягчить ситуацию, в которую умудрился вляпаться Витя, но тщетно.       – Да какой там, Серег! Все было еще хуже! Тебя в раздевалке не было, ты просто не видел все эти взгляды. А уж про эти перешептывания я вообще молчу – я ведь слышу все! Каждый писк в свой адрес! О том, что я увел у спортивной надежды нашей школы девушку, как я вставил ему нож в спину, воспользовавшись своим статусом жертвы волка, какая я мразь и тварь! А уж как Таня с Ермаком старались – это просто, мля, шедеврально, вашу мать! Думаешь, мне приятно?       – Ох, вот поэтому я бы и не хотел, чтоб меня укусили – слышишь всякое ненужное, чуешь всякое ненужное, ешь всякое ненужное…       – Да, например, болтливых друзей, – посмотрел на Сережу Витя.       – Болтливый друг тебе пытается настроение поднять, бука, – слегка надулся Сережа. – Радуйся, что тебе сегодня хоть с Гришей не довелось опять общаться. Хотя, он сегодня был на редкость молчалив. Забрал книги и все. Которые ты, хочу напомнить, даже не дочитал!       – Ну, прости, что у меня не было времени досконально читать всю эту муть и делать записи на сорок восемь листов тетради! – округлил глаза Витя.       – Повторяю, сорок шесть с половиной, не сорок восемь.       – Колоссальная разница в объеме, – съязвил Витя.       – Не ценишь ты мой труд, – вздохнул Сережа. – И меня не уважаешь.       – Да-да, конечно, – отмахнулся Витя. – Ладно, пришли. Ты домой?       – Ну а куда еще? – переспросил Сережа. – Домашку никто не отменял.       – С Катюхой-то когда увидишься? – смягчился Витя.       – Завтра думали. Как раз ты там тоже со своей красоточкой гулять пойдешь, так что скучать без меня не будешь, – хмыкнул Сережа.       – А я по тебе скучаю? – Витя постарался расширить глаза настолько, насколько это было возможно.       – Иди в задницу, – фыркнул Сережа. – Вечером жду от тебя отчет о тренировке.       Витя остался один. До обозначенного времени было еще минут пять, так что можно было попинать снег и поразмышлять о вечном. Ну, если даже и не о вечном, то о предстоящих тумаках уж точно. Стоило ему вспомнить предыдущую тренировку – энтузиазм пропадал почти в ту же минуту. Но альтернативы не было – либо слушать Макса, либо в одну прекрасную ночь проснуться с окровавленными руками.       На глаза внезапно попалась до боли знакомая русая копна волос. Нырнуть в магазин Витя не успел. Она заметила его раньше.       – Витюш, а ты что тут делаешь один?       Настя говорила настолько беззаботно, будто последних пары дней не было и вовсе.       – Что тебе от меня надо? – нахмурился Витя, стараясь не показывать нервозности.       – Да вот, увидела тебя случайно, поздороваться подошла, – пожала она плечиком. – Узнать, как у тебя дела хотела.       – Зачем ты с Лешей рассталась? – не выдержал Витя. Он честно хотел сухо ответить что-то на подобии «нормально» и уйти. Но вопрос вырвался будто сам собой.       – А тебе-то какое дело? – озорно спросила она.       – Такое. Ты ведь специально, верно? – раз уж начал, то стоит идти до конца. – Знала, что он подумает, будто это из-за меня. Отомстить мне так решила за уязвленную гордость?       – Вить, я не понимаю, о чем ты, – отвела она глаза.       – Да все ты понимаешь, Насть, – скривил губы Витя. – Чего ж ты ему не рассказала, как клеилась ко мне в тот вечер? Или как поцеловала в субботу? Смотри, Цветик, доиграешься. Рискуешь остаться у разбитого корыта.       Настя рассмеялась. Вите показалось, что его сейчас стошнит. И он правда был влюблен… в это?       – Ой, Витюш, ты такой забавный. Мне стоит пальчиком его поманить – он тут же ко мне вернется. А тебе стоило думать, прежде чем обижать девушку.       – Обижать девушку? – рассвирепел Витя. – Да ты просто…       – Знаешь, Вить, в какой-то степени она права – обижать девушку действительно не стоит. Правда, как и везде, есть парочка «но»…       Макс опять появился из неоткуда на максимальном пафосе. Витя уже начал считать это за его своеобразную дурную привычку. И он сейчас что, действительно начал заступаться за Настю?       – Обижать не стоит достойных девушек, – продолжил Макс, буравя Настю взглядом. – И мне почему-то кажется, что Витя достаточно сообразительный мальчик, чтобы отличать достойных от… Ну, думаю, что всем все понятно.       – Привет, Макс, – выдохнул Витя. Красиво уделал. А-то Витя уж было подумал ненароком, что Макс из породы подкаблучников.       – А мы разве знакомы для таких выводов? – Настя сказала это неожиданно жестко. Витя даже не припоминал за ней такого тембра голоса.       – Каких это выводов? – захлопал глазами Макс. – Вы подумали, что я говорю о Вас? Бог с Вами, я просто высказал свою мысль. Но, если Вы уж подумали на свой счет, то, мне кажется, что нужно как-то пересмотреть свою жизненную позицию. Увы, больше никаким советом помочь не могу. А сейчас, если позволите, я заберу своего друга. У нас с ним есть одно очень важное дело, и оно совершенно не для Ваших ушей и, безусловно, потрясающей красоты серых глаз.       Оставив Настю ловить ртом воздух, оборотни направились к пятиэтажке. Витя смотрел на Макса даже с небольшой толикой восхищения – одновременно оскорбить и сделать комплимент – это нужно уметь. И никакая поэзия не нужна – всего лишь правильная комбинация слов и интонации.       – Друга, говоришь? – поддел он его.       – Мне нужно было как есть сказать? – уточнил Макс. – Я бы мог. Только ты бы мне потом «спасибо» не сказал. Я надеюсь, что не она объект твоего обожания? А то с таким якорем…       – Я был в нее влюблен когда-то, – Вите хотелось поскорее замять неудобный вопрос. – Сейчас уже нет.       – Хорошо, если так, – ответил Макс. – А то попадался мне такой типаж, когда я еще студентом был. Плавали, знаем.       Витя подозрительно покосился на Макса. Он… разговаривает? Это точно Макс? Витя уловил от него слабый запах алкоголя. Ну, все тогда понятно.       – Ты пил что ли? – спросил он.       – Немного. А что, тебя что-то смущает?       – Да нет, конечно, – закивал головой Витя. – Просто случайно почувствовал. Вот и спросил. Что за повод?       – Без повода, – Макс внезапно посуровел. – Хочешь совет?       – Ну? – насторожился Витя.       – Не надо спрашивать у людей, почему они решили выпить. Если решили – значит, надо. Остальное тебя волновать не должно.       – Прости, – смутился Витя. – Видимо, я влез не в свое дело, правильно понимаю?       – Более чем. Ладно, закрыли тему. Помним про четвертое правило.       – Да-да, мы не друзья, я помню, – закатил глаза Витя.       – Умничка. Кстати о птичках, у тебя появились мысли по поводу твоего страха? Ты не забывай, что для тебя это сейчас основная проблема.       – Я рассуждал на днях. По началу я думал, что основной катализатор – мои предки, но почему-то мне кажется, что причина куда глубже.       – Хорошо, что за причина?       – Я над этим работаю. Не все сразу, Макс.       – У тебя не очень-то много времени, хочу напомнить, – Витя был готов поклясться, что Макс действительно обеспокоен. – Ты должен научиться полностью контролировать себя до полнолуния. Так и только так у тебя будет хоть небольшой шанс разубедить свое семейство отправлять тебя на тот свет. Если у волка будет хоть какое-то подобие воли, то ты ничего не сделаешь.       – Я знаю, Макс, не нагнетай, – выпалил Витя. – Я стараюсь изо всех сил.       – Старайся лучше, – резко ответил Макс, после чего замолчал. Витя не рискнул у него пока больше что-то спрашивать.       Пятиэтажка уже замаячила слегка подгнившей крышей на горизонте, как вдруг Макс остановился, резко дернув при этом Витю за плечо. Подросток слегка труханул – поскольку они уже были на территории леса, то причин так резко тормозить у Макса было немного. И Омега вполне мог быть одной из этих причин.       – Ты чего? – осторожно спросил Витя.       – За нами хвост, – тихо ответил ликан, пытаясь уловить направление незнакомого запаха.       – В смысле, следят? – от этой новости Витя покрылся мурашками. Не дай бог дядины помощники или он сам. Тогда все. Он труп.       – Да заткнись ты! – шикнул Макс. Затем уставился на солидных размеров сосну метрах в пятнадцати от них. – Молодой человек за сосной, Вам помочь?       Оттуда тут же пулей выскочила фигура в смутно знакомой Вите шапке и побежала сквозь деревья в сторону железной дороги, перепрыгивая через сугробы.       – Стоять! – крикнул было Макс, но их преследователь бежал так быстро, что пускаться за ним в погоню было бы просто лишней тратой времени.       У Вити отлегло от сердца – по крайней мере, это был не кто-то из Охотников. Правда, шапку он эту где-то видел. Но мало ли – такая шапка не в единичном экземпляре в магазинах Белоомутска имеется.       – Может, торчок какой, закладки искал? – предположил он.       – Резвый для торчка слишком, – Макс все еще всматривался в темноту. – Не нравится мне все это. Думаю, что сегодня тренировку придется отложить.       – Не-не-не, – запротестовал Витя. – Ни в коем случае. Ты сам говорил, что у меня осталось времени в обрез. Так что сейчас любая тренировка с тобой на вес золота. Я готов к любым рискам.       Макс смотрел на Витю, слегка наклонив голову. Думал. Разумнее было бы сейчас все свернуть и назначить другой день. Разумнее для кого? Для, непосредственно, него? Он правда боялся того, что тот парень может вернуться и узнать что-то лишнее или просто искал повод уйти от Вити сейчас? Проанализировав еще раз кашу в своей голове, Макс признал себе, что просто нашел оправдание. Витя ему не нужен, но он ему сейчас нужен. Возможно, даже больше, чем кто-либо другой. А значит, что он не имеет права его отталкивать.       – Хорошо, – наконец произнес Макс. – Как раз у меня на сегодня, откровенно говоря, была припасена интересная программа, учитывающая твою… проблему. Тебе понравится.       – А эта программа не включает мое избиение? – поинтересовался Витя.       – От тебя зависит, – ухмыльнулся Макс.       Возле пятиэтажки Макс приказал Вите остановиться. Еще раз предупредительно огляделся. Они были одни.       – Значит так, смоделируем ситуацию, – начал он. – Представим, что я – это Омега. И я загнал тебя в угол в это здание. Один ты со мной не справишься. Помощь прибудет через десять минут. Твоя задача – выжить любой ценой в течение этого времени. Любой ценой, повторяю еще раз. Предупреждаю, что я не буду сдерживаться. Но и ты можешь меня бить, кусать, затопить слезами и все в таком духе. У тебя минута форы.       – Подожди, а в чем суть этих пряток на максималках? – опешил Витя.       – Практика выживания в экстренных ситуациях никогда лишней не бывает. Ну и погоня может тебя стимулировать к превращению, на что я бы очень хотел рассчитывать. Не просто же бить снова тебя, – оскалился Макс. – Время пошло!       Дважды повторять не пришлось. Витя прыгнул в темноту. Ориентироваться приходилось чуть ли не на ощупь. Больше всего он боялся, что где-то лестница на верхние этажи может обвалиться, что в итоге всенепременно закончится как минимум сломанными ногами. Но бетон все еще был крепок. Оказавшись на третьем этаже, Витя по памяти прикинул, где находится окно с выходом на пожарную лестницу. В такой комнате у него будет два пути для необходимого отступления. Прислушался. Снизу начал доноситься шорох. Стараясь ступать как можно более тихо, Витя на цыпочках добрался до, предположительно, нужной комнаты. Да, вон лестница, виднеется в выбитом окне. Никакой мебели или другого вида укрытия в комнате не предполагалось. Лишь только соседнее небольшое помещение, где расположились остатки унитаза. Что ж, Макс сам разрешил защищаться любой ценой. Поморщившись, Витя взял увесистый осколок в качестве дополнительного средства обороны. Спрятавшись за углом, принялся ждать.       Раскатистое дыхание ликана можно было услышать даже без волчьего слуха. Оно эхом отзывалось по каждому кирпичику пятиэтажки. Вите подумалось, что было бы неплохо и превратиться. Зажмурившись, он стал прокручивать в голове события прошедшего дня, стараясь высвободить волка. Но все, чего он смог добиться – лишь легкое покалывание в спине.       «К черту!» – пронеслось в голове у него.       Как только в проеме появился силуэт морды ликана, Витя с размаху заехал по ней куском унитаза. Ликан фыркнул, отряхиваясь от осколков. Не теряя ни секунды, Витя кинулся в сторону окна, запрыгнул на подоконник и на ходу зацепился за поручень, ловко перескочив при этом на ступеньку, как заправский гимнаст. Ржавая лестница пошатнулась, но вес подростка все же выдержала. Времени соображать дальше не было, и Витя полез на крышу.       Он был уже на подступах к крыше, когда лестница пугающе заскрипела. Витя бросил взгляд вниз. Ликан полз следом.       – Вот же… – выругался Витя.       Отступать было уже некуда. Оказавшись на крыше, Витя отчаянно застрелял глазами по сторонам. Абсолютно плоская поверхность. Прятаться негде. Защищаться тоже нечем. Фиаско.       Угрожающий рык ликана оповестил подростка, что не мешало бы предпринять хоть что-то. Макс уже был одной ногой (лапой?) на крыше. Витя побежал в противоположную сторону здания, но ликан настиг его за несколько прыжков и повалил на землю.       – Ты труп, – оповестил Витю превратившийся Макс.       – Я уже понял, – вздохнул он. – Сколько я продержался?       – Чуть меньше трех минут, – ответил Макс. – Оценка – два. Скажешь, в чем твоя основная ошибка?       – Я забрался на крышу, вместо окна пятого этажа, тем самым оказавшись на открытой местности без возможности спрятаться? – Витя был почти уверен, что прав.       – Нет, – уничтожил его предположение Макс. – Это второе. Главное – ты не превратился. Человек никогда без специального оружия не справится с ликаном. Запомни – никогда. Спускаемся и начинаем заново.       – Да, мне стоило сказать пара-выра за себя, – слабо улыбнулся Витя.       – Шутить будешь, когда результат появится, – грозно заявил Макс. – Давай, вперед!       Результат появляться не горел желанием. Как бы Витя не извращался в попытках спрятаться и продержаться десять минут – Макс его находил. После чего начиналась самая неприятная часть – его нравоучения. Которые, ко всему прочему, не блистали особой оригинальностью. Но тут уж была не его вина. Превратиться Витя, как и в прошлый раз, не мог. Лишь один раз ему удалось достичь желтого цвета своих глаз, но толку от этого не было никакого.       Сейчас он отчаянно пытался подавить рвотный позыв. Памятуя еще с прошлого занятия о неприятном запахе с пятого этажа, тот еще на втором забеге установил, что он исходит из одной комнаты. Решив одолеть Макса хитростью, сбив с толку его обоняние, тот спрятался там и сидел в самом дальнем углу, отчаянно высматривая на горизонте ликана. Секундомер только-только перевалил за шесть минут. Уже что-то.       «И как я только родителям буду объяснять весь этот смрад? А мне еще с Аней завтра встречаться. Точно не один час в душе придется провести по возвращению домой» – уныло подумал он.       За окном раздался неприятный скрежет. От неожиданности Витя аж заткнул уши пальцами.       «Да какого черта? Это еще что такое?»       В окне показалась когтистая лапа ликана. А затем и ее обладатель, будто улыбающийся во все свои острые зубы.       – Нечестно! – в сердцах воскликнул Витя, вскакивая на ноги. – Ты не говорил, что можешь с помощью когтей карабкаться по стене!       Ликан зарычал. Промычав что-то нечленораздельное, Витя рванул из комнаты, уповая на то, что сможет хотя бы побегать от Макса по этажам. Оставалось буквально две с половиной минуты. Есть шанс.       Вите на глаза бросилась абсолютно темная, без окон, комната. Он вспомнил, как Сережа говорил, что смог его дезориентировать в темноте школьной котельной. Витя сомневался, что у него получится такой же фокус, ибо на улице уже и так хоть глаз выколи. Но все же в этой комнате было еще темнее. Так что была-не была.       Слишком поздно он сообразил, что земля ушла из-под ног. И что комната была вовсе не комнатой. А шахтой лифта.       – СУ… – только и успел крикнуть он, прежде чем начать падать.       – Малой! – закричал Макс, кидаясь на помощь.       Но было поздно. Макс беспомощно засеменил руками перед пустым проемом, с ужасом всматриваясь в бездну. Внутри все похолодело. Слова застряли в горле, отказываясь выходить наружу.       Тут из шахты раздалось рычание. Скрежет когтей. А снизу на Макса надвигались с ураганной скоростью два желтых глаза. Видимо из-за резкого выброса адреналина Витя-таки превратился. И, последовав примеру Макса, зацепился когтями за стену. Недурно.       Макс едва успел перекинуться, как оборотень, широко расставив лапы, вылетел из шахты, будто черт из табакерки. Завидев Макса, тот предупреждающе оскалился.       «Хорошо, Вить, молодец, – с ходу начал Макс. – Напугал же ты меня, хех. Теперь давай, бери себя в лапки и постарайся не быть животным».       Молодой оборотень переминался с ноги на ногу, будто никак не мог решиться на что-то. В его голове Макс уловил борьбу. Витя пытался взять верх. Но волк пока был сильнее.       «А у тебя неплохо получается, – Макс решил подойти к решению проблемы с помощью похвалы. – Твоя красавица тобой бы гордилась. Просто представь это. И я тоже горжусь тобой… друг».       Макса слегка кольнула совесть. Врать о «друге» было не обязательно. Или же…       «М-Макс… – внезапно услышал он у себя в голове. – С-С-Сер-рега… А-А-А-Аня…»       «Так ее Аня зовут? – обрадовался Макс. – Красивое имя. Виктор и Анна. Звучит, согласен?»       Ликан зашипел. Шерсть на голове вздыбилась. Все говорило о том, что он готовится к нападению. Но его не было.       «Давай, успокаивайся, – Макс слегка присел, выказывая свое расположение. – Тебе нечего бояться. Все хорошо. Ты выиграл. Продержался десять минут. Все честно».       Молодой щелкнул челюстями. Его слегка тряхнуло. Опустившись на четвереньки, ликан жалобно заскулил. И вскоре превратился в Витю, который тут же шмякнулся об землю с неприятным стуком.       – Я Человек-Паук, – пробурчал он, уткнувшись в бетонный пол.       Макс хотел уже было сказать что-то колкое, но передумал. А лишь протянул Вите руку помощи. Беспомощно посмотрев на своего наставника, тот все же ее принял.       – Чувствую себя хреново, – признался он.       – Это нормально, – успокоил его Макс. – Привыкнешь.       – Я… Я себя контролировал! – Витя постарался сказать это с энтузиазмом, но получился скорее возглас отчаяния.       – Вынужден тебя огорчить, но нет, – разочаровал его Макс. – На самоконтроль это было похоже слабо, хоть ты и пытался, справедливости ради. Превратился в ликана ты не сам. А самостоятельно стать человеком смог, потому что у меня получилось подобрать нужные слова.       – Блин, а я только начал собой гордиться, – вздохнул Витя.       – Ну, парень, я вот что хочу сказать – у тебя все же есть для этого повод. Все же прогресс у тебя есть. Маленький, но есть. Подумаю на досуге, как так же креативно подойти к следующим тренировкам – глядишь, и сможешь себя контролировать научиться до полнолуния. Недельки две у нас в запасе где-то есть.       – Надеюсь, – грустно отозвался Витя. – Ну, зато десять минут продержался       – Тут спорить не с чем. Продержался. Ставлю тебе три с плюсом, – заявил Макс.       – Ты жестокий, – насупился Витя. На глаза попалась черная дыра шахты лифта. По спине у юноши прошел холодок. – Черт, откуда ей здесь взяться было? В здании всего пять этажей!       – Так это ведь не жилое здание было. Если я не ошибаюсь, то раньше это был санаторий-профилакторий, – Макс задумчиво провел пальцами по бороде. – Наверное, для стариков соорудили. Вряд ли она проектировалась с расчетом на то, что один дурной ликан решит научиться летать.       – Слушай… А когда я упал… Ты ведь испугался, верно?       – Что? – надменно хмыкнул Макс. – С чего вдруг? Даже если бы ты переломался, то максимум через два-три часа все исцелилось бы.       – Ты же мне сам сказал, – хитро улыбнулся Витя. – Еще, помнится, другом назвал.       – Это я специально. Сказал же – подобрал нужные слова.       – Ладно, Макс, как скажешь, – кивнул Витя.       Подросток счел лишним добавлять, что, будучи ликаном, он прекрасно слышал стук сердца Макса. Уж что-что, а слух было не обмануть. Он действительно переживал за него. Витя довольно улыбнулся.       «Прогресс, Макс. Прогресс. Ставлю тебе… Три с плюсом за общительность».