Оборотень

      Евгений Васильевич Игнатьев открыл глаза ввиду внезапно накатившего чувства необъяснимого волнения. Посмотрел на жену. Та мирно спала, слегка постанывая во сне. Он часто замечал это за ней, но спросить о природе этого явления не решался. Игнатьев считал, что сны это всего лишь сны. И ничего более.       Он еще с пару минут поворочался, пытаясь снова забыться. Но сон как рукой сняло. Он ощущал давление. Незримое, непонятное. Оно захомутало его и не собиралось отпускать. Игнатьеву лишь оставалось смириться с мыслью об очередной бессонной ночи и пойти на кухню, где он сможет посидеть, выкурить пару сигарет и постараться вернуть сон приемом внутрь относительно неплохой, хоть и дешевой водки. И при этом еще следовало бы не разбудить жену и дочку. Игнатьев не хотел нарушать их покой просто ввиду своего психологического состояния. Он на ощупь отыскал у прикроватного столика пачку сигарет и незримой тенью проследовал на кухню.       Краем глаза заглянул в комнату к дочери. Его маленький ангелок безмятежно лежала в обнимку со своим плюшевым мишкой, которого она называла Вонка, в честь Вилли Вонки из фильма про шоколадную фабрику. Он и цвета был соответствующего – бурый-бурый, почти как плитка молочного шоколада. Когда дочь заворочалась, то Игнатьев тут же закрыл дверь, искренне надеясь, что не он стал причиной ее беспокойства.       Игнатьев не стал включать свет на максимум, использовав лишь слегка приглушенное свечение лампы на кухонном столе. Раньше он часто задавался вопросом, для чего его жена приобрела данный аксессуар, ибо он считал, что лампа только занимает место. Но сейчас он понял. Она будто все знала наперед. Умничка.       Он достал уже начатую бутылку из холодильника. Затем одинокую рюмку из шкафа. На этом все. Ни закуски, ни запивки. Конечно, это у него было. Но Игнатьев не хотел. Дополнительно к водке подается только во время застолья. А он лишь хотел уйти в подобие беспамятства. Занюхать рукавом накинутой на голое тело первой попавшейся кофты будет достаточно. Когда первая рюмка опустела, Игнатьев закрыл глаза, чтобы подавить внезапное головокружение. Откинувшись на спинку, он все ожидал облегчения, но становилось только хуже. Дрожащими пальцами Игнатьев вставил в краешек рта сигарету и еле поджег цилиндр. Его чуть не вырвало, когда запах дыма смешался с водочным привкусом. Но он сдержался. Тут же затянулся второй раз. Стало легче.       Игнатьев подошел к окну. Лбом прислонился к его холодной и немного пыльной поверхности. Редкие огни Белоомутска напоминали ему, что он еще вроде как жив. В отражении Игнатьев едва заметил циферблат часов – почти два часа ночи. Затем его взгляд упал на черный Гелендваген, который плавно припарковался возле подъезда. И номер… Ох уж этот номер. Игнатьев сразу понял, чья это машина. Номер стал лишь косвенным подтверждением. Он их ждал. Знал, что они когда-нибудь да приедут. Это было неизбежно. Может, осознание этого и было причиной беспокойного состояния Игнатьева. Может быть. Может быть…       Игнатьев знал, что сейчас с заднего сиденья выйдут двое. Постоят, медленно покурят. И таким же неспешным шагом направятся в подъезд. Их не остановит какой-то домофон. Такие люди, которые этой ночью приехали за ним, они не обращают внимания на такие мелочи. Пока они курят, у Игнатьева есть еще возможность выпить вторую рюмку, одеться и выйти ждать гостей на лестничную клетку. Бежать уже все равно нет смысла. А так они хоть не разбудят жену с дочкой.       Мысленно он уже приготовился к боли. Сильной боли. Хотя, может у него получится. Получится выкроить еще времени. Ему-то всего нужно буквально месяц. И почему человек, который остался на заднем сиденье Гелендвагена не может еще подождать? Разве он не понимает, что Игнатьев не виноват в том, что просрочил нужную дату? Скорее всего, понимает. Но просто не собирается мириться с обстоятельствами. Может быть, если бы Игнатьев был бы более смелым в принятии каких-то решений, то он и сам мог бы сейчас быть на месте того человека. Но Игнатьев был слаб. А это значило, что ему суждено быть всегда под гнетом людей более сильных, чем он сам.       Игнатьев надел спортивные штаны, затем облачился в теплые зимние кроссовки, а поверх всего накинул уже давно забытую зимнюю куртку, которую доставал уже скорее по привычке. Но для нынешней ситуации она подходила больше всего. Игнатьев тихо открыл дверь и вышел в подъезд. Вновь закурил. И стал ждать.       Они действительно поднялись спустя каких-то пара минут. Сигаретный бычок даже не успел начать обугливаться. Двое злорадно улыбались. Им явно нравилась их работа. И они готовы были ее выполнять с максимальной самоотдачей.       – Это хорошо, что ты уже здесь, – оскалился один из них, поигрывая костяшками пальцев. – Сам спустишься или тебе помочь?       – Сам, – сухо ответил Игнатьев. – Мужики, только прошу, не кричите – у меня жена с дочкой спят…       – Условия еще будешь ставить? – живо вклинился второй. – Спускайся давай, чучело. Аркадий Игоревич не любит ждать. Впрочем, тебе ли не знать.       Игнатьев покорно последовал указаниям, стерпев удар рукой по затылку. Сейчас это не значило ровным счетом ничего. Пока что ситуация была даже отдаленно похожа на ту, которую вполне реально урегулировать. Если бы, если бы…       Аркадий Игоревич Берников грустно смотрел на улицу через тонированное стекло. С Игнатьевым у них были отношения чисто финансовые. Когда-то он, вместе со своим партнером, безвременно почившим от рук недавно объявившегося в этих краях волка-людоеда Кургановым, обратились к нему за финансовой поддержкой для развития своей торговой сети. Берников заинтересовался – то, что предлагали эти двое, на бумаге выглядело достаточно перспективно. Уровень конкуренции в Белоомутске по предлагаемому направлению был достаточно низок, а планируемое открытие приходилось на самую подходящую для старта продаж сезонность, что обещало довольно быстрое возмещение расходов. Договор был оформлен, Берников выделил необходимую сумму и пустил предпринимателей в вольное плавание, приставив к ним некоторых своих людей, дабы те докладывали о ситуации в проекте. И изначально все шло по заданному темпу. Но потом что-то пошло не так.       Сроки все откладывались. Берников уже начинал нервничать – то возникали проблемы с арендой помещения, то со СНИПами, поставщики жаловались на низкую предлагаемую цену. В один момент Игнатьев заявил, что Курганов просто-напросто украл часть выделенных Берниковым денег. Начались долгие судебные разбирательства. В итоге Берников понял, что зря лишний раз не проверил деловых партнеров на надежность, да и вообще сложившаяся ситуация повернулась таким образом, что в долги мог влезть уже непосредственно он сам, что в его планы совершенно не входило. Как итог, Берников затребовал у парочки возвращения выделенных финансовых средств. Целиком и полностью. И выделил им срок в три месяца.       А затем Курганов умирает. Основным носителем долга становится Игнатьев. И поскольку тот уже пусть и кое-как, но сумел вернуть четверть одолженной у него суммы, Берников пошел навстречу и дал тому еще месяц времени. Тот обещал уложиться в срок. И вот – срок вышел. И настало время возвращать долги.       Берников тяжело вздохнул, когда увидел вышедшего из подъезда Игнатьева. Он уже был слишком стар для всего этого. А ведь еще всего лишь каких-то двадцать лет назад… Впрочем, вспоминать дела минувшие тоже особого желания не было. Дело есть дело. А уговор есть уговор. Берников хрустнул спиной и вышел из Гелендвагена. В машине остался лишь только водитель.       – Ну здравствуй, Женя, – поприветствовал Берников должника.       – Аркадий Игоревич… – залепетал уже было он, но Берников его прервал:       – Давай без расшаркивания, ладно? Долг.       – Аркадий Игоревич, у меня еще нет достаточных средств…       Берников лишь закатил глаза. Дал сигнал одному из своих подчиненных. Тот сверкнул глазами и тут же достал из-под куртки биту, которую уже давно грел в руках. Та обрушилась на спину Игнатьева. Мужчина упал на колени. Куртка слегка смягчила удар, но боль в спине пронзила все тело.       – Вторая попытка, Жень, – Берников даже не смотрел на него. Его внимание было приковано к тусклому свету фонаря. – Долг. Не заставляй меня сажать тебя в машину, я правда не хочу доводить дело до таких крайностей.       – Аркадий Игоревич, ну поймите, месяц, который Вы мне дали – этого слишком мало, – Игнатьев говорил настолько быстро, насколько мог. Все, что он сейчас хотел – максимально полностью передать картину, пока не последовал новый удар. – Мы с Толей разделили в свое время деньги, я не знаю, что он сделал со своей долей и куда вложился. Я никак не могу претендовать на какую-то долю его имущества после его неожиданной смерти. А у меня просто элементарно не накопилось еще запрашиваемых Вами средств. Дайте мне хотя бы еще месяц, умоляю.       – Женя, Женя, – Берников-таки перевел взгляд на него. – То, что Курганов умер – не мои проблемы. И не твои. Твои проблемы – это долг. Который ты обещал погасить. Более того, должен был. Я был мягок с тобой, Женя. Поверь мне. Но мое терпение не самая крепкая вещь в этом мире. И оно закончилось. Я и так с вами двумя намучался за весь период нашего сотрудничества. Я уже не молодой, мне не нужны лишние поводы для стресса. А отсутствие денег, моих денег, Жень, это ой какой повод для стресса. Ты смерти моей хочешь?       – Н-нет, – заикаясь, прошептал Игнатьев.       – А видимо, хочешь, – повысил голос Берников. – Долг.       – Аркадий Игоревич…       – Ох, Женя… Ладно, ребят, помните его немного и грузите. Может, на природе у него голова быстрее заработает. А я замерз уже.       Люди Берникова довольно заулюлюкали. Лежащий на снегу Игнатьев сжался. Мысленно попрощался с семьей. Все его тело дрожало. И оно будет дрожать еще долго, если на нем останется живое место.       – Эй, шеф! – окликнул Берникова шофер. – Простите, что отрываю, но смотрите, какой кадр идет! Такое даже здесь не каждый день увидишь!       Все повернулись в одну точку, куда он указывал. Навстречу ним, пошатываясь, шел какой-то человек. Лица его было не видно, но зато прекрасно была заметна его нагота. Да, он был абсолютно голый. Посреди зимы!       – Ну вот, еще местных психов нам тут не хватало, – плюнул Берников. – Ребят, давайте, сделайте с ним что-нибудь, Женя подождет, так ведь, Жень?       Игнатьев коротко кивнул. Шофер был прав – некоторые жители Белоомутска хоть и отличались странностями, но такое он видел впервые. Ему правда, что ли, не холодно? Как такое вообще возможно? Человек хоть и был достаточно крупным в габаритах, но не настолько же, чтобы не ощущать продирающий до костей мороз. Внутренний голос Игнатьева забил тревогу. На каком-то подсознательном уровне он ощутил первобытный страх. И он не шел ни в какое сравнение со страхом от избиения. Это даже не был страх быть убитым. А страх чего-то, что намного хуже смерти.       – Эй, Адам! – крикнул один из бугаев. – Нам всем кажется, что ты немного заблудился. Дуй отсюда по-хорошему, пока у нас еще достаточно терпения!       Незнакомец остановился. Медленно покрутил головой. А затем завыл. Коротко и протяжно. И совершенно не как человек. Это был вой самого настоящего зверя.       Все замерли от ужаса. Игнатьев заметил, что побледнел даже наверняка видавший виды Берников. Улучив момент, Игнатьев прижался к колесу Гелендвагена, будто оно было способно его хоть как-то защитить от творившегося ужаса.       Незнакомец тем временем упал на колени. Его начало трясти. Волчий вой смешался с криком вполне человеческим.       – Шеф? – дрожащим голосом спросил у Берникова его человек, который еще недавно с наслаждением прошелся по спине Игнатьева. Но тот молчал. Все старое тело бизнесмена заходило ходуном от накатившей волны страха. Такого же, который испытывал сидящий фактически у него в ногах Игнатьев. Оба смотрели на трясущегося человека, совершенно не отдавая себе отчет в том, сколько он уже бьется в такой агонии. А затем он встал. И это совершенно не было человеком. Тусклый свет медленно рисовал очертания нечто ужасного. И финальным штрихом этой жуткой картины стало скалящееся лицо оборотня.       – Господи! – только и смог выдавить из себя Игнатьев. Берников, услышав его, будто вышел из транса:       – Стреляйте! Убейте эту тварь!       Двое тут же выхватили пистолеты. Каждый из них выпустил по обойме. Но оборотень не дрогнул. Слюна ручьем текла из его пасти. Желтые глаза зловеще сузились. Если что и было воплощением зла в этом мире, как в тот момент подумал Игнатьев, так это эти глаза. Без капли сострадания. Без единого намека на пощаду.       Омега рванул вперед. Прихвостни Берникова даже не успели никак защититься. Первый лишился головы сразу же. Второй еще успел что-то крикнуть, но тут же оказался насажен на лапу оборотня. Тварь пробила ему грудную клетку без каких-либо видимых усилий. Затем презрительно отшвырнула. Взгляд оборотня ожидаемо упал на место стоянки Гелендвагена, где в ужасе ждали своей участи остальные.       Берников схватился за сердце. Медленно сполз на землю. Игнатьев, воспользовавшись ситуацией, тотчас же нырнул в машину, где начал отчаянно пытаться забиться под водительское сиденье. Он не мог даже крикнуть дрожащему шоферу, чтобы тот поскорее заводил движок и валил отсюда к чертовой матери. Страх сковал его полностью.       Омега подошел к лежащему на земле Берникову. Тот тяжело дышал и, не моргая, смотрел на нависшего над ним ликана.       «Придет серенький волчо-о-ок и укусит за бочок!» – вспомнил он старую колыбельную.       Берников был еще жив, когда Омега раздавил его голову лапой. Хруст черепной коробки неприятным гулом прошелся по ушам выживших. Затем оборотень вальяжно обогнул машину. Заглянул в лобовое стекло. Его и шофера разделяло лишь оно. Омега будто любовно поигрался когтями по капоту. Игнатьев в тот момент мог поклясться, что услышал дьявольский смех.       Монстр подошел к водительской двери. Втянул носом воздух. Лишь только в этот момент шофер сообразил, что нужно срочно заводить машину и уезжать. Как можно дальше от этого проклятого ПГТ. Но было уже поздно. Легким движением лапы, ликан вырвал дверь Гелендвагена и вытащил кричащего водителя. Его предсмертные вопли, окончившиеся мерзким бульканьем, должен был слышать весь Белоомутск. Но никто не вышел.       Игнатьев остался один. Он обмочился. Если до этого у него был шанс на спасение, то теперь он приобрел билет в один конец. Оборотень уловил запах мочи. Игнатьев видел лишь тень твари, которая аккуратно влезала в салон. Затем показалась и приплюснутая морда. Зеленоватого цвета сопли раздувались из ноздрей. Гулкое рычание твари заглушало собой звук недавно заведенного мотора. Перед глазами Игнатьева вскоре показались и лапы оборотня, с когтей которых капала горячая кровь. Омега еще раз втянул воздух и медленно повернул морду в сторону сжавшегося человека. Игнатьев еле слышно пискнул, когда ликан схватил его за шею. Видимо, оборотень уже не чувствовал нужды куда-то торопиться, ибо в противном случае Игнатьев уже был бы давно мертв. Чудовище облизнулось.       Человек смотрел в глаза монстра и отказывался верить в то, что эти два адских пламени будут последним, что он видит. Нервы сдали окончательно. Он заплакал. Горько, отчаянно, надрывно. Он не питал надежды разжалобить чудовище. Просто произошло то, что должно было произойти. Игнатьев в отчаянии прикоснулся к жесткой шерсти на морде чудовища. Все кончиться для него должно было спустя считанные секунды.       Внезапно оборотень заорал диким, необузданным криком. В глазах – ярость и боль. Омега разжал лапу и выскочил из салона. В полуобморочном состоянии, Игнатьев увидел стрелу, торчащую из его бедра. Ликан рвал и метал. Схватившись лапой за стрелу, тот с силой ее выдернул вместе с мясом и, завыв в такт зимнему январскому ветру, устремился в сторону леса.       В ушах у Игнатьева звенело. В глазах двоилось. Он лежал ни жив, ни мертв, абсолютно потеряв связь с окружающим миром. Когда около машины замаячили какие-то силуэты, то он инстинктивно вжался в днище автомобиля. Он дрожал от страха, надеясь, что это не оно вернулось, что оно не оклемалось и не решило закончить свой демонический крестовый поход.       Даже когда Игнатьев услышал звуки человеческого голоса, то все еще отказывался верить, что это происходит на самом деле. Что этот кошмар, этот ужас неизмеримой глубины, наконец закончился:       – Константин Геннадьевич, одному повезло!       Игнатьева пришлось вытаскивать из остатков Гелендвагена силой. Он кричал и брыкался. Константину пришлось влепить ему довольно увесистую пощечину. Жалеть выжившего сейчас было некогда. Нужно было привести его в чувства.       – Тебя укусили? – серьезно спросил он Игнатьева, когда тот более-менее успокоился.       – Что… что… что… – тот непонимающе смотрел на Константина, все еще не до конца осознавая происходящее.       – Тебя укусили? – с нажимом повторил Константин, осматривая Игнатьева при помощи фонарика. – Отвечай, сейчас же!       – Братик, успокойся, – хмыкнул Антон. – А то он сейчас не только обоссытся, но еще и обосрется. У тебя на руках, между прочим.       – Завали, а? – Константин посмотрел на брата с неприкрытой злобой. – Если его заразили, то нам срочно нужно будет искать место для его изоляции, пока яд полностью не проник во все тело!       – Я укусов не вижу, – отрапортовал Данила, который помогал с осмотром. – На шее отпечатки, небольшие порезы, но это от когтей. Кажется, он чист.       Игнатьев потихоньку приходил в себя. Первым делом закурил. Некоторые из жителей Белоомутска уже и сами подоспели к месту происшествия. Так что Антону, прикрываясь липовой справкой ветеринарного контроля, пришлось разгонять любопытствующих, стараясь по возможности отвлекать внимание от трупов. Получалось с переменным успехом – изредка доносились вскрики. Какая-то женщина упала в обморок.       – Снова нападение…       – Какой ужас!       – Так, с меня хватит, я уезжаю из поселка!       – Я все из окна видел! – раздался откуда-то сверху пьяный возглас. – Никакой это, нахрен, не волк был! Оборотень это самый настоящий!       – Опять обпился, проклятый!       – Петровна, да ты сама глянь – там же бойня самая натуральная!       Константин потер пальцами у висков. Такого в его практике еще не наблюдалось. Все оборотни, которых он когда-либо убивал, были скрытными. Они старались не показываться на глаза людям и не заходили в города. Охотились как можно дальше от большого скопления людей. Этому же Омеге, как его назвал тот молодой ликан из общины, было на это абсолютно плевать. Он вполне охотно убивал в городских джунглях, не боясь никого и ничего. И убивал с особой изощренной жестокостью. Константину пришлось даже задержать дыхание, когда он увидел около колес человека с размозженной головой.       – Что ты видел? – вновь обратился он к Игнатьеву, когда тот закурил вторую сигарету подряд.       – Я не знаю, – простонал тот. – Но я больше не хочу этого видеть. Никогда в жизни.       Макс стоял чуть в стороне. Волчий слух улавливал крики даже за километры от поселка. Он спешил, как мог. Но он опоздал. Охотники уже были там. Связываться с ними не было никакой необходимости. Постояв еще какое-то время, Макс, кипя от злости и своей беспомощности, повернул назад в сторону общины.

***

      Произошедшее для Вити пока еще было тайной. Никто из его родителей, когда он завтракал, не подал и виду. Антон вполне мог проболтаться, но тот вместе с Данилой и Женей после того, как они относительно урегулировали ситуацию и разобрались с телами, отправились по следам Омеги. Константин все ждал хоть какого-то положительного результата, но Антон его совершенно не обрадовал – ликан оказался не из глупых и мастерски запутал следы. Охотники остались ни с чем.       Поэтому гнетущая тишина на улице заставила встретившихся, как обычно, перед школой Витю с Сережей тихо недоумевать. Хотя в неведении были не только они. Ситуацию замяли, насколько это было возможно. Впрочем, в Белоомутске слухи быстро расползались. К вечеру ночное происшествие стало уже достоянием общественности. Об очередном нападении знали точно все.       Но до вечера надо было еще дожить. И сомнения в этом у Вити появились, когда перед входом в школу он встретил Леху. Обычно капитан никогда здесь не задерживался. По крайней мере, на Витиной памяти. А в этот раз он явно кого-то ждал. И, памятуя о вчерашней встрече, Витя догадывался, кого именно.       – Блин, – прошептал он.       – Думаешь, хочет обсудить вчерашнее? – Сережин вопрос был, скорее, риторическим.       – Ну, вряд ли он решил покормить белок перед школой, как мы с тобой недавно, – хмуро ответил Витя. – Ладно, идем, будто ничего не случилось.       – Да, идем, – кивнул Сережа.       – Может, ты там, не знаю, пошутишь? – у Вити была легкая паника.       – Я тебе чего, клоун? – возмутился Сережа.       – Нет, но если мы пройдем мимо него молча…       – Вить, можешь подойти!       – …это будет очень подозрительно… Да, Леш, что-то случилось?       Мысленно Витя уже хотел поскорее попасть на урок русского языка. Он даже вроде как выучил различия между этими треклятыми оборотами. Он согласился бы еще раз получить легкий нагоняй от Антонины Сергеевны за то, что как-то увлекся и вместо важного конспекта по литературе весь урок писал какое-то очередное глупое стихотворение. Да что угодно было бы лучше происходящего!       – Да, случилось, – Леха говорил убийственно спокойно. И так же спокойно он ткнул Вите в нос экран своего телефона. – Это что?       Сережа аккуратно выглядывал из-за спины, пытаясь оценить происходящее. Быстро пробежался глазами по экрану. После прочтения его лицо приобрело максимально страдальческое выражение.       – Это? – Витя решил прикинуться дурачком, хотя прекрасно понимал, что ему следует также обратить внимание на изображение на экране. – Телефон, как я понимаю.       – Да что ты? – саркастично спросил Леха. – Это я и без тебя знаю. Читай!       Выхода другого не оставалось. Витя надеялся, что все хотя бы не так плохо, как он уже напредставлял себе. А на экране было высвечено сообщение. Естественно, от Насти.       «Привет! Слушай, прости меня, пожалуйста, но я тебе должна это сказать. Я знаю, что тебе будет больно это слышать... Просто я вот так подумала и поняла, что нам не надо встречаться. Только, пожалуйста, не спрашивай почему, просто я сама не знаю ответа на этот вопрос, я просто это чувствую... Мне, наверное, сразу надо было тебе это вчера сказать, но не знаю, что-то я не смогла, прости меня, я не хочу мучать ни тебя, ни себя... Только не думай что дело в тебе, совсем даже наоборот. И, Леш, дай мне времени немного подумать, ладно? Мы с тобой все обсудим, как только у меня все внутри устаканится. Прости меня еще раз <3»       С одной стороны, Витя испытал облегчение. Цветаева не сказала прямым текстом, что Витя имеет к ее решению какое-то отношение. С другой стороны… Это всего лишь попытка себя успокоить. Настя затеяла какую-то игру. И сейчас левым в этой игре получился он. Нашла-таки способ его достать. Зараза.       – Леш, мне жаль, что у вас так получилось, но зачем ты мне об этом рассказываешь? – Витя постарался вложить в эту фразу максимальное недоумение.       – Да вот, знаешь, как-то странно, я застаю тебя у своей девушки дома, а в итоге вечером она мне пишет это. Слишком забавное совпадение, не так ли? А еще если учесть, что вы когда-то встречались…       – Что? – тут Витя уже действительно опешил. – А почему я об этом узнаю только что?       – Началось, – отвел глаза Сережа.       – Витя, хватит из себя строить дурака! – Леха уже начинал злиться. – Все прекрасно помнят, как вы раньше тесно общались. Да и Настя сама мне об этом говорила.       – Но это ведь… идиотизм! – Витя окончательно растерялся. – Мы просто дружили и… Все! Ничего между нами не было! И вчера тоже ничего не было, если тебе интересно!       – Занятная ситуация получается, – Леха все же старался не потерять лицо. – Ты не при чем, я не при чем, но она со мной рассталась… Прям вот ну никто совсем не виноват!       – Слушай, – веско ответил Витя, стараясь тоже держаться максимально спокойно. – А тебе не приходило в голову, что она просто нас с тобой двоих обвела вокруг пальца? Да, я был в нее влюблен, не отрицаю. Но…       – Что ж, видимо, ты добился своего, – горько усмехнулся Леха. – А я ведь начал считать тебя в какой-то степени другом. Помог тебе в состав пробиться. А ты мне такой монетой отплатил.       Витя нервно сглотнул. Эти слова больно резанули в районе груди. Лучше бы Леха ему в морду дал, честное слово.       – Леш, я не…       – Все, хватит, – прервал он его. – Не хочу. Хорошего тебе дня, Вить.       Случайно он задел его плечом или же нет – Витя не стал задаваться этим вопросом. Ему хотелось продолжить. Поговорить. Как-то убедить. Но рука Сережи на плече вовремя остановила:       – Друг, дай ему побыть одному. Он все равно тебя не станет сейчас слушать. Остынет, и ты с ним поговоришь.       – Давно я себя не чувствовал так паршиво, – признал очевидное Витя.       – Все наладится, Витек, не кисни, – Сережа постарался улыбнуться как можно более жизнерадостно. – Пойдем на урок, времени не так много осталось.       Поддержка друга в этот раз не возымела должного эффекта. Витя все равно чувствовал себя подавленным. Казалось, что даже волк внутри жалобно поскуливает. Но это было всего лишь видением. На самом деле он был на удивление молчалив еще со вчерашнего вечера. Лишь только ночью Витя один раз проснулся от странного ощущения покалывания в ноге. И это не было похоже на мышечные судороги. Витя сам не знал, как это описать. Резкая секундная боль. И вот он резко просыпается, но боль тут же стихает.       Не зря говорят, что у страха глаза велики. Вите казалось, будто на него смотрят абсолютно все. Будто каждый уже в курсе того, что произошло. Это весьма напрягало. Сережа в ответ на это в очередной раз попросил не забивать голову. Но Витя никак не мог от этого избавиться. Натянув капюшон, он молниеносно проскочил в мужскую раздевалку, где наскоро переоделся. Полноты ощущений добавлял внезапно разошедшийся слух, который будто специально начал подчеркивать каждое слово вокруг. И еще при этом умудряться как-то каверкать.       – Может, тебе аспирину дать? – обеспокоенно спросил Сережа.       – Не думаю, что это поможет, – ответил Витя. – Постараюсь сейчас отвлечься и…       – БУ!       – Твою мать!       Света собственной персоной. Подкараулила друзей у выхода из раздевалки. Она задорно рассмеялась, глядя на испуганное Витино лицо:       – Да, Соколов, видел бы ты сейчас свое отражение в зеркале, вот умора-то!       – Ларионова! – прошипел Витя. – Ну, ты думай хоть иногда, чего делаешь!       – Даже не скажешь, как рад меня видеть? – подмигнула она, повесив руки ему на плечи.       – Рад, блин, до жопы, – буркнул Витя.       – Да ну тебя, – фыркнула она. – Сереж, ну ты хоть рад?       – Да мы все рады, Свет, – заверил он ее. – Просто Витька тебе явно не надо было сейчас пугать, он малясь на нерваке.       – Как, в принципе, девяносто процентов своего свободного времени, – хихикнула она.       – Тебе, смотрю, уже намного легче, – потихоньку начал сменять гнев на милость Витя.       – Да, – она говорила с такой радостью, будто вылечилась не от какой-то простуды, а от вполне серьезного заболевания. – Мне еще вчера вечером легче намного стало. Я все же хотела перестраховаться и посидеть еще сегодня дома, но уж больно грустно было. Вот и подумала – все равно температура спала, чего дома сидеть зря?       – Очки на радостях забыла? – хмыкнул Витя.       – А, нет, – Вите на секунду показалось, что Света немного смутилась. – Мама наконец-то линзы купила. В качестве извинения за моральную травму, связанную с моим позавчерашним походом в школу.       – Это замечательно! – Витя поймал себя на мысли, что раньше никогда не обращал внимания на то, какие у Светы пронзительно голубые глаза. Раньше они не были такими яркими. Скорее всего, эффект линз. – Осталось тебя только отучить пугать друзей – и будешь идеалом.       – Я и так прекрасна, – уверенно заявила она, слегка при этом распушив свои волосы.       – Ребят, если вы закончили миловаться, то нам, вроде как, на русский пора, – напомнил Сережа.       В классе Витя первым делом случайно столкнулся взглядом с Настей. Та сидела с таким же взглядом, как и вчерашним вечером, но он не мог не отметить, что уголки ее губ при его появлении слегка дрогнули. Витино лицо осталось железобетонным. Но все же внутри зажглись весьма противоречивые эмоции. Правда, на этот раз, без романтики. А, скорее, вызванные недопониманием ее плана действий. Если она действительно хотела рассорить их с Лехой, то почему было не сказать прямо о том, что между ними было в субботу? Испугалась? Или за этим стоит что-то другое?       «И почему у меня стойкое ощущение, что я опять все усложняю?»       Конечно, Витя понимал, что ему сейчас стоило бы думать в первую очередь о том, что говорит Антонина Сергеевна, но сейчас это только отвлекало. И записи в тетради он делал скорее на автомате, нагло пользуясь врожденной грамотностью. Он разрывался на части. Нужно все решить. И как можно скорее. И плевать уже на вечно трущуюся рядом Таню. Будет он еще бояться, нашли дурака!       Как только прозвенел звонок с урока, Витя уже было направился исполнять задуманное, но Сережа тут же схватил его за руку:       – Я догадываюсь, что ты хочешь сделать, так вот, не стоит.       – Я всего лишь хочу спокойно у нее спросить, чего за фигня, – возразил Витя на Сережино предупреждение.       – Да что тебе все в последнее время поговорить-то неймется! – ругался Сережа. – Ты сейчас только все хуже сделаешь. Прислушайся к своему голосу разума, ко мне то бишь, и не контактируй сейчас ни с Лехой, ни уж, тем более, с ней.       Витя оставалось лишь тихо бурчать про себя. Сережа его уже не отпустит, это наверняка. Еще раз взглянул на Настю – та ответила ему косым взглядом, слегка хмыкнула и поспешила за Таней, которая уже о чем-то переругивалась с Ермаковым.       – Чего замерли? – присоединилась Света к друзьям.       – Учу Витька уму-разуму, – ответил Сережа. – А то ему все поговорить охота, но не с кем, бедненькому.       – Сереж, ты мне все больше и больше начинаешь нравиться, – хмыкнула Света. – Часто ты занимаешься его воспитанием?       – Каждый Божий день, Светик. Он же без меня как без рук, косяк ходячий.       – Может мне вас наедине оставить? – развел руками от возмущения Витя. – А то вы неплохо так спелись в вопросе моего воспитания, смотрю! Меня мама с папой так не воспитывают, как вы двое!       – Ну, кто если не мы, как говорится, – ткнула его Света. – Солнце, ты не серчай, совместными усилиями мы с Тихоновым сделаем из тебя человека разумного.       – Ох, за что мне это все, – обреченно пробормотал Витя.       – Ребят, – голос у подошедшей к ним Вики слегка дрожал. – Вы слышали новость?       – Нет, но сейчас, видимо, услышим, – Сережа слегка напрягся.       – В подслушке нашей написали – сегодня ночью волк снова напал.       Витя почувствовал, как у него задрожали руки. Беспокойным взглядом переглянулся с друзьями. Те ответили ему такой же паникой. Снова Омега. Тварь унесла еще чью-то жизнь. Жгучая ненависть наполнила сердце. А на плечи будто начало давить нечто незримое. «Нет. Хватит. Я доберусь до тебя, паршивый ублюдок. Чего бы мне это не стоило», – пообещал он, пытаясь сохранить самообладание.       – И? – с ледяным спокойствием выдавил он.       – Пишут, что напал на пятерых человек посреди поселка, недалеко от новой школы. Одному лишь посчастливилось выжить. Но это даже не самое пугающее – трупы пропали. Будто ничего и не было.       – В смысле «пропали»? – переспросил Сережа.       – Вот так вот. Когда подоспела полиция, то они ничего не обнаружили. Никаких тел, даже следов крови почти не осталось. Но прикол в том, что крики и выстрелы слышал, наверное, весь двор, где было нападение.       – Бред какой-то, – нахмурился Сережа. – Позвоню сейчас маме, уточню.       Вытащив из кармана телефон, тот тут же отошел в сторонку на разговор. У Вити промелькнула догадка, что могло случиться с телами – его родственники постарались. Наверняка. Не хотят привлекать лишнее внимание. Или сеять панику. Понять можно было. Люди могут начать самостоятельно разыскивать волка, как в самом начале его нападений. Но тогда повезло, обошлось без жертв. Как ситуация сложится в этот раз не знает никто. Потому что если кто-то случайно столкнется с Омегой, то это будет конец.       – Вить, все нормально? – спросила Вика, заметив его озадаченный взгляд.       – Да, просто воспоминания нахлынули, – тихо ответил он. – А кто погиб?       – Неизвестно. Говорю же, все следы нападения будто исчезли.       – Кому выгодно заметать следы этой зверюги?       Света задала вопрос, обращаясь больше к Вите. Он ей так и не рассказал об Охотниках. Не хотел пугать ее еще больше. Но, видимо, придется. Раз уж устроили Волчий клуб, то никаких секретов. Но не сейчас. Не при Вике, которая пребывает в счастливом неведении.       – Наверное тем, кто поставил ту ловушку в лесу, – попытался он ей тонко намекнуть.       – Ловушку? – не поняла Вика.       – На прошлой неделе мы втроем гуляли в лесу и там наткнулись на одно хитроумное приспособление. Очевидно, что для поимки нашего волка, – пояснил Витя, сделав акцент на последнем слове.       – Подожди, хочешь сказать, что кто-то специально охотится на… – выпучила глаза Света.       – Именно, – остановил ее Витя.       – Не понимаю, что такого удивительного, – пожала плечами Вика. – Волка давно уже пора ловить.       – Соколов, на пару слов, – жестко потребовала Ларионова, схватив Витю за рукав и отведя в сторону. – Я не поняла, ты сейчас на полном серьезе говоришь, что кто-то специально охотится на оборотней?       – Да, Свет, оказывается, существуют Охотники на оборотней. Я сам недавно только узнал. И говори тише, ради бога, услышит же кто-нибудь, – шикнул Витя.       – И когда ты мне собирался об этом сказать?       – Тебе-то какое дело? Это мне нужно волноваться, а не тебе, – чуть отстранился под таким напором Витя.       – Придурок, я переживаю за тебя. Если с тобой что случится, я…       – Так, ребят, есть новости, – вовремя окликнул их Сережа. – Маму действительно вызывали среди ночи. В отдел этой ночью столько звонков было, форменное безумие творилось. И когда полиция прибыла на место происшествия, то там действительно уже кто-то до них похозяйничал. Мама расспросила одного мужика, который, как он говорил, видел все, что произошло. Но, по словам мамы, он был малясь в неадеквате, нес какую-то ахинею. Так что, обрадую вас, нападение действительно было.       – Какую ахинею? – тут же спросила Вика.       – Эммм, – Сережа замешкался. – Типа… – глянул на Витю. Тот едва заметно кивнул. – Он утверждал, что нападение совершил оборотень. Говорит, лично видел, как какой-то человек превратился в волка. А потом, якобы, появились странные люди, оборотня подстрелили, сами всех разогнали, кто сбежался на крики, тела погрузили в какой-то фургон, и отогнали машину, которая принадлежала жертвам.       Витя проанализировал сказанную Сережей информацию. Да, в своих рассуждениях он оказался прав. Семья его постаралась. Причем на славу, раз даже оперативники тети Наташи почти не смогли ничего обнаружить.       – Интересно получается, – Витя ожидал, что Вика воспримет эту новость как какой-то фарс. Но она, на удивление, отнеслась достаточно серьезно. – Солнечный, как ты смотришь на то, что все упоминания о нападении на тебя взяли и исчезли из интернета?       – Чего? – до него не сразу дошла вся интересность ситуации. И как, блин, его родители это только провернули?       – Вот так вот, Вить. Кто-то явно заметает следы. Вы же знаете, что это не первые случаи нападения животных у нас?       – Слышали, – кивнул Сережа. – Мужика погрызли. Девчонку какую-то из соседнего района. Но это давно уже было.       – Не только, – поправила его Вика. – Я же ведь о том, что упоминания о Вите стерли, еще на выходных узнала. Меня это заинтересовало. Ну, я аккуратно у родителей поспрашивала. Они мне и рассказали. О тех двух случаях как раз. И еще, будто в нашем лесу парочка туристов пропала. Где-то лет пять назад. А еще вы сами должны помнить, как пропала девочка с нашей школы. И, представьте себе, случилось это немногим позже пропажи тех туристов.       – Чего-то припоминаю, кстати, – призадумался Сережа. – Девочку уж точно. Лиза ее звали. Никого из них так и не нашли, насколько я знаю. Глухарь что по одному, что по второму делу.       – Вик, к чему ты все это клонишь? – спросил Витя, опасаясь возможного ответа.       – Считаю, что пора нам возродить «Одноглазого пса»! – торжественно сказала она.       – Нет… – вздохнул Витя. Худшее его опасение подтвердилось.       – Древнее зло пробудилось, – усмехнулся Сережа.       – Ребят, у нас в Белоомутске происходит что-то странное. Понятное дело, что ни о каких оборотнях речи не идет, но что-то с этим волком и ситуацией вокруг него не чисто. Мы должны разобраться.       – Вик, то была всего лишь детская игра, – Витя чувствовал себя просто обязанным утихомирить подругу. – Нам было девять, и мы расследовали деятельность буйной фантазии старшеклассников, а сейчас люди гибнут по-настоящему. Я сам чуть не стал жертвой. Я помню эту тварь, и в ней нет ничего сверхъестественного. Но я совершенно не горю желанием встречаться с ней снова!       – О чем речь вообще? – Света чувствовала себя немного не в своей тарелке.       – Да в детстве мы втроем играли в детективов. Называли себя бандой «Одноглазый пес», – объяснил Витя. – Расследовали всякую хрень, вроде пропажи мелков с доски или чьих-то рюкзаков. Однажды нас старшаки разыграли, сказали, будто видели на футбольной площадке монстра ночью. Неделю мы улики искали. Как бы на этом и все.       – А почему «Одноглазый пес»? – все еще недоумевала Света.       – Звучало прикольно, – пожал плечами Сережа.       – Да какая разница! – продолжал сердиться Витя. – Мы не будем ничем таким заниматься. Это опасно!       – Вить, я же не предлагаю ночью гулять по лесу, – улыбнулась Вика в попытке успокоить разбушевавшегося одноклассника. – Пройдемся после школы до места нападения, осмотримся. Может чего-нибудь, да найдем.       Витя все силился подобрать контраргументы. Вика совершенно не представляла, в какую историю она собирается вляпаться. Он уже, так или иначе, втянул в историю с Омегой двух своих одноклассников. Троих человек в их Волчьем клубе было достаточно. Делать из него квартет, пока Омега на свободе, далеко не лучшая идея.       – Я за, – Светины глаза загорелись задорным огоньком.       – Витек, ну правда, ничего страшного, если мы после уроков смотаемся к тому месту, не произойдет, – рассудил Сережа.       – Ну да, ну да, с этого все и начинается – сначала пройдемся к месту преступления, а потом внезапно окажемся выпотрошенными в лесу, – бурчал Витя, чье негодование слегка заглушил звонок на литературу. – Знайте, я был против.       – Спасибо, солнечный, – подмигнула Вика и поспешила к себе за парту.       – А с вами у меня будет отдельный разговор, – Витя убийственным взглядом прошелся по Свете с Сережей.       – Соколов, не будь таким душным, – закатила глаза Света. – Она все равно ничего не узнает.       – Тем более, – вторил ей Сережа. – Своим таким подозрительным поведением ты лишь все усугубляешь. Успокойся. Если бы речь шла о каком-то хоть косвенном контакте с Омегой, то я бы сам уперся бы обеими ногами. Вика для меня такой же друг, как и для тебя, не забывай. И переживаю я за нее не меньше.       – Ладно-ладно, убедили, – сдался Витя. – Но если будет хоть какой-то намек на то, что что-то может пойти не так…       – Разбегаемся, как сурикаты, – ухмыльнулся Сережа.       Энтузиазму у Вити за весь день, который выдался еще той пыткой, не прибавилось. Постоянные косые взгляды то со стороны Насти, то со стороны Лехи и, что раздражало больше всего, Тани, выводили из себя. Из-за накапливающегося раздражения он продолжал демонстративно не разговаривать с членами «Одноглазого пса» и при каждом удобном случае выказывал свое недовольство. Чем в итоге заслужил справедливый тычок в ребра от Светы, сопровождающийся фразой «Задолбал, Соколов!», но в куда более грубой форме. Но все же побои от одноклассницы не затмевали его возмущение, касательно сложившейся ситуации. Отвлекала его лишь только переписка с Ирой. Билеты на самолеты были приобретены, рейс в семь утра. Витя старался не грустить лишний раз по этому поводу. Всеми силами он пытался убедить себя, что он только рад за нее, что уже завтра у нее начнется другая жизнь, вдали от всех этих ужасов. Но ощущение душевной пустоты наотрез отказывалось пропадать. Может потому, что до сих пор чувствовал себя виноватым. И за то, что не смог ничего сделать до ее отъезда в Лондон.       Оказавшись на свежем воздухе, Витя испытал огромное облегчение. Втроем они устроились около детской площадки недалеко от школы, где договорились подождать Вику, которой нужно было задержаться у исторички. Тем было лучше. Волчий клуб мог спокойно переговорить с глазу на глаз, без какого-то ни было увиливания.       Пригладив ладонью волосы, Витя обвел взглядом своих друзей. Те молчали, будто ждали от него какой-то вдохновляющей речи или что-то в этом духе.       «Хорошо устроились – сами меня вытащили, а теперь еще и делают вид, будто они тут и не при делах».       – В общем, пока Вики нет, расставлю некоторые точки над i – пропавшие тела наверняка дело рук Охотников, тут я уверен, и обсуждать что-то по этому вопросу бессмысленно. Наша задача, раз уж мы начали – отыскать следы Омеги. Хоть какие-то зацепки.       – Вить, подожди, – перебила его Света. – А ты не знаешь, кто эти Охотники? Откуда они вообще?       – Знаю, мои предки, – нехотя ответил Витя, тут же сделав предупредительный выпад рукой, заметив ее ошалелый взгляд. – Все вопросы потом. Охотники сейчас последнее, о чем мы должны волноваться. В принципе, вам двоим точно волноваться не о чем. А раз не волнуюсь я, то не должны и вы. Закрыли тему и больше не возвращаемся. Так вот, о чем это я… предки и Макс пытаются поймать Омегу, когда он ликан. Пока мы сидели в школе, я пытался обдумать стратегию от противного – нужно искать ублюдка, пока он человек. Собственно, почему я в итоге и согласился на все это. Вика обмолвилась, что кто-то там видел момент превращения. Значит, у нас есть возможность найти следы Омеги в человеческом обличии, отследить и выйти на того, кто нам нужен.       – Идея-то здравая. Удивительно, что мы не подумали об этом в первую очередь. Только суть в том, что я не думаю, что на месте происшествия уже что-то осталось, – призадумался Сережа. – Там уже кто только не был – начиная от обычных прохожих, заканчивая полицией. Бесполезная трата времени.       Витя уставился в одну точку, прокручивая в голове возможные дальнейшие варианты. Но в голову ничего, как назло, не лезло.       – Откуда-то надо начать, – наконец произнес он. – А других вариантов я не вижу.       – Есть еще вариант – понаблюдать за прохожими, – Света чуть запнулась, будто показалось, что говорит глупость. – Знаете, убийца ведь всегда возвращается на место преступления. Не ручаюсь за достоверность, я это все в сериалах слышала, но как вариант…       – Свет, очень здравая мысль! – похвалил ее Витя, из-за чего та тут же впала в краску. – Заодно обезопасим Вику – вы с ней возьмете на себя роли следопытов, а мы с Серегой займемся мимо проходящими.       – Но… – возразила было она.       – Никаких «но»! – решительно сказал Витя. – Я не хочу, чтобы Омега мог увидеть в вас двоих какую-то угрозу, если он действительно надумает вернуться.       – Я могу за себя постоять, – надулась она.       – Не сомневаюсь, – ободрительно улыбнулся Витя. – Но не в данной ситуации. Омега не какой-то пацан с соседнего района.       – Витек прав, Свет, – поддержал друга Сережа. – Вам двоим лучше не привлекать к себе внимания.       Света пробурчала что-то невнятное, но все же возражать не стала. Витя про себя выдохнул – не хватало ему еще только в который раз объяснять очевидное.       – Значит, итоговый план таков – дожидаемся Вику, затем идем к месту нападения. Вы с Викой внимательно изучаете окрестности, а мы с Серегой ненавязчиво опрашиваем прохожих. Глядим в оба. Будет важна каждая мелочь.       – Надеюсь, что мы обойдемся без дурацких опознавательных знаков, которые только больше внимания привлекают, – с надеждой спросила Света. – Не хочу, знаете ли, выглядеть дурой.       – «Одноглазый пес спешит на обед», – вспомнил Сережа детство. – У нас такая шифровка была.       – Вот об этом, Тихонов, я и говорила.       – Без шифровок, – неловко улыбнулся Витя.       – Спасибо, родной, – облегченно выдохнула Света.       Витя ответил ей озорным взглядом. Может, это и было слишком по-детски, но ему обязательно захотелось окликнуть ее с помощью этой незамысловатой фразы. Какое-никакое, но все же негодование с ее стороны принесло бы ему море удовольствия. А то в последнее время только нервы тратятся. А побесить Ларионову… Почему бы и нет?       – Ребятки! – окликнула их Вика, на ходу запихивая в сумку практикумы по ЕГЭ по истории. – Простите, Анна Александровна меня все никак не отпускала. Так, ну что, готовы?       – По первому Вашему требованию, Викунья! – подмигнул Сережа.       – Я не Викунья! – рассердилась Вика. – А ты сейчас у меня точно останешься без ушей!       – Я его даже подержу для тебя, – воодушевилась Света и коварно посмотрела в сторону Сережи.       – Серег, беги до Китая, не оборачиваясь! – с усмешкой в голосе выпалил Витя.       – Я пулше за ливом… Тьфу, иттить! – от вида двух воинственно настроенных девушек Сережа запутался в словах. – За пивом я!       – Иди сюда! – зловеще пропела Света.       – Хочу напомнить, что мы на стороне добра и света! Мы не должны сражаться друг против друга, как Капитан Америка и Железный Человек! Девчонки, ну вы же не серьезно? Витек, спаси!

***

      Макс и не думал, что дверь откроют сразу. Поэтому он терпеливо постоял еще с пару минут и повторно нажал на кнопку звонка. Дома кто-то есть, это наверняка. Волчьим слухом он слышал внутри копошение и неуверенные вздохи. Он мог бы позвонить еще раз, но знал, что это уже будет выглядеть невежливо. Наконец его терпение вознаградилось – хозяйка квартиры осторожно приоткрыла дверь.       – Вам что-то нужно? – сухо спросила она.       – Вы Маргарита Игнатьева, я правильно понимаю? – Макс включил все свое возможное дружелюбие. Выглядеть сейчас стоило максимально располагающе. Но не слишком. Чересчур открытые люди у незнакомых вызывают подозрение не меньше, чем чересчур закрытые.       – Да, а мы знакомы? – уточнила Маргарита.       – К сожалению, нет, – улыбнулся Макс. – Меня зовут Максим Семенов, Вы могли слышать о моем отце. Он…       – А, да, слышала, тот самый лесник, – Макса слегка смутило такое пренебрежительное обращение, но виду он не подал. – Что Вам нужно?       – Что ж, не буду юлить – община крайне заинтересована в поимке волка, который уже с месяц наводит ужас на местных жителей. Мы сами чувствуем себя далеко не в безопасности, несмотря на все условия, организованные моим отцом. Вашему мужу повезло, и он остался жив после нападения этого зверя. Так что я был бы очень рад поговорить с ним, выяснить хоть какие-то детали, это бы очень помогло. Никто не хочет повторения всех этих смертей. А пока волк жив – этого не избежать. Ваша помощь была бы неоценима.       Маргарита смерила взглядом гостя. Жителей общины она себе представляла совершенно иначе. Молодой человек же на пороге, если бы не небристость, выглядел весьма ухоженно и элегантно. Встреть она такого на улице – наверняка бы решила, что он из города. Или, того гляди, москвич. Да и речь его под стать внешнему виду – четкой и поставленной. Поколебавшись, она все же решилась впустить его.       – Максим, да? – переспросила Маргарита.       – Совершенно верно, – кивнул Макс.       – Максим, сразу говорю – если муж не захочет разговаривать, то я попрошу Вас уйти. Не мучайте его. Я боюсь представить, какой кошмар ему пришлось пережить.       – Я постараюсь быть тактичным ровно настолько, насколько это возможно, – заверил ее Макс.       – Верю. Проходите. Пальто можете повесить на вешалку, справа.       Поблагодарив хозяйку, Макс степенно вошел внутрь. Тут же принюхался.       – Простите, насморк, – спокойно ответил он, приметив реакцию Маргариты.       Запаха новообращенного не было. Только спирта, сигарет и рыбного супа. Значит, Игнатьева не укусили. Уже что-то хорошее.       Из дальней комнаты выбежала маленькая девчушка в обнимку с большим медведем. Она уже хотела что-то сказать, но, завидев Макса, испуганно пискнула, чем вызвала его умиление.       – Софа! – возмутилась Маргарита. – Я тебе что сказала – чтобы ты в комнате сидела и никуда не выходила!       – У меня голова болит, – тихо прошептала она.       – Я же тебе давала таблетку!       – Не помогла…       На глазах у Софы выступили маленькие слезки. Максу стало по-человечески жаль девчушку. Видно было, что не прикидывается. Он понял это по ее сердцебиению.       – Разрешите я попробую помочь? – спросил он у Маргариты.       Та лишь неопределенно пожала плечами. Максу этого было достаточно. Он аккуратно подошел к ребенку. Та сжалась от испуга, но убегать не стала.       – Не бойся, – шепнул Макс. – Я не сделаю тебе больно. Меня зовут Максим, кстати.       Он опустился на уровень ее глаз и приложил руку к ее лбу. Дождался, пока у него самого в голове начнется неприятный зуд. И тут же отпустил. Девчушка непонимающе заморгала – боль утихла.       – Лучше? – улыбнулся Макс.       – Да… – засияла Софа. – Спасибо, дядя Максим!       – Будешь булочку? – Макс слегка смутился, когда его назвали дядей. Не привык чувствовать себя взрослым. – С вишней. Мама моего друга пекла. С пылу, с жару, так сказать.       – Можно, мам? – перевела Софа взгляд на Маргариту. Та, пребывая в легком недоумении, кивнула.       Макс выудил из сумки булочку и тут же протянул Софе. Та расплылась в улыбке и, обняв неожиданно Макса, скрылась у себя в комнате.       – Как вы это… – растерянно спросила Маргарита, недоверчиво глядя вслед дочери.       – Ловкость рук и никакого мошенничества, – довольно ответил Макс. – Так, Ваш муж…       – На кухне, – закончила за него Маргарита. – Вас, как я понимаю, оставить вдвоем?       – Желательно, – согласился Макс.       Женщина кивнула. Макс произвел на нее очень приятное впечатление. Было в нем что-то, что заставляло ему доверять. Может, поведение, может, манера речи. А может просто то, что он каким-то непонятным образом помог ее дочери. В любом случае, Маргарита совершенно не думала уже о том, что пожалеет, оставив мужа с этим человеком.       На пороге кухни в нос Максу тут же ударил неприятный для ликанов запах табака. Игнатьев сидел спиной к нему. По правую руку стоял наполненный стакан с водкой. Преодолев неприязнь к дыму, Макс прошел внутрь. Игнатьев сидел совершенно отреченным. Сигаретный бычок в руке уже потух минут как пять, прикинул Макс.       – Евгений Васильевич? – наконец обратился он к Игнатьеву, когда понял, что тот его, скорее всего, даже и не заметил.       Тот посмотрел на него непонимающими глазами. Он даже и не сильно удивился незнакомцу. Игнатьев был уже пьян в стельку и особо не соображал.       – Водку будешь? – монотонно спросил он.       – Воздержусь, – нахмурился Макс.       – Подожди…       Игнатьев наконец присмотрелся. Что-то усиленно пытался сообразить. Затем победно откинулся на спинку стула, будто сделал неимоверно важное открытие:       – А я тебя не знаю. Ты кто?       – Евгений Васильевич, я хочу Вам помочь, – Макс сел напротив Игнатьева. Тот заинтересованно изучал своего нового собеседника.       – И как же? – икнув, спросил он.       – Ну, для начала, Вы мне расскажете все, что видели сегодняшней ночью, – чуть ли не по слогам произнес Макс.       Игнатьев рассмеялся. Макс скрестил руки на груди и спокойно принялся ждать, пока тот успокоится. Глубоко внутри зародилось желание его просто-напросто вырубить. Но нельзя.       – Я тебе, бородатый, ничего не скажу, – наконец продолжил Игнатьев. – Я даже своей жене ничего не сказал. Почему ты думаешь, что тебе что-то… ик… скажу?       – Потому что Вы, Евгений Васильевич, до сих пор в опасности, – Макс смотрел прямо на Игнатьева, отчего у того по спине прошел легкий холодок. – И не только Вы, Ваша семья в частности.       – Это еще почему? – голос Игнатьева стал неожиданно серьезным. Почти трезвым.       – Ну, Вы же не хотите ничего мне рассказывать. Почему я должен рассказывать Вам? Я не мент, спасение чужих жизней не моя забота. Я хочу помочь вашей семье исключительно по соображениям совести. Но я так же спокойно могу уйти и будет, что будет, мне, в общем-то, все равно.       Игнатьев нервно сглотнул. Макс про себя коварно улыбнулся. Он не хотел прибегать к шантажу, но иного выхода не оставалось. Он почти сразу понял, что Игнатьев ему ничего не скажет просто так. Но попробовать стоило.       – Ты все равно мне не поверишь, – уставился в пол Игнатьев.       – Уж постараюсь, – Макс постарался ободрительно улыбнуться.       – Ладно, я… Не знаю, что я видел. Мы с Аркадием…. Покойным ныне… В общем, мы все стояли около подъезда, когда увидели голого человека. А потом он… Боже, что я несу…       – Продолжайте, Евгений Васильевич, я Вас внимательно слушаю.       – В общем, он превратился в какое-то чудовище. Как… Как какой-то оборотень. И он убил всех. И меня почти достал. Но его подстрелили. Какие-то люди. Я лишь чудом спасся.       Игнатьев задрожал. Он был в шаге от того, чтобы снова сорваться. Но пока держался. Отчасти в этом помогла только что опрокинутая стопка и заботливо протянутые Максом огурчики.       – Спасибо, – пробормотал Игнатьев, сдерживая невольную отрыжку.       – Евгений Васильевич, тот человек – Вы его не запомнили?       – Нет. Темно было. Да даже если бы было светло – я бы не запомнил. Мне никогда в жизни не было так страшно.       Макс задумчиво почесал бороду. Игнатьев, очевидно, не врал. А значит, и толку от него больше не было никакого. Можно было уходить. Но... Игнатьев видел слишком много. А это значит, что Омега в теории мог вернуться за ним. Даже сюда, к нему в квартиру.       – Значит, расклад такой, – Макс наклонился как можно ближе к Игнатьеву. – Начнем с того, что никакого оборотня Вы не видели. Это была всего лишь игра воображения. Вы видели странного человека, который натравил на вас дрессированного волка. Этот человек – опасный маньяк, которого ищут в нескольких регионах.       – Маньяк? – переспросил Игнатьев. – Но я ведь сам видел…       – Игра воображения, – повторил Макс. – Мне еще раз повторить?       – Нет, я все понял, – покорно ответил Игнатьев. – Вы ведь из правительства, верно?       Тут уже рассмеялся Макс. А ведь действительно, выглядело все так, будто он правительственный агент, который заговаривает зубы свидетелю НЛО.       – Отнюдь, Евгений Васильевич, я не из правительства, но версия хорошая, – хмыкнул он. – Так вот, возвращаясь к нашему разговору – этот человек не любит оставлять свидетелей в живых. А это значит, повторюсь, что Вы и Ваша семья в опасности. Я не могу быть уверенным наверняка, но он может вернуться. И, скорее всего, вернется.       – Ладно, допустим, что я действительно немного тронулся и увидел вчера то, чего нет… Что мне теперь делать? – Игнатьев уже будто окончательно протрезвел.       – Для начала – завязать с дешевым пойлом, – презрительно ткнул Макс в сторону водки. – И пойти привести себя в порядок. И если уж курите, то хоть окно открывайте, у Вас же маленькая дочь в квартире, а дышать нечем! Так что, Евгений Васильевич, вперед, под холодную струю. А я пока Вашу жену введу в курс дела.       Игнатьев коротко кивнул и поспешно скрылся в ванной. Из-за угла тут же показалась его бледная как мел жена.       – Подслушивать нехорошо, – беззлобно улыбнулся Макс.       – Простите, я… Я случайно. Вы говорили, что за Женей теперь охотится маньяк?       – Совершенно верно – мы с моим отцом уже давно подозревали, что кто-то просто выборочно натравливает животное на людей. Сейчас это все подтвердилось. Ввиду сложившейся ситуации община готова вам помочь. У Вас телефон под рукой? Хотел бы продиктовать Вам один номерок.       Маргарита тут же выудила из кармана телефон, куда вскоре занесла еще один контакт.       – Человека зовут Амир, – объяснил Макс. – Он может показаться немного грубоватым, но на самом деле добрейшей души человек. Это я так, на всякий случай, чтоб вы его не пугались. Как только Ваш муж закончит с… личной гигиеной, Вы ему тут же наберите. Я сейчас введу его в курс дела. Зайдет за вами, как только сможет.       – Максим, а может нам лучше стоит обратиться в полицию? – осведомилась на всякий случай Маргарита. – Я не то, чтобы была хорошо знакома с капитаном Тихоновой, но…       – Я ни в коем случае не сомневаюсь в ее профессионализме, но, поверьте, община предоставит вашей семье куда большую защиту. Собирайте дочь, Маргарита. Я пока позвоню Амиру.       Макс остался в коридоре один. Он сам не понимал, зачем все это устроил. Но, вспоминая заплаканные глазки Софы, осознание того, что он просто не может допустить того, чтобы с ней что-то случилось, пересилило любой здравый смысл. Макс никогда не горел желанием играться в супергероя. Но все-таки он решил поступить правильно.

***

      – Так что у тебя с Витей?       От неожиданного вопроса Света уронила сигарету, которую мусолила в кармане куртки уже добрую половину вечера, но подкурить так и не решалась.       – Да ничего у меня с ним, – быстро ответила она. – Совершенно ничего. Абсолютно.       – Да брось, Свет, – хитро улыбнулась Вика. – Я же вижу, как ты на него смотришь.       Света грустно посмотрела в сторону мальчишек, которые, по началу, без особого успеха слонялись туда-сюда, в итоге забили, и сейчас просто сидели на площадке, болтая о чем-то своем, и не торопясь потягивали пиво.       – Нормально я на него смотрю, как на всех, – бросила Света, втаптывая в землю упавшую сигарету. – Ты лучше скажи, ты нашла что-то полезное? А то от парней мы помощи точно не дождемся.       – Если бы, – грустно ответила Вика. – Обошла весь двор, но тут ничего. Кто бы тут не орудовал – скрыл он все профессионально. Чувствую, скоро нам с тобой тоже придется идти в магазин и присоединяться к Вите с Сережей. Тем более, они нас уже звали.       – Ну нет уж! – фыркнула Света. – Пусть знают, что без нас они бы и в трех соснах заблудились!       – Мне нравится твой настрой, но тут правда ничего интересного, – обнадежила ее Вика.       Света еще раз беспомощно оглянулась по сторонам. Все-таки судьба любит порой насмехаться над излишне самонадеянными. Вот и ее постигло разочарование. Представляя себя уже великим сыщиком, который на раз-два найдет зацепки и утрет парням нос, Света совершенно забыла и думать о том, что они, как ни крути, еще всего лишь подростки, которые пытаются играть с профессионалами своего дела.       – Свет! – Витя кричал нарочито громко. – Я хочу тебе сказать, что одноглазый пес спешит на обед!       Парни глупо захихикали. То, как Света наливается пунцом, было видно даже с расстояния в несколько метров.       – Дураки, – улыбнулась Вика. – Ладно, подруга, пойдем уже присоединимся.       Свете оставалось лишь с гордостью признать свое очевидное поражение.       «Ничего, Соколов, ничего. Я еще отыграюсь!» – твердо решила она.       – Тоже ничего не нашли? – спросил Витя, когда девчонки с ними поравнялись.       – Нет, – отрапортовала Вика.       – Если бы кто-то нам помогал, а не сидел и бухал, то мы бы наверняка за что-нибудь, да зацепились бы! – выпалила недовольная Света.       – У нас тактика такая, – ответил Сережа, картинно размахивая бутылкой. – Мы сидим, наблюдаем, не привлекая к себе внимания. В засаде, так сказать.       – У нас такая тактика! – передразнила она его. – Можно быть чуточку серьезнее?       – Свет, мы серьезны, – ответил Витя. – Ну что теперь, убиваться что ли из-за того, что мы ничего не нашли? Тем более, уже темнеет. А мне, кстати, еще домашку по физике не мешало бы сделать, на меня Сергей Владимирович и так зуб точит.       – Тогда вернемся завтра, – Света все еще пыхтела.       – Завтра не могу, – виновато процедил Витя.       – Это еще почему? – вскинула брови она.       – Ну, у меня тренировка… Важная, – Витя очень надеялся, что Света поймет, о каком типе тренировки идет речь и не будет третировать его дополнительными расспросами. – Вы можете втроем без меня сходить.       – Да, каши с вами не сваришь, – вздохнула Света, плюхаясь рядом с Витей.       – Хотите, можем к крестному зайти сейчас, – предложил Витя. – Чего на улице сидеть? А он как раз в этом доме тоже живет. Он был бы рад нас видеть.       – И ты молчал? – тут же накинулась на него Света. – Да он должен был быть первым, к кому мы должны были пойти!       – Не подумал, – признался Витя. – Мой косяк.       – Да знаешь, друг, как-то не очень холодно, давай тут пока еще посидим, – возразил Сережа. – Тем более…       Он запнулся на полуслове, кинув опустевшую бутылку в мусорку. Загадочно улыбнулся.       – Витек, кооперируемся!       Снежок из его руки тут же столкнулся с Викиной курткой. Мгновенно оценивший ситуацию Витя мастерски перекатился по сугробу, набирая в руку снаряд, который тут же полетел в сторону Светы.       – Ах вы…! – Вика застыла в безмолвном проклятии. – Света, сделаем их!       Началась битва не на жизнь, а на смерть. Никто не хотел отступать. Снежки летели так же часто, как задорные вскрики, а раскрасневшиеся лица четырех подростков сияли улыбками. Витя тут же приметил большой сугроб. Отбиваясь от Светиных атак, тот сумел подобраться на близкое расстояние и в наглую взвалил ее на плечи.       – Соколов! – кричала она, безуспешно молотя его по куртке. – Пусти! Нет! Даже не думай! Я не знаю, что я с тобой сделаю! Соко…       Договорить она не успела. Сопровождаемая Витиным вскриком «Плюх!», Света была самым варварским образом кинута в сугроб. Но она-таки успела схватить Витю за ворот. Потерявший равновесие подросток полетел следом.       – Так тебе! – довольно выпалила она, отряхивая ресницы от снега.       – Недооценил, – спокойно согласился Витя.       Он смотрел в ее голубые глаза. Почему-то ему казалось это странным. А еще он мог поклясться, что не видел в них следов от линз.       – Что? – спросила Света, заметив его пристальный взгляд.       – Ничего, – ответил Витя. – Глупости всякие в полумраке мерещатся.       – Слушай, я хочу тебе кое-что сказать, – прикусила губу Света. – Не знаю, мне кажется, что это очень дико прозвучит, но…       Вдалеке раздался звук сирены. И слышал его не один Витя. Вся компания навострила уши.       – Че за… – напрягся Витя.       Из подъезда, где жил его крестный, размахивая руками, выбежала женщина. Она кричала. Даже не то, чтобы кричала. Орала что-то бессвязное. Буквально спустя мгновение во двор влетели две полицейские машины. Сережина мама пулей выскочила с переднего сиденья и подбежала к кричащей женщине. Следом за ней выбежал наряд.       – Серег! – окликнул друга Витя.       – Да, я вижу! – отозвался он. – Погнали!       – Потом расскажешь, – шепнул он Свете, вскакивая на ноги и отряхиваясь от снега.       Ребята рванули в сторону подъезда. Уже на входе Витя услышал крики о помощи, проклятия и отборнейший мат. Полицейские остановились на третьем этаже. Там было настоящее столпотворение.       – Что ж вы делаете-то, сволочи! – кричала какая-то женщина. Судя по всему та, которая до этого выбегала из подъезда.       – А ну разошлись все, живо! – кричала Сережина мама.       – Наташка, не мешай! – откликнулся мужик из толпы.       – Чего произошло? – спросил запыхавшийся Сережа у первого попавшегося зрителя неизвестного шоу.       – Оборотня, говорят, поймали, – пожал тот плечами.       – Чего? – хором воскликнули четверо друзей. Не сговариваясь, распихивая всех плечами, они прорвались в квартиру. От увиденного они застыли на месте.       Наталья стояла, загораживая лежащего в луже крови пожилого мужика, направив дуло пистолета на разъяренную толпу. Остальные сотрудники обступили ее кольцом. Кто-то в толпе стоял с битами. Кто-то даже вытащил нож. И почти у каждого – бешеные от злости глаза.       – Кто дернется – того подстрелю! – кричала тетя Наташа. – Имею для этого все полномочия!       – Натах, ты выгораживаешь убийцу! – надрывался мужик с битой.       – Инвалид без одной руки – убийца? – парировала она. – Ты в своем, нахрен, уме?       – Я лично видел! – продолжал кричать мужик. – Оборотня вчера подстрелили в левое бедро! А он сегодня начал хромать на левую ногу! Тут и дебилу понятно!       – О, и чего же тебе понятно? – услышал Витя знакомый голос.       Дмитрий, будто огромная скала, возвышался над остальными. Услышав его громкий бас, линчеватели затихли.       – Вы посмотрите на себя! – продолжал громыхать Дмитрий. – Устроили самосуд пожилому человеку! Без суда и следствия! Да разве вы достойны называться людьми после этого?       Стояла убийственная тишина, прерываемая лишь всхлипами жены пострадавшего, крепко стиснувшая его, истекающего кровью, в своих объятиях.       – Необразованный колхоз! Вы настолько поддались панике, что готовы уже в сказки про оборотней верить? Может мой крестник, – Дмитрий кивнул в Витину сторону. – Тоже оборотень? Его же покусали! Ну, давайте, нападите на парня! Который в свои семнадцать умнее всех вас, идиотов, вместе взятых. Но сперва вам придется тогда потягаться со мной! Ну, кто первый?       – Слышь, Федь, он ведь прав, – притихшим голосом отреагировал на пламенную речь Дмитрия один из самых активных линчевателей. – Витек-то всяко не оборотень.       – Может… Может пацан и не оборотень! – голос Феди звучал уже не так уверенно. – Но насчет этого я уверен железно. Я лично видел, как человек превратился в какую-то срань! И все улики против него!       – Я… Я говорю же! – жалобно проскулил пострадавший старик. – Ногу утром потянул. Мышцы-то уже не молодые…       – Вы что, защищаете оборотня?! – взвизгнула какая-то бабка.       Толпа вновь загудела. Федя вновь почувствовал поддержку своей безумной теории. У Вити сжались кулаки. Он ощутил жгучее желание оторвать ему руки. Сделать так, чтоб этот мерзкий человек никогда не жил. Старик же явно невиновен, что этот урод делает? И лишь только один его крестный заступился. Он единственный человек среди этого стада. Стада убийц…       – Витя, успокойся! – шикнул Сережа, заметив его побелевшие костяшки.       Слова друга тут же привели его в чувство.       «Так, Витя, думаем об Ане. Послезавтра мы встретимся. Все будет хорошо».       – Оборотень, значит, – лицо Дмитрия от ярости было уже белее Витиных костяшек. – Хорошо. Скажи мне, Федя, как выглядел силуэт, который якобы превратился в оборотня? Сколько у него было, например, рук?       – Я… Я не помню, – запнулся Федя. – Да какая, к черту, разница?       – Сколько было рук? – зарычал Дмитрий.       – Да не помню я!       – Может мне тебе напомнить? – Дмитрий уже начал закатывать рукава.       – Ты смотри там! – закричал Федя. – У меня бита!       – А у меня пистолет! – угрожающе напомнила Наталья. – Так что будь добр, ответь на вопрос!       – Две… – пробормотал Федя после небольшой паузы.       – Громче! – потребовал Дмитрий.       – Две руки у него было! – в голосе Феди стояла безысходность.       – Две, значит, – ядовито улыбнулся Дмитрий. – Так вот, уважаемые, если, как говорит наш с вами земляк, у силуэта было две руки – то почему он оборотень?!       Кто-то стыдливо отвел взгляд. Кто-то уже как можно скорее начал линять из квартиры пенсионеров, боясь попасть под горячую руку.       – Значит так, – прошипела Наталья, обращаясь к Феде. – Чтоб через двадцать минут… Ты как штык был в отделении с повинной, пока я вызываю скорую. Иначе я, клянусь Богом, достану тебя из-под земли! И молись, чтобы его состояние нормализовалось!       Федя раздосадовано плюнул себе под ноги, круто развернулся на каблуках и удалился. Остальные зрители, так и не дождавшись кульминации, последовали его примеру.       – Спасибо, Дим, – шепнула Витиному крестному Наталья, подавая сигнал подчиненным, чтобы те аккуратно оказали старику первую помощь.       – Пустое, – отмахнулся он. – Жалко, что не смог рожу ему разбить. Так хотелось.       – Дядя Дим, Вы мой герой, – восхищенно воскликнул Витя.       – Так, а вы что тут делаете? – Наталья только что заметила сына с друзьями.       – Мам, мы гуляли тут во дворе, увидели тебя с нарядом, чистая случайность, не более, – поклялся Сережа.       – Наташ, ну не ругай их, – кисло усмехнулся Дмитрий. – Любопытство не порок, в конце концов.       – Тетя Наташ, мы можем что-то сделать? – осведомился Витя. – Я могу помочь вашим людям с первой помощью.       – Ты? – не поняла сперва она. – А, да, ты же врач будущий. Ну, давай, действуй.       – Я с тобой! – вызвалась Света.       – Вик, давай мы пока женщину тогда успокоим? – Сережа не хотел оставаться в стороне.       – Да-да, конечно, – живо закивала она.       – Там… Котик наш… Можете его проверить? – осторожно спросила женщина.       – Момент! – обрадовался Сережа. – Вик, оставайся тогда тут. Я мигом!       Наталья с Дмитрием с интересом смотрели на подростков. На их скоординированные действия. Оба видели в этой четверке не просто одноклассников или друзей. А почти настоящую семью.

***

      На другом конце поселка, в другом подъезде, сидела уже совершенно иного рода компания. Леха медленно прикладывался к очередной бутылке пива. Обычно он старался сильно не налегать на спиртное. Но сегодня был особый случай.       – Леш, может все же хватит? – в очередной раз спросил Денис.       – Нет, – равнодушно ответил он.       – Слушай, ну правда, хватит так себя изводить из-за этой… из-за Насти, – Денис искренне хотел как-то помочь другу, но не знал, какие слова подобрать.       – Соколов за это еще ответит, – пробормотал в никуда Леха.       – Леш, прекращай, мы все знаем Витю, он бы не стал бы так поступать, – больше всего Денис боялся, что Леха сейчас наломает таких дров, о которых потом будет жалеть. – Ты ведь сам видел, что они с Настей за весь день даже рядом друг с другом не стояли.       – Я встречаю его выходящим от своей девушки, а вечером она меня бросает! Ты серьезно думаешь, что Соколов тут не при чем?       Денис обреченно закрыл лицо руками. Он искренне надеялся, что Леха просто выпил лишнего и несет ахинею.       – Дэн, не нужно оправдывать Соколова, – вклинился Миша. – Этот крысеныш только прикидывается паинькой. Я уже давно заметил, что с ним после нападения какая-то чертовщина начала происходить.       – Опять ты про свои глаза! – вздохнул Денис.       – Да! Опять! – воскликнул Миша. – Я не слепой! И нихрена это не было игрой света!       – Ермак, ты… Ты на полном серьезе утверждаешь, что наш Витя стал оборотнем? – усмехнулся Денис. – Ты давно к врачу ходил?       – Действительно, завязывай, – процедил Леха, делая новый глоток. – Всему есть какой-то предел. Оборотни – голливудский миф!       – Хоть какая-то здравая мысль от тебя за сегодняшний вечер, – Денис был уже в отчаянии, так что был рад и такой мелочи.       – Да подумайте вы логически! – взорвался Миша. – Да, звучит, как полный бред, я понимаю! Но если на секундочку просто предположить, что я прав? Соколов так же скоро начнет убивать, как и тот, предыдущий. И кто станет его первой жертвой, интересно?       Леха прокрутил в голове события последних дней. Да, в Соколове действительно, если приглядеться, что-то изменилось. Отрицать это было глупо. И пусть он даже не допускал и мысли о том, что его одноклассник стал оборотнем, разобраться в ситуации было необходимо. Витя вполне мог подсесть на наркотики. Да, почему бы и нет? Допинг. Еще какая-нибудь химия. Нужно это просто выяснить. И вот она заодно и идеальная месть – опозорить его перед всей школой, выставив его грязное белье на всеобщее обозрение.       – Мне нужно… Мне нужно будет кое над чем подумать, – сказал Леха. – Спасибо за поддержку, ребят, но мне нужно побыть некоторое время в одиночестве.       Он уже не слушал, что говорили его друзья на прощание. Кажется, Дэн посоветовал не делать глупостей. Но ведь он не собирается делать никаких глупостей. Он всего лишь хочет вывести жалкого человека на чистую воду. Разве это так плохо?

***

      Федя вернулся домой только под вечер злой как черт. Тихонова пообещала добиться, чтобы ему впаяли максимально суровое наказание по сто шестнадцатой статье. А ведь он всего лишь исполнял свой гражданский долг! И вот она – людская благодарность!       – Ну ничего, вы у меня еще все получите, – рычал он почти всю дорогу домой одни и те же слова.       Квартира, как обычно, пустовала. Федя почти на автомате залез в морозилку, откуда выудил бутылку водки. Затем только нащупал кнопку выключателя. Яркий кухонный свет неприятно ударил по глазам, но перетерпеть пару секунд было не трудно.       – Ну и какого черта ты устроил?       За столом сидел человек. От испуга Федя выронил бутылку. Та с треском разбилась об пол. Он уже было дернулся за битой, но вовремя узнал неожиданного гостя. Он приходил к нему этой ночью.       – А, это ты, – облегченно выдохнул он.       – Я тут пока тебя ждал – заварил себе кофе, ты не возражаешь?       – Травись на здоровье, – злобно ответил Федя. – Чего надо?       – Я тебя просил сидеть тише воды, ниже травы, – напомнил ему Антон. – А ты поднял на уши добрую половину поселка. Ментов. И так облажался.       – Я выполнял свой гражданский долг! – выпятил Федя грудь колесом. – Проявил бдительность!       – Ну и как, хорошо пробдил? – Антон смотрел на Федю совершенно убийственным взглядом. – Я ведь тебе, мудаку, объяснял, что мы не просто так скрываем существование ликанов. Мне казалось, что ты понял.       – Я увидел хромого мужика, который еще вчера ходил нормально, запаниковал, – попытался оправдаться Федя.       – Ты думаешь, что меня это волнует? Я просил тебя, если увидишь кого подозрительного – докладывать мне, а не устраивать суд Линча со своими собутыльниками! Ты чуть не угробил всю нашу операцию! Исключительно своей тупостью!       – Ладно, мужик, хорош мне в уши ссать. Я и так выставил себя на посмешище, а еще из-за этой суки ментовской мне срок светит. Так что обойдусь без твоих нотаций!       – Хамишь? – усмехнулся Антон. – Зря.       – Все, отвали. Я тебя услышал – буду молчать.       – О, я даже не сомневаюсь.       Федя лишь только краем глаза успел заметить, как в руке у его гостя мелькнул пистолет. Глушитель сделал свое дело. Два четких выстрела никто не услышал. Безжизненное тело хозяина квартиры упало под абсолютно равнодушный взгляд Антона.       – Молчание – золото, – глубокомысленно заметил он. Затем быстро набрал один номер. – Алло, Даня? Давай, бери Женю и бегом к вчерашнему месту нападения ликана. И боже упаси вас что-то ляпнуть моему брату.       – Что-то срочное, Антон Геннадьевич?       – Да. Нужно убрать мусор.