Сыскное агентство «Грибоедов»

Бывший антидексист Антон Грибоедов уже семь лет не покидал пределы Старой Новой Москвы. Не путать со Старой Старой Москвой и Новой Старой Москвой, они разнились, как небо и земля. И уж конечно, были предельно далеки от Новой Новой Москвы, дружно считая ее всего лишь жалкой подделкой, да и чего ждать от совсем недавно обжившейся планеты? Впрочем, каждая из них все равно называла себя единственной и той самой Москвой, а потому споры между ними шли уже не первый век, и конца-края им видно не было. Антон обходил эти споры стороной и всякий раз шутил, что кто-кто, а сам-то он точно приезжий и никак не истинный москвич, и стыдиться этого не собирался. Жил он в городе под названием Лихоборы на Верхнелихоборской улице. Там же располагался и офис его сыскного агентства. Над входом даже висела крайне непрезентабельная табличка с еще более непрезентабельным названием: «Сыскное агентство «Грибоедов». Можно было, конечно, придумать и лучше, но фантазией Антон (он же Тоха, Гриб, Мухомор и еще тысяча и одно прозвище, полученное им за тридцать семь лет жизни) не отличался с самого детства. Даже на предложение учительницы младших классов нарисовать придуманное им самим животное маленький Грибоедов упорно рисовал всем известную черепаху. Максимум, готов был пририсовать ей длинный и пушистый хвост, как у лисы. В общем, халтурил, как только мог, да и до сих пор считал свою лисочерапаху — самым яркими примером его весьма скудного воображения. Не требуйте большего, как говорится. Антон понимал, что называть сомнительную конторку, в которой работал всего один человек, гордым словом «агентство», пожалуй, не стоило. Это вселяло в тех немногих клиентов, что все-таки решались воспользоваться его услугами, ложное ощущение благонадежности. Которое пропадало в тот же миг, как они входили в небольшое помещение, которое занимало агентство Антона, и первым же делом спотыкались об по забывчивости оставленный на проходе веник, то о некстати выдвинутый и так и не задвинутый обратно стул или выкатившуюся из переполненного мусорного ведра жестяную банку. Грибоедов всю жизнь воспитывался в крайне консервативной среде, поэтому до сих пор на все эти «новомодные» мусорные ведра, которые сами утилизировали попадающий в них мусор и всегда оставались идеально чистыми, смотрел с нескрываемым подозрением. Ну правда, что это за мусорки, которые даже не пахнут так, будто в них принимали душ с десяток бомжей или нагадила целая стая помоечных котов? Конечно, сейчас и бомжи, и обитающие на помойках коты были такой редкостью, что их впору было бы переселять в заповедники и охранять от вымирания, но дедушка Антона говорил, что в его молодости такое встречалось на каждом шагу. Антону было даже немного жаль, что сам он уже не успел застать то время, поэтому подсознательно пытался воссоздать его вокруг себя собственными силами. К слову, быть лицом без определенного места жительства все же звучало теперь не так уж и плохо, не то, что в былые времена. Теперь сразу начинало казаться, что этот человек — какой-нибудь космический путешественник, вечный турист или дальнобойщик, а не обыкновенный неудачник без крыши над головой. У Антона крыша над головой была, что, однако же, не мешало ему оставаться самым настоящим неудачником. А еще Антону нужно было на что-то есть и где-то жить, чтобы самому не стать одним из этих почти полностью исчезнувших с лица планеты бомжей. Поэтому он все-таки сделал попытку как-то облагородить свою работу хотя бы чисто внешне. В голову не пришло ничего более путного, чем нанять работать еще одного человека. Ведь двое — это уже вполне агентство, крохотное, но все же явно лучше, чем сомнительная контора, состоящая исключительно из одного сотрудника. — Доброе утро, шеф! — встретил его радостный возглас, и Антон поморщился, как от зубной боли. Работать с помощником (со стажером, мысленно поправил самого себя Антон) было несравнимо удобнее, чем в одиночку: на него можно было с чистой совестью спихнуть и всю бумажную работу, и звонки клиентам, и уборку в офисе, чтобы агентство не выглядело совсем уж заброшенным. Минусами же было то, что помощник был чересчур громким, невыносимо энергичным и любопытным, как ребенок. Казалось, что стоило ему появиться где-то — и он мигом заполнял собой все окружающее пространство и притягивал к себе всеобщее внимание. А еще казалось, будто он никогда не устает, не нуждается ни в еде, ни в отдыхе, и, если бы Антон не знал наверняка, то определенно заподозрил бы в помощнике чертового кибера. Но, к счастью, он был всего лишь обычным человеком и на дежурный, но первоочередной вопрос, какого цвета красная стена, ответил правильно — красного, как же иначе. Впрочем, Антон вспоминал себя в его годы — ему же ведь когда-то давным-давно, будто бы целую жизнь назад, тоже было двадцать лет. И он тогда тоже мог сутками напролет где-нибудь отрываться по полной и совсем не думать про сон. Ел, правда, в три горла, но некоторые из его знакомых могли и на целый день про еду забыть. Эх, хорошо было быть молодым! Не то, что сейчас: теперь у Антона вечно то спина, то поясница, то рука болели, а про головные боли и хруст в суставах и вспоминать не стоило. По ощущениям, ему было уже глубоко за шестьдесят, а никак не вполне приличные тридцать семь, которые, между прочим, считаются даже не второй половиной жизни и вообще должны были бы быть самым лучшим временем в жизни и самым расцветом сил, но пока все как-то не складывалось. — Утра, — буркнул Антон и резко качнул головой. Он был истинным приверженцем мысли, что утро добрым не бывает. А утро без кофе, пусть и самого дерьмового, моментально переходило из разряда «недоброе» в разряд «отвратительное». Кофе, разумеется, он сегодня еще не пил. — Кофе? — понимающе предложил помощник. Еще и имя у него было такое… раздражающе тягучее: Василий. И почему-то сразу вызывало ассоциации с льющимся в чай медом, и Антона, как ярого нелюбителя всего сладкого, каждый раз передергивало от этих ассоциаций. Поэтому полным именем за весь месяц совместной работы Антон его ни разу не назвал: Васька — и Васька, как кот какой-нибудь. — Ага. — С сахаром? — Издеваешься? — по мнению Антона, настоящий кофе должен был быть горьким и крепким так, чтоб дух вышибало даже у чертовых киберов! — Понял-понял, — примирительно поднял руки вверх Вася. — Черный, без молока и сахара. Хотя, знаешь ли, это жуть, как скучно! — Не тебе его пить. — Ну да, но все равно скучно, даже готовить не весело. — Так не готовь. — Тогда будет еще скучнее! И вообще, я сюда устроился, чтобы всякие интриги раскрывать, в погонях участвовать и шикарных женщин соблазнять… — принялся занудствовать Васька, при перечислении показательно загибая пальцы. — А получил что? Гору скучнейшей бумажной работы и, как хотя бы небольшое разнообразие, приготовление кофе. А ты меня и этого лишить собрался? Антон вздохнул, очень глубоко и очень обреченно вздохнул. Слишком. Много. Болтовни. Но вскоре Васе наконец надоело трещать без умолку, и Антон смог в полной мере насладиться кофейным вкусом. По ощущениям, кофе уже давно бежал у него по венам вместо крови. Утро понемногу начинало, и правда, становиться добрым. — Как с клиентами? — с надеждой спросил он. — Звонил кто-нибудь? — Звонил, — жизнерадостно подтвердил Вася. Антон скрипнул зубами, утро снова перестало быть добрым. — С этого и стоило начинать! — не сдержавшись, рявкнул Грибоедов и раздосадовано прикусил губу. Ну вот, снова сорвался. Васька похлопал глазами и благополучно пропустил вспышку гнева мимо ушей. Антон перевел дыхание. — Так чего хотели-то? — спросил он. — Нас наняли? — А, — Васька досадливо махнул рукой, — скукотища полная! — Очередная измена? — догадался Антон. — Очередная измена, — подтвердил стажер. — Бли-и-ин… Когда Грибоедов только-только открыл собственное детективное агентство, он, как и Васька, мечтал о приключениях, перестрелках, погонях, раскрытии заговора уровня «DEX-компани», как минимум, а то и выше, гораздо выше! Но за все семь лет работы ему попадались исключительно банальные и совершенно неинтересные дела. И да, чаще всего это была слежка за неверными супругами и соответствующие фотоотчеты. Не такой, конечно, Антон представлял свою жизнь, но что тут поделаешь? После всей этой истории с киберами хорошо, что у него вообще была хоть какая-то работа. — Муж? Жена? — Муж, — откликнулся Васька. — Должен после обеда зайти, договор составить и все такое. — Ясно. Время до обеда тянулось нескончаемо долго, сопровождаемое тихим шуршанием бумаг со стороны Васьки и его же недовольным ворчанием на тему того, что в этот век любой порядочный человек пользуется исключительно электроникой, а никак не обычной бумагой. Антон его стоически игнорировал и пил столько кофе, будто не пил его уже долгие-долгие годы. Сегодня он даже превзошел сам себя, опустошив еще до полудня десять чашек. Теперь, правда, он чувствовал себя как-то странно, и немного кололо где-то в груди, но это, как и все прочие неудобства, Грибоедов предпочел попросту не замечать. Будто неприятности пропадут, если не обращать на них внимания. Ровно в полдень дверь офиса открылась, тихо звякнув колокольчиком, и в сыскное агентство «Грибоедов» зашел тучный и крайне представительный мужчина. — Добрый день, — с порога начал он. — Я вам звонил. — Да-да! — откликнулся Васька до того, как Антон успел хоть что-то сказать. — Мы с вами разговаривали. — Приятно познакомиться, — кивнул в свою очередь Антон, решив, что как-то неприлично будет уж совсем ничего не сказать. — Я — владелец сыскного агентства, Антон Грибоедов, рад знакомству. Мой помощник пока займется всеми необходимыми документами, а вы присаживайтесь-присаживайтесь, — и пододвинул ему стул, обрадовавшись, что в этот раз гость хотя бы ни обо что не споткнулся и, кажется, даже не успел заметить паутину в углу и переполненное мусорное ведро. И будет лучше, если он и дальше продолжит всего это не замечать. — Расскажите о вашей проблеме. — Проблеме? — переспросил мужчина. — Той, по которой вы к нам обратились. — А, да. Точно. Проблема… Мужчину звали Козловский Иннокентий Павлович, и до недавнего времени он был счастливо женат на замечательной, по его же собственным словам, женщине. По личному опыту Антона, это мало походило на правду. Однако женатым Иннокентий, как был, так и продолжал оставаться, а вот женщина уже стала гораздо менее замечательной, да и брак с каждым днем становился все менее и менее счастливым. И вот это уже было гораздо ближе к истине. Не зря же говорят, что хорошее дело браком не назовут! — Думаю, она мне изменяет, — подытожил Иннокентий. — Но мне нужны доказательства! — Будут! — со всем возможным пылом откликнулся Антон. На брак клиента ему было плевать с высокой колокольни, но не заметить золотые часы и дорогие ботинки на Козловском он просто не мог. И мысль о том, что на этом деле сам он наконец-то заработает крупненькую сумму, приятно грела сердце. — Как не быть? — Правда? — глаза Иннокентия загорелись, будто до этого момента он не был уверен, что его проблемой займутся. Антон поднял взгляд с дорогих ботинок на мужчину и кивнул: — Мы беремся за дело, — и краем глаза заметил, как просиял Васька при слове «мы».