Сыскное агентство «Грибоедов»

Шоаррское пиво оказалось редкостной дрянью. Но, зараза, крепкой. Поэтому утром Антон не просто проснулся, а воскрес, и ощущения были такие, как будто его поезд переехал. В поездах, правда, Тоха ни разу за всю свою жизнь не ездил, не довелось как-то, и уж тем более под поезда не попадал. Да и не осталось их уже нигде. Зато на флайере — на машине, Тоха, на машине — в аварию умудрился попасть не раз и даже не два, поэтому знал, о чем говорил. Антон открыл глаза. Прямо перед ним по комнате весело заскакали желтые и розовые блики, и глаза пришлось не только снова закрыть, но и протереть, и вообще проморгаться хорошенько — и только после этого блики наконец пропали. Во рту было как-то мерзко и сухо, болели руки и ноги, особенно сильно ныла спина, и Тоха даже засомневался, не сменил ли он прошлой ночью профессию частного сыщика на какого-нибудь… ну, скажем, грузчика. Из тех, что особо тяжелые грузы носят, причем исключительно на спине, чтоб болело посильнее. Телефон коротко просигналил о новом сообщении, и пришлось проверять. Писал Жук, мол, ответ по стажеру пришел, глянь приложение к письму и все такое. Антон честно попытался вспомнить, что за ответ, какой стажер, и где вообще это приложение к письму найти. В голове всплыла вчерашняя встреча с Жуком, и хоть что-то в сегодняшнем утре начало проясняться. По крайней мере, стажер у Тохи действительно был, и Жук его действительно проверял. Потому что Жук по натуре своей — крайне подозрительный малый, он вообще всех проверяет при любой возможности. Однако отвечать на сообщение Тоха не стал, закрыл глаза и снова провалился в сон, на этот раз тяжелый и слишком громкий, со взрывами, перестрелками, с чертовыми киберами, убивающими людей голыми руками… Такие сны периодически снились Антону, но редко, значительно реже с тех пор, как он переехал сюда, оставил все в прошлом и стал детективом. А без этого, наверное, и вовсе уже давным-давно с ума бы сошел, если верить словам психотерапевта. Впрочем, если бы Тоха его словам верил, то не забросил бы лечение и не смылся в Старую Новую Москву, подальше от всего… такого. Когда солнце стало светить в окно особенно настойчиво, а время явно перевалило за полдень, Антон наконец окончательно проснулся и встал с кровати. Тело все еще ломило, но сил на то, чтобы привести себя в порядок, а так же налить заветный стакан воды, все же хватило. Поэтому он умылся, оделся, утолил жажду и даже готов был подумать о несколько запоздалом завтраке и о том, почему сегодня не сработал всегда поставленный ровно на половину седьмого будильник, но тут его взгляд, все еще несколько мутный после вчерашней ночи, зацепился за странный отблеск на полу. Немного погодя, до Антона дошло, что ничего странного в этом отблеске не было, всего лишь солнечный луч ухватился за осколки стекла, так что… Откуда на полу взялись осколки, Тоха понял не сразу, сначала постоял пару минут возле них, чувствуя себя очень тупым и очень сонным, а потом все-таки заметил и разбитое окно возле входной двери, и непонятно как взявшийся в его доме кирпич. — Это я вчера так, что ли? — у самого себя спросил Антон. Спьяну-то мог, конечно, но вот зачем ему собственный дом портить? На всякий случай Тоха покопался в карманах забытой на все том же полу куртки и нашел в кармане ключи. Значит, вряд ли бы стал пытаться попасть в дом с помощью кирпича и битья окон, ключи же на месте, не потерял нигде. Потом Тоха поднял кирпич, повертел его в руках, размышляя над тем, где вообще он мог его достать, и тогда заметил, что кирпич-то не простой, а с посланием. «ЭТО ПОСЛЕДНЕЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ», — было написано на обратной стороне черной краской. Краска, правда, растеклась и надпись была плохо читаемой, но Антон все-таки был почти уверен, что прочитал ее верно. А значит… Значит… — А первое предупреждение когда было-то? — в пустоту вопросил Тоха. Пустота, понятное дело, ничего не ответила. В агентство он приехал злой как черт, да еще и с настолько огромным опозданием, что стажера он бы за такое уволил, не задумываясь. — Опаздываешь, шеф! Доброе… — начал было Васька, потом поднял голову, оценил состояние начальства и уже менее уверенно продолжил: — Недобрый день? — Хреновое утро, — отозвался Тоха. — Но хотя бы ночь хорошей была? — пошутил Васька, но тему развивать не стал. — А что случилось-то? — Да вот, — Антон положил кирпич на стол перед стажером. — В дом кто-то бросил, кто — не знаю. — Хм, — протянул Васька. Взял кирпич, повертел в руках, увидел надпись. — «Это после». Дальше не разберу. Это тебе кто-то после бурной ночки мстить пришел, да? У Антона появилось навязчивое желание кого-нибудь убить, возможно, даже вот этим самым кирпичом. Но он, пусть и с трудом, сдержался. — Тут написано: «Это последнее предупреждение», — со вздохом пояснил он. — Это угроза. — Ну да, кирпичи с благодарностями обычно не кидают. И кого ты так достал, шеф? — Да вроде никого, — подумав, ответил Тоха. — Прям совсем-совсем никого? — даже расстроился Васька. Что удивительно, расстроился вполне себе искренне. — А ты думаешь, у меня полно врагов? — Эх, ну вот как у детектива может не быть врагов? Это же скучно! — Зато спокойно. — О! — просиял Васька и даже с места подскочил от возбуждения. — А вдруг это убийца? — Какой убийца? — не понял Антон. — Ну, убийца Оксаны. Вдруг ты вчера нашел какую-нибудь важную улику, и поэтому тебя решили убрать? А Жуковскому сообщить не нужно? Антон скривился: — Тебе точно нужно смотреть меньше детективов. Ау, это жизнь, а не кино. И у Жука своей работы куча, чтобы еще за нас нашу делать, — о том, что вообще после бара вчерашнюю ночь не помнит, Антон говорить не стал. Не подрывать же свой и без того шаткий авторитет в глазах стажера! — Не будь занудой, — отмахнулся Васька. — Так и что теперь делать будешь? — Работать, Вася, работать. Ничего более конкретного он придумать не смог, но надеялся, что оно как-нибудь само собой получится, просто чуть позже.