Сыскное агентство «Грибоедов»

Васька виновато протиснул голову в приоткрытую дверь и оглядел палату с таким видом, будто ждал, что на него вот-вот кто-нибудь набросится. «Кто-нибудь» скрестил руки на груди и ограничился мрачным взглядом. Пару секунд спустя все же снизошел до приглашения: — Входи, раз уж пришел, предатель. Васька зашел в палату и замер возле двери. Тоха, вопреки, видимо, его ожиданиям, даже не шелохнулся и уж точно не потянулся за так удачно оставленным на прикроватной тумбочке планшетом, чтобы бросить его в стажера. — Ну-с… — протянул Васька, стоически проигнорировав то, что его только что назвали предателем, и неловко подытожил: — Вот. Антон кивнул и добавил просто для того, чтобы не молчать: — Ага. Оба замолчали. Тем для разговоров скопилось прямо-таки неприлично много, но вот начать говорить хотя бы на одну из них отчего-то совершенно не получалось. — Значит, ты, Васька, киборг? — попытался завязать разговор Тоха. Пока что звучало на редкость отстойно. — Он самый, — не стал отпираться Вася. Обычно его было не заткнуть, а сегодня и слова лишнего не вытянуть. — И… гм… какого цвета красная стена? — задал Тоха коварный вопрос. По крайней мере, коварным он был бы много лет назад, еще во времена, когда о сорванных киборгах было не принято говорить вслух, а DEX-компани переживала период своего расцвета и была популярна как никогда. В те времена Антон Грибоедов еще числился там сотрудником и знал, что на такой вопрос любой уважающий себя киборг просто обязан был ответить… — Красная. … «зеленая». Тоха моргнул: что-то в этом ответе было в корне не верным. — А синяя стена? — предпринял он еще одну попытку. — Синяя, — с безукоризненной логикой ответил Васька, и глазом не моргнув. Затем с преувеличенным беспокойством спросил: — Шеф, а тебе голову проверяли? Ты же сильно об асфальт тогда приложился. У тебя все в порядке? — Все в порядке, — категорично отозвался Тоха. Немного подумал и сделал последнюю попытку: — А какого цвета желтая стена? — Может, я тебе просто радугу нарисую? — Да нет же! — раздосадовано отмахнулся Антон. — Был же проверочный вопрос для киборгов, точно это помню. Про стену это чертовую! Васька смотрел на него с таким непониманием, будто бы реально не знал, о чем Антон говорит. Но Тоха-то знал, что он знает, просто помогать и подсказывать не хочет, зараза такая! Вздохнув и окончательно сдавшись, Тоха задал следующий вопрос, уже никак не относящийся ни к стенам, ни к радугам: — Так как тебя занесло в мое агентство-то? Или ты не знал, кто я такой? — Знал. — И? — И решил, что это не проблема. — А что тогда в твоем понимании вообще можно назвать проблемой? — Ну… — Васька задумался. Тоха его торопить не собирался, но молчал Брют так долго, что стало ясно: говорить этот партизан точно не собирается. Эх, сказал бы кто-нибудь Тохе еще вчера, что самым сложным для него будет разговорить никогда не замолкающего стажера — в жизни не поверил бы! — Ладно, — махнул рукой Антон. — Не говори, если не хочешь. — Не хочу, спасибо. — А о чем тогда хочешь поговорить? Не пришел же ты сюда просто помолчать за компанию, верно? — Я хотел бы узнать о моей должности в твоем агентстве. Я все еще в нем работаю? — с явным сомнением в голосе наконец спросил Васька. — Работаешь, — уверенно ответил Тоха. А откуда эта уверенность взялась, он бы и сам ответить не смог. Честно говоря, он даже не рассматривал возможность увольнения Васьки. То есть, немного все же рассматривал, но так… не всерьез, просто как не слишком забавную шутку. — Но если ты хочешь уйти, то ладно, держать не стану. — Не хочу, — мотнул головой Васька и добавил, впервые с начала их разговора лукаво усмехнувшись: — С тобой весело работать! — Да и с тобой скучать не приходится, — хмыкнул Тоха Антон почувствовал, как некая метафоричная плотина из неловкости и сомнений между ними понемногу дает течь, того и гляди — совсем разрушится. Позже, ближе к вечеру того же дня, Васька поделился с Тохой своим прошлым. По крайней мере, малой его крупицей: рассказал о том, как был сиделкой у пожилого профессора биологии с забавной фамилией Носиков, как однажды открыл в себе любовь к чтению, а профессор стал обучать его по книгам из своей домашней библиотеки. Тоха кивал и слушал. А потом спросил: — Значит, ты — киборг не боевой, верно? Ну, раз тебя нянькой сделали? Васька устало вздохнул, но врать не стал: — Да, не боевой. — Значит, не DEX? — Ага. — И не Bond? На супершпиона ты не тянешь, уж прости. — Прощаю, — великодушно отозвался Васька. — Так кто же ты? О! — Глаза Тохи стали идеально круглыми, как две тарелки: — Тогда, получается, ты… Irien?! Это как в фильме «Красотка»? Богач и девушка… то есть, киборг легкого поведения? Васька прыснул со смеху, а, отсмеявшись, сказал: — Во-первых, я не смотрел настолько старые фильмы. А во-вторых, да Mary я, Mary. Это же очевидно, разве нет? Тоха пожал плечами. Может быть, это и было очевидно, но, по крайней мере, сейчас Васька уже не выглядел таким в воду опущенным, как в начале своей истории. Значит, хоть как-то Антон его развеселить смог, если, конечно, киборги, в принципе, способны веселиться. А историй, подобных его, Тоха много повидал на своем веку, и еще ни одна из них не закончилась чем-либо хорошим. Как, в общем-то, не закончилась ничем хорошим и история Васьки. После смерти профессора его семье киборг-нянька, да еще и «странноватый», оказался совсем без надобности, и его просто выкинули на помойку, как сгоревший тостер или сломанный фен для волос. — А потом… — начал было говорить Васька, но внезапно прервал самого себя и скомкано закончил: — Неважно. Это вся моя история. Спрашивать, узнавать подробности Тоха не стал, хотя и звучало это все донельзя подозрительно. Тоха откинулся на подушки и вздохнул, ощущения были такие, будто с плеч целый булыжник проблем свалился. Один свалился, и сразу же на его место положили новый, ничуть не легче, но зато и не тяжелее. Просто другой булыжник, и с более острыми краями. Тохе еще предстояло понять, каково это будет — работать бок о бок с самым настоящим киборгом, из тех, кого сам когда-то без сомнения готов был не убить даже, утилизировать. Убивают ведь живых, а в живых киборгов Антон тогда не верил, мысли такой не допускал: это казалось таким же глупым, как считать живыми холодильник или кофеварку, например. Это все было уже очень-очень давно. С тех пор, кажется, Тоха и сам сильно изменился, и мир вокруг него изменился не менее сильно, к сожалению. Тоха посмотрел на Ваську: воспринимать его, как холодильник, не получалось категорически. А значит, Васька не просто говорящий холодильник, кофемолка, тостер или еще что-нибудь кухонно-бытовое. К сожалению. — Слушай, а ты умеешь тосты делать? — неожиданно для самого себя спросил Тоха. Васька странно посмотрел на него и покачал головой: то ли не умел делать тосты, то ли не считал нужным отвечать на такие вопросы. А потом, и вовсе, ушел, но Тоха знал, что завтра он обязательно снова вернется, чтобы навестить свое вечноболеющее начальство. Как и всегда, впрочем. Так что… Перемены — это не всегда к сожалению, бывают и приятные исключения.