Матерщинник

—Ты что, блять?! –кричал очередной «золотой ребенок» с мятными волосами и татуировкой на правой стороне груди, о которой, естественно, знали…хотя нет. Не знали. Не знал никто, кроме Чонгука. — Я всего лишь встретил этого недомерка на выходе из кампуса, — повторил скорее на автомате, чем осознано, потому что смысл этих слов до сих пор не мог уложиться в гениальной голове Чона уже третий день. Он встретил своего соулмейта! — Охренеть не встать, –выдает друг, что вообще-то старше на два года и должен подавать хороший пример, – и как? Сказал этому отморозку все, что думаешь? — Конечно, не сказал! Я культурная личность, хён, о чем ты говоришь вообще?! –дуется совсем по-детски и плевать на то, что уже за двадцать. Именно здесь и сейчас он донсэн, ему можно. — Не пизди мне, малой, — старший дает смачного щелбана в лоб, — знаю я твою «культурную» личность, за словом в карман не лезешь! – он замолкает на пару мгновений, словно проверяя мысль на вкус, а потом продолжает: — Да от тебя охренеть можно, только поговорив пару минут, — шатен напротив лишь цокает языком и безнадежно потирает лоб. — Юнги-хён, ты сволочь. — И что? — И ничего, –фыркает с похожей интонацией, — Просто ставлю тебя в известность, — подытожил Чон, после чего отодвинулся подальше, а-ля не трогай меня, я в печали, параллельно пытаясь не оторваться от любимой игры. — Кстати, Субин снова пришел к нам в институт, — между словом вставляет мятно волосый и тоже хватает приставку, присоединяясь. Где-то между губ теряется сигарета по счету очередная. — Чего хотел? — Хотел с тобой увидеться, –Мин усмехается, слишком нервно нажимая на кнопки джойстика, и снова делает затяжку, выдыхая едкие пары в потолок, — Я сказал ему, что только завтра днем в Баристо. — Ясно, — говорит тихо, ловко скрывая за этим простым «ясно» тысячу и одно «Задолбал» — Ты уверен, малой? — младший тяжело вздыхает. И порой кажется, что Юнги какой-то марсианин, имееющий способность залазить к другим людям в голову и бесстыдно рыться в мыслях, как в нижнем белье. Даже сейчас. Пусть мысли и не были сокровенными или дико личными, но тот факт, что Мин каким-то образом предугадал ход чоновых мыслей и даже задал вопрос в соответствии с ними, дико пугал. — Да, давно надо было эту мразь на место поставить, — фыркает, потому что бесит собственный друг и его интуиция или что там у него вместо мозга. Бесит, потому что какой-то человечик на экране не допрыгивает до выступа и падает в огонь. В игру Чон успешно проиграл. Тогда откинув джойстик в сторону, он забирается на чужую кровать и расползается звездой, как на собственной, устало мыча куда-то в подушку. — Хах. Узнаю своего малыша. Слышится от Юнги, где-то у подножья кровати, а глаза шатена вместо того, чтобы думать каким образом этот инопланетянин с мхом вместо волос, читает чужие мысли, закрывает глаза, чтобы вновь услышать этот басистый, слегка с хрипотцой и такой привычный голос, под который он благополучно заснет в ближайшие пять минут. 《Наливай, Хосок! Наливай! 》–кричал предмет, вроде как воздыханий, а в сердце завертелся червячок ревности. Еще и, блять, какой-то Хосок! Заебись! Его пара что? Распутная девка?! Харе по мужикам ходить!!! Достал!

***

Как долго Ким плевал в потолок на очередной лекции за этот день? Кто бы знал. Со звонком, естественно, ситуация не улучшилась от слова никак. Они просто встали из-за парт и отправились в столовую перекусить, лениво перебирая ногами, и если повезет, пиная какой-нибудь фантик по дороге. Чимин набрал несколько пончиков и кофе, чтобы проснуться и набить пустой желубок, а Тэхён же решил обойтись обычным горячим шоколадом, ведь даже маленький кусочек еды в горло не лез, а наоборот просился наружу. Да, скромно и совсем не в его духе. В любой другой день он бы незаметно подлил себе в пустой стакан алкоголь, наслаждался бы жизнью в институте и набрал бы еды побольше, чтоб нажраться до посинения…но не сегодня. Сегодня «не обычно» И тогда он, буквально спонтанно, решил заглянуть в жизнь своего соулмейта (просто интересно стало, не сдох ли еще), в тот момент даже не вспоминая о том, что вообще-то на этой неделе уже потратил свой лимит. Откидывая голову назад к стене и посасывая тихонько содержимое стакана через трубочку, он закрыл глаза и начал слушать, как в тишине появлялись звуки: 《Отвали, Субин, мы на территории кампуса》–возмущенно бурчит, что уже звучит непривычно и странно. Такую интонацию из уст своего истинного Ким Тэхён слышит впервые, от чего сдвигает брови ближе к переносице. Странно. Однако удивительно не то, что у соулмейта была непривычная интонация, а то, что его «Ч.Ч.» сегодня даже близко не затрагивал тему о молекулярной биологии. 《Руку убрал! Я сказал не прикасайся ко мне, мразь》–слова наравне с рыком, а нарушение привычного лимита прослушиваний разговоров соулмейта в неделю, казалось уже и не такой плохой идеей. 《Ты че, блять, охуел? Хуйли ты мать мою сюда приплетаешь? Я тебе черепец о эту самую дорожку разхуячу, да так, что потом мозги не отскребешь! 》–слышится гневный крик, изливающий всю душу. "Да в этих словах больше смысла, чем в тригонометрии! "–думает Ким и буквально в ту же секунду давится горячим шоколадом, распахивая широко глаза и судорожно начиная кашлять, в попытке не задохнуться. Охринеть… — Ты чего? –интересуется Пак, пугаясь не на шутку, но брюнет ничего не говорит, лишь жестом показывает «подожди» и вновь закрывает глаза, чтобы убедиться. 《 А вот зря…я тебя, пидорасина, так отхмутую, что твоя же нога в твоей порванной заднице покажется тебе раем. Если я трус, то ты обычная шлюха!》–после чего наступает резкая тишина, и слышится короткое: 《сученыш》–и что-то похожее на плевок. Все смолкает ровно до того момента, пока голос не слышится вновь. 《Ну все, хуй наштукатуреный, тебе пизда! Юнги, не смей меня останавливать, а то и тебе захуячу》-и как бы на этом точно все закончилось, только не понятно чем продолжилось. Была драка или нет? С чего такие резкие познания в «культурных словах»? Что мать вашу вообще происходит?!! Тэхён медленно открывает глаза и смотрит в пол, осознавая всю «правильность» его пай-мальчика. Нихрена он нехорошенький! — Тэ, ты чего? –все так же тихо и рядом. Пак не оставил друга ни на секунду, даже не смотря на то, что уже был звонок на пару и скорее всего им влетит от препода. — Я выйду за него замуж, Чимин~и, — объявляет, хватаясь за левую сторону груди. Ему и хорошо, и плохо одновременно. — Не понял? — Он только что матерился, как Бог, – резкое молчание дало возможность в груди разлиться какому-то тёплому чувству, — блять, ощущаю пиздецкую гордость, — наигранно всхлипывает, а Чимин смеётся, сгибаясь пополам, потому что: — Чур, я подружка невесты! Как гром среди ясного неба, в коридор влетает растрепанный и взволнованный одногруппник, спотыкаясь о порожек и пытаясь что-то невнятно сказать: — Охринеть, на улице сейчас драка была! И это озадачивает Тэхёна, потому что, блять, его соулмейт только что полез в драку... совпадение ли это?!

***

А у Чонгука было все хорошо: обычное ничем не отличающееся от других утро в компании любимого, до тошнотиков, хёна, которого иногда хочется придушить голыми руками или для изящности кожаным ремнем; кофе с бутербродами на завтрак и поход в институт, что занимал буквально пол часа ходьбы. Да и в самом институте все было чики-пуки. Отличная успеваемость, восхитительное поведение и все вроде шикарно, пока он не выходит из кампуса и собирается идти домой. В какой-то момент Чонгук неожиданно останавливается, прирастая ботинками к асфальту, а с лица сползает та счастливая улыбка. Среди толпы, возле ворот, была видна розовая макушка, которая знакома чуть ли не по волоску на голове. Дело дрянь. — Ты что тут делаешь? – неофициально и грубо. Юнги рядом напрягается, чувствуя неладное. Знаете ли была у него такая способность, наравне с чтением мыслей – почками чувствовать говнецо. И заметьте, почки еще ни разу не подводили! Поэтому с вероятностью в сотню или даже в тысячу процентов – сейчас что-то будет. — Так мы же договаривались побазарить с тобой, Чон. —Отвали, Субин, мы на территории кампуса, — уже слегка раздраженно. Эта ходячая вата вместо головы, умела бесить лишь одним кислородом, которым они вместе дышали. И шатен уже собирался уходить, как вдруг тонкие пальцы обвили его запястье. —Стой… — Руку убрал, — приказ, но исполнения не последовало, — Я сказал не прикасайся ко мне, мразь! — вырывает ладонь. А после громкого крика, вокруг стали останавливаться студенты, с интересом рассматривая то, что происходит буквально в центре улицы. Блять, только такой популярности не хватало. Парень, оглядев небольшую толпу, скривился, прикусывая практически до крови язык. —Что такое малыш, Гук~и? Боишься подпортить репутацию? Мамочка запретила, да? –вызов в голосе; и Чон попадается на эту уловку, как рыбка на наживку, потому что как бы сильно он ненавидел свою мать за вечные упреки, никто. Никто не смел такое о ней говорить. —Ты че блять, охуел? Хуйли ты мать мою сюда приплетаешь? Я тебе черепец о эту самую дорожку разхуячу, да так, что потом мозги не отскребешь! –мат сам стал срываться с языка и разлетаться в стороны так же быстро, как пепел на ветру. —Да что ты сделаешь, малыш? Толкнешь ладошкой? Ты слишком дорожишь своим статусом, зайчонок! –кричит в ответ, не давая и слова вставить, — И даже наличие мата в твоём лексиконе ничего не меняет,- он глубоко дышит, как после марафона и смотрит из-под густых темных бровей, –Ты. Слабохарактерный. Трус.–плюёт свой яд прямо в лицо. — А вот зря…я тебя, пидорасина, так отхмутую, что твоя же нога в твоей порванной заднице покажется тебе раем, — продолжает наезд, как заведенная игрушка, кажется, не собираясь останавливаться.–Если я трус, то ты обычная шлюха!.. Неожиданно звонкая пощечина, заставляет, кажется, даже зрителей охнуть. А для Чона это действие, как зеленый свет. Ну все пошло все по… —Сученыш, –и сплевывает что-то вязкое из рта на землю. Нет, это была не кровь, иначе вкус был бы металлическим, скорее всего последние частички самообладания. — Ну все, хуй наштукатуреный, тебе пизда, – он поднимает глаза с асфальта, – Юнги, не смей меня останавливать, а то и тебе захуячу, –успевает сказать перед тем, как впечатать кулак в смазливую мордашку напротив. Тогда, не видя ничего затуманненым от гнева взглядом, Чонгук практически сразу получает ответный удар по скуле, и довольно-таки не слабый удар. Злость переполняет зрачки, и они чернеют. Чонгук начинает дышать через нос, а перед глазами одно слово: "Уничтожить". Тогда спонтанным ударом в живот Чон поваливает Субина на землю, начиная дубасить прижатое к дороге тело. В этот момент откуда-то вылезает второй пацан, что однозначно находится на побегушках Субина. Тот, как крыса, собирается ударить, и мало этого, что с ноги, так еще и со спины! Только не успевает, потому что его самого бьет с ноги верный чонов друг. —Ну чо, малец, я как всегда за тебя, – Юнги улыбается во все тридцать два, обнажая десны, и Чон счастлив, что познакомился именно этим умолешенным гением. И срать, что тот инопланетянин. Началась не то что драка, а мясорубка, потому что лицо Субина уже было перекошенно от ударов в морду, а кулаки Чонгука жутко чесались, требуя «еще». Безжалостно хватая противника за волосы, шатен со всего размаху прикладывает лежащее тело об асфальт, наслаждаясь кровью вперемешку со слюной и слезами. Затем поднимая за грудки, заставляет Субина встать. И осмотрев небольшое чудо глазами, добавляет коронное: — Я давал тебе возможность уйти, — и хук с правой и выбивает противника в нокаут. Все закончилось. Щека неприятно саднила, а в груди что-то сдавливало легкие, он только что прославился не лучшим светом, так сказать подпортил свою идеальную репутацию, и это…радует? Словно скинул с себя пару сотен тысяч цепей. Юнги, стоя рядом, сплюнул в сторону слюну в перемешку с кровью, переступил чужое тело и отправился в сторону дома, перехватывая по пути валяющийся на дороге рюкзак, Чон сделал точно так же. Они шли домой в гробовой тишине, даже казалось на кладбище и то громче будет. По пути мятноволосый закурил сигарету. Обычно он так не делал, но какая к черту разница, если они уже показали всем ту самую другую сторону золотой монеты. Пай-мальчики не всегда пример для подражания и эталон дисциплины. Иногда они способны ушатать до звезд перед глазами и обматерить круче деревенского сапожника. От этой мысли Мин усмехнулся, выпуская едкий дым в небо. Они с Чоном больше никому не подчиняются. Хватит, как никак, обоим уже за двадцать. Пора выбираться из клеток, в которые их посадили родители.