Осколки пламени

      Луна едва не поперхнулась, настолько нелепо прозвучали эти слова.       — Она сделала… что? — изумлённо произнесла аликорна.       Подозрение, что она сейчас всё-таки спит, вопреки здравому смыслу крепло с каждой секундой. Ведь каждая следующая новость оказывалась абсурднее предыдущей!       — Да, ваше высочество, — подтвердила Рейвен со скорбной миной на мордочке. — Одолев вас в нечестном бою, злодейка не преминула воспользоваться вашим беспомощным положением и немедленно захватила в плен, всячески демонстрируя своё превосходство и силу. Она угрожала вашей жизни и здоровью, и это, как вы понимаете, стало ещё одной причиной для того, чтобы действовать решительно… Ваше высочество? — единорожка склонила голову и с тревогой взглянула на принцессу, поскольку та внезапно дёрнулась, скривившись от боли.       — Всё в порядке, — с усилием выдавила из себя Луна, которая только что ощутила вспышку боли в повреждённом крыле.       Аликорна могла бы поклясться, что почувствовала, как содрогнулась сама кровать под нею, ударив снизу. Но ведь так не бывает, верно?       — Ваше высочество? — повторила Рейвен.       — Я… почти в порядке, — выдавила из себя принцесса. — Просто… слишком много новостей. И… мне нужны факты, а не их вольное изложение. Что именно говорила Дэйбрейкер? Дословно, Рейвен, — Луна требовательно взглянула на единорожку.       — Ну, она угрожала пооткусывать хвосты гвардейцам, требовала немедленно потушить рога, тем самым разрушив стандартное защитное построение, и вдобавок… — единорожка замялась, — удалось узнать, что она назвала её сиятельное высочество принцессу Селестию… — Рейвен подошла поближе, наклонившись к мягкому ушку Луны, и шёпотом закончила: — Клячей…       Луна поперхнулась воздухом, закашлялась, а затем откинулась на подушку, морщась от резкой боли в роге.       «Дискорд, как же это всё нелепо! Как же это всё глупо!»       — И от неё не прозвучало ни единого обещания лишить жизни кого-то из пони? — спросила она, когда вновь смогла говорить.       — Этого и не требовалось, весь её вид и без того был достаточно красноречив, — покачала головой Рейвен. — Её клыки у вашего горла не оставляли сомнений в том, что она готова убить вас, ваше высочество.       — Клыки? У горла? — эхом повторила Луна, приподнимаясь на локте.       — Увы! — скорбно произнесла Рейвен. — Те повреждения шеи, которые вы сейчас ощущаете, были получены вовсе не в результате падения. Это именно укусы Дэйбрейкер, которая наносила их вам, когда вы были в плену.       — Укусы… — промолвила Луна, аккуратно пошевелив головой. Забинтованная шея действительно болела от каждого движения.       — Злодейка протащила ваше бессознательное тело через половину замка, демонстрируя его всем встречным пони, словно какой-нибудь трофей. И несла именно в зубах… — единорожка прижала ушки и зябко повела плечами. — Это было ужасно, ваше высочество.       Пульсирующая боль в основании рога снова усилилась, слова доносились словно сквозь вату:       — Я понимаю, что это очень тяжело слышать… но ваше высочество, мы спасли вашу жизнь. Солнечная Гвардия полностью отдала себя вашей защите.       В комнате на какое-то время воцарилась звенящая тишина. Даже лекарь отложил в сторону перо, молча изучая очередную бумагу. Луна же едва верила собственным ушам. Всё произошедшее казалось ей такой неправдоподобной сказкой, что впору было усомниться в собственном рассудке. Её, аликорну, принцессу ночи, протащили через весь замок, держа за загривок? Да ещё и хвастались этим?! А потом использовали в качестве заложника, чтобы… Чтобы что? Это же лишено смысла!       — Но зачем?! — взвыла Луна, окончательно теряя терпение. — У всякого действа должна быть причина, Рейвен! Дэйбрейкер не могла просто так… просто так! Ведь ещё утром всё было в порядке! Почему?! Почему её поведение настолько поменялось?!       — Не могу сказать, ваше высочество, — опустила ушки единорожка. — Это выше моего понимания. Единственное правдоподобное объяснение заключается в том, что она попросту безумна. Соответственно, искать логику в её поступках полностью бесполезно. Возможно, это была попытка показать вашу слабость и уязвимость перед пони. Боюсь, мы можем только гадать.       — Но… Ладно, — выдохнула Луна, пытаясь собраться с мыслями. Бока аликорны тяжело вздымались, сложенные на груди передние копыта ощутимо подрагивали. — Что говорит сама Дэйбрейкер? Её допрашивали? Есть хоть что-то, что может пролить свет на её мотивы?       — Я сожалею, — качнула головой Рейвен, — но с учётом обстоятельств её захвата такой допрос был признан чрезмерно рискованным и потому нецелесообразным. Да и что могут изменить её пояснения? Уже одного только нападения на двух принцесс с весьма тяжёлыми последствиями для обеих вполне достаточно для понимания степени её неадекватности. А ведь это лишь малая часть её действий, которые в свою очередь являлись лишь малой частью её злодейского плана, который, судя по всему, был рассчитан на максимальное разрушение и панику.       Очередной чувствительный пинок от собственной кровати заставил Луну откинуться на подушку, морщась от боли. Она могла поклясться, что слышала, как кровать вздохнула. Впрочем, возможно, ей просто показалось — после всего произошедшего нервы могли быть расшатаны до предела даже у аликорны. И всё же, она не могла не задаться вопросом:       «Кто… Кто это мог устроить? Кто мог подтолкнуть её к такому безумию? Я же говорила с нею, она вовсе не выглядела безумной! С ней можно было спокойно общаться, договариваться даже! И… она просто хотела, чтобы её оставили в покое. Никаких мыслей о мести я не услышала, как не было в ней и желания разрушать всё вокруг. Почему же решилась она на подобное?!»       Луна обессиленно прикрыла глаза. Мысли путались, разбегались куда-то далеко-далеко, оставляя место лишь горечи и чувству растерянности. Вопреки всякой логике и даже здравому смыслу аликорна чувствовала себя преданной. Ощущала себя так, словно протянула ей крыло дружбы, а в ответ получила рог в спину. Да, Луна прекрасно понимала, что Дэйбрейкер не давала ей никаких обещаний, никаких клятв и гарантий, да и вообще была ей ничем не обязана. Ведь, если разобраться, что сама Луна сделала для этой пони? Разве только прикрыла от сестры. И то ещё неизвестно, насколько ей действительно было нужно это прикрытие. Луна сильно сомневалась, что у сестры сейчас хватило бы духу казнить Дэйбрейкер, если бы та оказалась в её копытах в подобном состоянии. Всё же одно дело добить равного противника после победы в тяжелейшей схватке, и совсем другое — хладнокровно прикончить сломленную и не способную сопротивляться пони.       Тогда откуда же это давно забытое ощущение предательства? И почему переживать его настолько тяжело и больно?       — Ваше высочество! — прервала её самокопание Рейвен, явно встревоженная затянувшимся молчанием Луны. — Вы только не волнуйтесь! Если её показания столь необходимы, их вполне возможно оперативно получить! Нами заранее проработан достаточно эффективный план её допроса, несущий минимальные риски. Всё, что от вас требуется — подписать разрешение на привлечение субъектов без эквестрийского гражданства к данной спецоперации и выписать допуск во дворец для сотни… лучше даже полутора сотен грифонов.       — Почему именно грифонов? — отстранённо поинтересовалась Луна, которая уже нисколько не сомневалась, что сейчас услышит очередную дичь.       — На то есть несколько причин, — охотно пояснила Рейвен. — Во-первых, грифоны в силу своей хищной природы гораздо лучше сопротивляются психологическому давлению, связанному с видом крови и необходимостью её проливать. А угрозы в преддверии боя вызывают в них больше агрессии, чем страха. Во-вторых, те грифоны, что прилетают в Кантерлот на заработки, охотно готовы браться даже за самую тяжёлую, опасную и грязную работу за ничтожные по меркам столицы деньги. На этот грифоний отряд мы потратим не больше, чем на один обед в королевской столовой. В-третьих, грифоны — это не пони, и потому они не будут испытывать ни малейшего сочувствия к Дэйбрейкер, что позволит им действовать без колебаний. И наконец…       Рейвен замялась, нерешительно переступая с копыта на копыто, но всё же продолжила, слегка понизив голос:       — Главное, что в случае весьма вероятных жертв мы не несём никаких репутационных издержек. Любые ошибки и неудачи грифонов столичные пони воспримут как должное, и даже к гибели части отряда отнесутся спокойно. Определённая часть — так и вовсе положительно.       — Это уже слишком… — выдохнула Луна, которую аж покоробило от столь «блистательного» плана. Да уже одна только идея допустить во дворец наёмников, вдобавок ещё и грифонов, была откровенно бредовой. А ещё — попросту позорной! Может, столичные пони ничего и не скажут, но саму себя Луна после такого точно уважать перестанет.       — Пони способны решить свои проблемы самостоятельно, — решительно заявила Луна, недовольно глядя на Рейвен. — Что же до проблемы Дэйбрейкер… — в горле вновь встал ком, и голос аликорны дрогнул. — Пусть… пусть её судьбу решает сестра, — тихо закончила она.       Горечь и обида буквально жгли изнутри, и Луна не удержалась от того, чтобы выплеснуть их наружу:       — Не желаю я более тратить время на пони, что не дорожит моей дружбой! Не заслуживает она ни моего сочувствия, ни даже слов! Пусть сестра с ней разбирается! Я… я не хочу даже и слышать о той, кто кусает протянутое крыло и готова беспричинно вредить любому, кто попадается ей на глаза! — гневно проговорила Луна, чувствуя, что ей опять не хватает воздуха.       — ПЧХИ! НЕПРАВДА! — раздался возмущённый вопль, шедший откуда-то снизу.       Кровать под Луной заходила ходуном, и из-под неё, к полному охвостению всех присутствующих, начала выкарабкиваться синяя единорожка. До крайности возмущённая, встрёпанная, с паутиной на мордочке, она выпрямилась во весь рост, гневно глядя на окружающих.       — Это самая чудовищная клевета из всех, что Трикси когда-либо слышала! — возмущённо выпалила она. — Да как только ваши поганые языки не отсохли такое врать!       — Это ещё что такое? — удивлённо возмутился лекарь. — Кто её сюда пустил? У неё даже нет бахил! И грязные копыта! Не волнуйтесь, ваше высочество, сейчас я её отсюда вышвырну.       — Вы… Вы-ы-ы?! — аж задохнулась от возмущения единорожка, по очереди тыкая подрагивающим копытцем в сторону каждого из пони. — Вы просто сборище гнусных бесчувственных клеветников! Да Трикси сейчас сама вас всех отсюда вышвырнет!       Её взгляд на мгновение пересёкся со взглядом Луны, и аликорна, которая уже была готова дать волю своим эмоциям и разразиться очередным гневным монологом, внезапно замерла. Ведь нечто похожее она видела тысячу лет назад — в зеркале, за час перед тем, как натравить Найтмер Мун на собственную сестру. Это был взгляд пони, доведённой до крайности. До состояния, когда чужие жизни уже ничего не значат. Когда пони готова разнести в клочья хоть всю Эквестрию, лишь бы всё наконец закончилось. Беатрикс конечно не аликорн, и не то что весь мир, но даже и весь дворец разнести не сможет, однако на пару-тройку пони её точно хватит… Особенно сейчас, когда сама Луна не отлягается и от бризи.