Холодные руки и чёрный кофе

это была игра в «я никогда не». я придумала поиграть в неё, чтобы мои близкие больше узнали друг о друге. общие воспоминания сплочают, а нашей разобщённой семье, только что воссоединившейся в особняке после долгих лет разлуки, это было нужно как никакой другой. я думала, это будет хорошая идея. возможно, я ошиблась. *** игра шла своим чередом, и все мы, рассевшиеся в большом зале вокруг стола, уже выпили по бокалу коньяка: решили сразу начать с крупного, чтобы быстрее расслабиться и повеселиться. в конце концов, даже Академия Амбрелла может себе изредка позволить выходной. особенно если попытки узнать причину конца света пока что были безуспешными. Пятый, кажется, скучал, и его оставляли с нами только выпивка и моя горячая просьба побыть с семьёй. он крутил в руках полупустой бокал коньяка и задумчиво смотрел на него. иногда он был ужасным занудой, и я думала о том, каково ему было бы жить в реальном мире – без убийств, апокалипсисов, почти невозможных планов, без рисков и спасений мира, а среди обычных примитивных людей, ходя на работу, как и все, решая какие-то скучные повседневные задачи и не зная, что заказать на ужин, – азиатскую кухню или итальянскую или вовсе перекусить бургером. в таком случае Пятый совсем перестал бы быть самим собой. и – честно – я бы не хотела такого. когда вновь наступил мой черёд высказываться, я долго не думала. давно хотела узнать кое о чём, а в личном разговоре Пятый не стал бы так откровенничать, так что пришлось рискнуть. – я никогда не воспринимала манекен как сексуальный объект, – осторожно проговорила я, глядя, как Пятый удивлённо поднимает на меня глаза. возможно, это было слишком личное, но все тоже смотрели прямо на него с понимающими улыбками. кто-то усмехнулся. в глазах Пятого не мелькнуло ни возмущения, ни раздражения, он вздохнул, лениво и немного устало поднёс бокал с коньяком к губам и сделал глоток, не сводя с меня пристального изучающего взгляда. всё понятно, шансов у меня не было. Долорес явно выигрывала на моём фоне – молчаливая, безотказная и с интеллектом, по сути, самого Пятого, раз уж он сам придумывал все её реплики. но чтобы их, как я думала, платоническая любовь длиной в половину жизни была ещё и физической... брр. я извиняюще улыбнулась. естественно, больше никто из семьи не выпил свою порцию. в процессе следующих ходов выяснилось, что Лютер употреблял наркоту и трахался с девчонкой из клуба (кажется, Клаус даже не удивился этой информации), а Диего пользуется детским маслом для тела (но, конечно, только для того, чтобы легче выбираться из связанного состояния и освобождаться от наручников, конечно, мы все тебе верим, Диего). когда очередь дошла до Пятого, он не торопясь выпрямился в кресле, потянулся вперёд, опёрся локтями о колени, и, глядя на меня в упор с хитрой издёвкой в глазах, медленно произнёс: – я никогда не влюблялся без памяти в собственного брата. сердце подскочило к горлу так, что я на несколько секунд перестала дышать. Эллисон, сидящая рядом со мной, нервно поёрзала на месте, но сейчас все взгляды были прикованы ко мне, – видимо, вслед за взглядом Пятого, – поэтому она тихонько отхлебнула из своего бокала и откинулась назад. все давно догадывались, что между ней и Лютером что-то есть, а вот я была для них новым удивлением. Клаус присвистнул и, кажется, хотел что-то сказать, но я, всё ещё немного задыхаясь, резко встала с кресла. я не знала, как Пятый догадался об этом. конечно, он всегда был слишком умным, так что чего тут удивляться... но ещё больше меня привело в смятение то, что он почти что в открытую объявил об этом всей семье. мне стоило раньше подумать о том, что моя маленькая колкость в его адрес не останется без ответа. несколько секунд я просто беспомощно смотрела на него, открывая и закрывая рот, облизывая сухие губы, силясь что-то сказать, пока его взгляд менялся с издевательского на простой любопытный, пока он наклонял голову вбок и его лицо растягивалось в улыбке, непонятно что означающей, потом всё-таки выпила залпом оставшийся в бокале коньяк и, ещё раз оглядев всю компанию, с интересом наблюдающую за ситуацией, нервно вышла из большого зала. чёрт с ней, с игрой. пусть доигрывают сами. а мне со своими чувствами, до сих пор как будто даже неосознаваемыми, а теперь вдруг раскрывшиеся во всей своей буйности и мучительности, лучше побыть у себя. *** в большом зале все несколько секунд молчали и, ошалело улыбаясь, переглядывались. – Пятый, это она в тебя что ли?.. – первым нарушил тишину Диего, обескураженно сощурившись и издав сдавленный смешок. – кажется, Мэй и не догадывалась, что ты знаешь, – тихо сказала Эллисон. – да что тут говорить, никто из нас не знал, – встрял Лютер, оглядывая семью. – да он же выглядит на 13, это какое-то извращение... – снова хохотнул Диего. – может, сходишь, посмотришь, как она? бедняжка выглядела потрясённой, – сочувственно предложила Ваня. – заодно и чпокнетесь там, мы подождём, – беззаботно махнул рукой Клаус, а когда все уставились на него со смесью осуждения и отвращения, невинно похлопал ресницами и оскорблённо возопил: – ну а что?.. об этом же все подумали... разве нет? Пятый закатил глаза. – за что мне такая семья... – в своём стиле протянул он и, поднявшись с кресла, исчез в голубом сиянии перемещения.