Интерлюдия "Одержимый смертью"

      Нере не мог пропустить вывод Лена Кука из искусственной комы.       Произошло это уже после Скутума, когда Classis Libera стал вне закона. Банковские счета компании арестовали, но капитан всё равно поддерживал хрупкие жизни двух десятков ветеранов, с которыми судьба так жестоко обошлась. И даже более того, Георг собирался вложиться в них. Боялся ли он потерять ценных сотрудников или же ещё больше опасался того, что не останется тех, кто поддержит, Нере не знал. Глядя на обрубки людей, На-всякий-случай вообще старался не углубляться в эту тему.       Лен Кук выглядел лишь чуть лучше подруги, которую Нере увидел первой: повсюду следы шрапнели, но зато обошлось без сильных ожогов. Лен получил первые аугментации: ему заменили повреждённые внутренние органы искусственными. Ещё На-всякий-случай разглядел полосу металла голосового модуля, слегка выдающуюся из горла.       – Доктор, будите его, – приказал Георг.       – Сию минуту, – улыбнулся Игельхунд.       Он навис над панелью устройства поддержания жизнедеятельности и ввёл Лену необходимые стимуляторы. Изувеченный лейтенант очнулся не сразу, пришлось ждать несколько минут. Нере уже вздохнул с облегчением, размышляя о том, что в таком состоянии лучше вообще не просыпаться, когда услышал:       – Эй... есть тут кто-нибудь?! Включите свет!       На-всякий случай не расслышал в синтезированном голосе чувств. Он становился то тише, то громче. Некоторые модели приходилось долго настраивать, чтобы восстановить то звучание, которое было до ранения.       Доктор Игельхунд пододвинул к себе микрофон и произнёс:       – Сохраняйте спокойствие, господин Кук. Дышите ровно, не двигайтесь.       Нере поглядел на доктора и прищурился. Тот вроде бы даже не шутил.       Лен долго не отвечал. Нере посмотрел на пульсометр: кривая как зашкаливала, так и продолжала скакать выше предельных отметок. Да и могло ли быть иначе? На-всякий-случай сжал кулаки за друга.       – Я… я и не двигаюсь, доктор! – воскликнул Лен. – Что со мной?! Я не вижу… не могу пошевелиться!       Что-что, но хотя бы слух искалеченный лейтенант сохранил. Ему подвели втычные наушники прямо к изуродованным пенькам ушей.       – С вами нет ничего такого, с чем бы я или магос Децимос не справился бы, – произнёс Игельхунд.       – Бог-Император... Граната… – Лен сделал паузу. – Что со мной? Покажите! Покажите мне!       Нере поправил воротник. На нём была свободная рубашка, но даже она сдавливала горло. А ещё внезапно началась мигрень. На-всякий-случай обхватил лоб ладонью.       Лен Кук зарыдал. Он пытался что-то сказать, но из динамиков вырывались только синтетические хрипы и завывания.       Капитан не выдержал и спросил:       – Доктор, сделайте звук потише.       Но на этом Георг не остановился. Он подошёл к Игельхунду, взял в руки микрофон и сказал:       – З-здравствуй… Лен, – капитан вздохнул и продолжил. – Ты, наверное, уже понял – тебя сильно ранили.       – А-а-а… – выл калека, – Б-боже… за чт-о-о-о-о-о…       – И я хотел бы задать тебе один-единственный вопрос, – проговорил Георг. – Ты готов к масштабному протезированию? Операция далеко недешёвая, поэтому мне нужно знать… – капитан помолчал, – что ты выберешь: судьбу скитария или…       Нере не хотел бы оказаться на месте капитана.       – ...или закончить всё здесь и сейчас? – произнёс Георг.       Лен Кук не ответил. Он сохранил слух, но не слышал капитана. Лен мычал что-то нечленораздельное.       Георг проскрипел зубами так, что расслышал даже Нере. Капитан приказал:       – Введите успокоительное. Попробуем в следующий раз.       Георг собирался расспросить всех находящихся здесь калек, но Нере с лихвой хватило и одного раза. Он направился к выходу. В тот день На-всякий-случай желал только забыться, а поэтому сразу направился в первую попавшуюся корабельную забегаловку в трюмах "Амбиции".