Тебя не вытравить из моей головы...

-Ты совсем не учишься, Дазай. Пора браться за ум. В конце-концов, тебе учиться последний год осталось. Если тебе нужна помощь, я могу заниматься с тобой после уроков. - качает головой Кое-сан. Дазай на это ничего не отвечает, только еще ниже опускает голову и рассматривает линолеум под ногами. Кое тяжко вздыхает. -Ну и что мне с тобой делать? Осаму безразлично пожимает плечами. Федор удивляется такому холодному безразличию. Достоевский всегда старался учиться без троек, когда еще жил в России. Господи, он же только несколько дней назад приехал в Йокогаму, а кажется, что прошла целая вечность. Федор вновь устремляет взгляд на Осаму. Тот так и продолжает молчать и игнорировать любые реплики учителя. -Если не хочешь заниматься с учителем, попроси помощи у одноклассников. - продолжает наставления Кое. После ее последних слов Дазай вздрагивает, а по классу проходит волна приглушенного шепота и смеха. Очевидно, учитель не в курсе, какая ситуация происходит в классе. Или просто упорно игнорирует это, продолжая строить иллюзии, что в этом классе царит добро, позитив и взаимопонимание. Это может и есть, но только не по отношению к Дазаю. Как уже успел понять Федор, Осаму - школьный изгой и, как говорят в России, "груша для битья". Достоевский никогда не был на месте Осаму. Его просто не замечали ни одноклассники, ни учителя. В России Федор был как лишняя шестеренка в сложном механизме - вроде есть, но смысл его существования не ясен, и вообще намного проще такую лишнюю деталь игнорировать. Достоевский прекрасно знал, что поставил крест на карьере матери, и ей пришлось начинать продвижение по карьерной лестнице заново. Отец вообще не интересовался жизнью своего сына, ограничиваясь сухими "привет", "как в школе?" и "пока". Но Федор никогда не жаловался, зная, что есть люди, которые живут намного хуже. Поэтому, Достоевский уже привык к своей роли "лишнего" и научился быть один. Тут Федор слегка вздрагивает - на стул рядом садится хмурый Дазай. А Федор и не заметил, как Осаму подошел. Осаму... Было в этом парне что-то загадочное и притягательное. Руки и шея, покрытые бинтами, его непохожесть на других и отстраненность от внешнего мира. Дазай был красив. Если убрать мертвенную бледность, мешки под глазами и болезненную худость и добавить улыбку... Почему-то этот образ не складывался в голове Достоевского. Словно сложная головоломка, когда у тебя есть составные части, но собрать их воедино ты не можешь. -Ну, что тебе поставили? - шепотом спрашивает Федор. -Ничего. Кое-сан жалеет меня. Она хочет, чтобы я нашел помощь в лице одноклассников... - тоскливо вздыхает Дазай. - Иногда мне кажется, что Кое смеется надо мной. -Мне кажется, она хочет, чтобы ты научился коммуникативным навыкам. - после пятиминутного подбора слов шепчет Достоевский. -А ты неплохо знаешь японский, Федор-кун. - чуть приподнимает уголки рта Осаму. Дазай уже улыбался так. Вымученно и неумело, как будто что-то мешало ему улыбнуться. Хотя, не Федору размышлять об этом. Еда в японской школьной столовой была вполне вкусной. Мисосиру Федору очень понравился, так же как и рисовые кружочки, название которых парень не запомнил. Дазай не обедал, а просто молча сидел и гипнотизировал свою порцию. К концу обеда, во время которого Достоевский размышлял о ситуации, в которой находится Осаму, решил, что помочь парню хоть в чем-то в его силах. -Осаму... - тихо позвал Федор. От звука своего имени парень чуть дернулся. -Что? -Я... я могу помочь тебе с математикой. В следующие несколько секунд на лице шатена отобразился весь спектр человеческих эмоций: от недоверия до первостепенного ахуя. -Ты серьезно? -Да, конечно. Я кое-что понимаю в математике. Можем пойти позаниматься у меня после школы. - Ну да... - совсем тихо прошептал Дазай. Как же этим двоим не повезло, ведь их разговор слышал Тачихара, а его такой расклад событий совсем не устраивал...