Римус Люпин и случайные связи

      — Римус, — еле слышный торопливый шёпот. Его губы задевают мочку уха, и тело покрывается мурашками. — Римус, — голос Сириуса полон незнакомой нежности. Голубые глаза в темноте кажутся тёмно-синими. В расширенных зрачках отражается огонёк одинокой свечи. Уверенные сильные руки скользят вверх по его плечам, ловко расстёгивают мелкие пуговицы рубашки, одну за другой.       — Что ты делаешь? — шепчет Римус, тщетно пытаясь отстраниться. Кажется, они оба выпили лишнего этим вечером. В его комнате прохладно, он чувствует, что по полу гуляет сквозняк, как, собственно, и в любом помещении на площади Гриммо. От Сириуса же исходит жар. Каким-то неведомым Римусу образом Сириус уже стянул с него рубашку и кинул куда-то на пол. Его горячие руки гладят Римуса по плечам.       — Я скучал по тебе, — выдыхает Сириус, прижимаясь изо всех сил и обнимая. Настойчивые влажные губы исследуют его шею. Римус не знает, куда себя деть. Как будто такое уже было однажды, но он никак не мог вспомнить… Сириус взял его руку и крепко прижал к своему паху, заставляя почувствовать его возбуждение. Римусу стало жарко. Это уж слишком!       — Я хочу тебя, — словно извиняясь, озвучил очевидное Сириус. — Не могу ничего с собой поделать. Ты любишь меня, Луни? Можно ли назвать любовью чувство, которое приносит только боль? Разве мог он признаться тому, кто раз за разом с отвращением и презрением отзывался о таких, как он? Хватало того, что друзья приняли его ликантропию! Ещё одной «странности» они бы не вынесли. Знала только Лили и, быть может, ещё кое-кто. Сколько лет прошло с тех пор? Сириус уже снимал с него штаны. Когда всё стало таким… неправильным? Это всё потому, что он пьян? Римус боялся поверить в иное. Слишком долго он заставлял себя не чувствовать. Слишком сильно его ранил Сириус, тогда, на седьмом курсе. Разве после этого можно было бы поверить?.. Хотя, кажется, он говорил, что всё могло быть по-другому. Римус попытался вспомнить, но не смог. Он не помнил даже, что именно тогда произошло, как будто кто-то наложил заплатку на его память. Всё было размытым, как во сне. Он так и стоял столбом, не в состоянии пошевелиться. Когда Сириус успел полностью его раздеть? Сильные руки порывисто оглаживают его бёдра. Всё внутри словно пылает, он чувствует, что возбуждён, но член и не думает вставать. Может, от волнения? Зато Сириус решит, что Римус его не хочет, и отстанет.       — Я тебе не нравлюсь? — с какой-то обидой спрашивает Сириус, и Римус смеётся. Какой же дурак. — Луни, ответь, скажи мне, прогони меня, если тебе правда… не хочется. Римус впервые слышит, чтобы Сириус говорил таким виноватым тоном. Обычно он насмехался или уверенно утверждал. Может, ещё на колени встанет?       — Я хочу тебя поцеловать, — пылко произнёс Сириус, прикасаясь рукой к его члену, тщетно пытаясь хоть как-то его поднять. — Я не могу ничего с собой поделать, Луни, прошу тебя, я с ума сойду сейчас. Мне так горячо и стыдно… Сириус полностью одет. В своей чёрной рубашке и облегающих джинсах он выглядит слишком хорошо. Конечно, Римус хотел его. Слишком давно. Так давно, что это стало привычкой, как привычный вывих, который уже перестаешь замечать. Но он боялся, что это просто игра, насмешка, алкоголь, в конце концов. Но не любовь. Просто похоть, не более. Лучше не получить вообще ничего, чем такой ценой. Тело ничего не стоит по сравнению с душой. Разве мог он себе позволить эту слабость? Чтобы потом до конца жизни вспоминать и жалеть?.. Римус знал, что от поцелуя он, скорее всего, возбудится. Сириус решит, что это значит «да». Может, просто поддаться?.. Может, ничего страшного не случится, если хоть раз себя отпустить?       — Да скажи что-нибудь! — в отчаянии произнёс Сириус. — Скажи, или я решу, что я всё понял неправильно.       — Что… именно? — прочистив горло, спросил Римус.        — Что ты меня… О, Мерлин, какой же я идиот, — Сириус поднял с пола рубашку и накинул её Римусу на плечи. — Прости, я просто пьян. Я решил, что нравлюсь тебе.       — Чёрт побери, Сириус, ты же натурал! — Римус автоматически принялся застёгивать пуговицы. Он был рад, что они не стали зажигать яркий свет. Ему отчего-то было стыдно смотреть Сириусу в лицо.        — Да я хотел тебя со школы, ты что, не помнишь? Мы поругались, когда я… Ты что, забыл?!       — Я… Честно говоря, я и правда не помню, что тогда было, — пожал плечами Римус, тщетно пытаясь отыскать штаны.       — Это Снейп! — в сердцах крикнул Сириус. — Это он стёр тебе память! Чуть что, сразу Снейп.       — С чего бы ему стирать мне память? — поднял брови Римус, от волнения закусывая губу. Мог ли Сириус знать о Северусе? Что они общались весь тот год, когда он работал в Хогвартсе? И что они заново стали друзьями, а потом… И снова из-за Сириуса! Может, он ревнует к Северусу? Это значит, что он и правда его любит? Что за чушь…       — Убью гада! — зло воскликнул Сириус, направляясь к двери. — Выкину его из моего дома, похуй, что он в Ордене!       — Сириус! — окликнул его Римус. Его сердце стучало, как сумасшедшее. Он сказал, что хотел его со школы… Снова тело. Значит ли оно что-то? Или только оно и значит? Им уже по тридцать пять, два взрослых мужика. Не пора ли перестать быть сентиментальным идиотом?       — Да? — Сириус уже открыл дверь. От сквозняка пламя свечи заколебалось и потухло.       — Ты… мне нравишься… Словно тёмная тень промелькнула возле двери, и комната на секунду погрузилась во мрак.       — Что ты сказал? Он ничего не видел в темноте. Кажется, Сириус запечатал дверь. Его голос был совсем рядом.       — Я сказал, что ты мне нравишься, — постаравшись придать своему голосу уверенности, повторил Римус. Будь что будет! Сильные руки на его плечах.       — Почему ты молчал? — горячий шёпот куда-то в шею. Сможет ли понять Сириус разницу между любовью и влечением? Римус боялся предать чувства, отдавшись телом. Но для Сириуса любовь — это секс, а секс — это любовь. Лучше бы Римус понял это раньше.       — Я думал, это не взаимно. Вместо ответа Сириус поцеловал его в губы, попутно увлекая на кровать и снова избавляя от рубашки. Они так и не зажгли свечу. Горячие сильные руки касаются его члена. Может, в этот раз он отреагирует? Он читал о нонконкордантности, о несовпадении сексуального влечения и эрекции, но не думал, что это с ним произойдёт. Но Сириус будто и не замечает этого.       — Пососи мне, — просит он и тут же тянет Римуса вниз. Он приоткрывает рот и касается языком подрагивающей головки. Сириус входит слишком резко, и Римус отстраняется, хватаясь за горло, но тот словно не замечает этого и вновь засовывает член ему в рот, крепко держа за плечо.       — Клёво, — стонет Сириус, долгую минуту спустя отпуская его. Римус с облегчением выдыхает, и Сириус тут же тянет его на кровать и вновь целует, страстно и грубо изучая его рот языком.       — Люмос! В слабом свете палочки глаза Сириуса кажутся безумными. Римус смотрит на него, не зная, что сказать. Ему кажется, что однажды такое уже было.       — Ложись на живот, — командует Сириус, и Римус слушается. Дрожащие руки раздвигают его бёдра. В анус утыкается кончик волшебной палочки, и Римус вздрагивает от прохлады очищающего заклинания. Влажный язык касается его отверстия, и Римус издаёт протяжный стон. Сириус тут же засовывает в него палец. Он дёргается от неприятных ощущений. Слюны явно недостаточно! Он читал, что нужна хорошая смазка, что для этого нужно время. Но Сириус даже не думает об этом. Конечно, это же не его задница!       — Мне больно, Сириус, — всё-таки он находит в себе силы сказать это.       — О, прости, Луни, я сейчас. Из палочки льётся прохладная липкая жидкость, и Сириус тут же добавляет второй палец к первому. Римус утыкается лбом в подушку. Может, с ним что-то не так? Разве это нравится не всем геям? Благодаря смазке становится более-менее терпимо, даже приятно, когда Сириус делает движение вперёд. Сириус вытаскивает влажные пальцы, раздвигает его ягодицы и пристраивает головку члена к его анусу. Римус дёргается, но Сириус успокаивающе поглаживает его по спине.       — Всё хорошо, Луни, всё хорошо, — хрипло шепчет он. Это и правда больно. Римус терпит, кусая краешек подушки. Сириус стонет в голос, периодически шлёпая его. К счастью, его член не слишком большой. Он даже привыкает к равномерным движениям. Кажется, ему даже немного приятно… Вот этот рывок перед тем, как Сириус снова его вытащит… Ему всё сильнее кажется, что у него это не первый раз.       — Ох, блять, — выдыхает Сириус, и Римус от облегчения падает на живот. Липкая сперма льётся ему на спину, и Сириус вытирает её простынями. Чёрт, придётся стирать. Сириус помогает ему перевернуться на спину и ложится рядом. Обнимает одной рукой и нежно целует в щёку:       — Я люблю тебя, Луни. Тебе понравилось?       — Да. Можно соврать всё, что угодно, лишь бы Сириус снова повторил, что любит его.       — Охуенно! Сириус отворачивается к стене и, кажется, засыпает. Римус вздыхает. Они попробуют ещё раз, и ему, наверное, понравится. Должно понравиться. Это же Сириус!       Римус проснулся от солнца, бьющего прямо в лицо. Он повернулся, ощутив чьё-то присутствие, и внутренне напрягся, не решаясь открыть глаза. Через мгновение воспоминания о вчерашнем вечере вернулись к нему, и он облегчённо вздохнул и посмотрел перед собой. Сириус уже проснулся и лежал, подперев голову рукой. Римусу показалось, что он как-то странно на него смотрит.       — Доброе утро, — прошептал он. Сириус в ответ только кивнул. — Что-то не так? Сириус встал и, отвернувшись, начал поспешно одеваться. Римус сел на постели, прикрывая обнажённое тело простынёй. «Надо бы постирать их», — пронеслась в голове мимолётная мысль.       — Сириус, что-то случилось?       — Нет, — грубо ответил он.       — Ты врёшь.       — Да. Чёрная рубашка и облегающие джинсы. Римус невольно залюбовался им.       — Не смотри на меня так, — скривился Сириус. — Я натурал, вообще-то.       — Что, блять? — поперхнулся Римус. Он обычно не ругался, но сейчас ничего другого не приходило на ум.       — Что слышал. Было ясно, что Сириус нервничает.       — Всё это было ошибкой, — продолжил он, криво ухмыляясь. — Я был пьян, а ты меня спровоцировал.       — Слушай, — Римус поправил простыню, — зачем ты врёшь? Он не будет себя винить, только не в этот раз! Он уже взрослый мужчина, а не неуверенный в себе подросток!       — Я не вру. Луни, я ещё в школе понял, что ты гей. Напрасно я пытался тебя отучить от этого. Понимаешь, мне это всё неприятно. Мне девчонки нравятся, их упругие задницы, их тесные влажные дырочки, сиськи, в конце концов! — запальчиво произнёс Сириус.        — Понимаю, — машинально кивнул Римус, старательно отгоняя из головы сцены вчерашнего вечера. Неужели это правда только из-за алкоголя?       — Не хочу с тобой ссориться, Луни! — сложил руки в умоляющем жесте он. — Ты мой лучший друг. Только давай забудем это всё?       — Как скажешь, — равнодушно пожал плечами Римус. — Я тогда ещё посплю, а ты иди.       — Отлично, договорились! — радостно воскликнул Сириус. Он явно был доволен, что Римус так легко согласился. — Ну, до скорого! Дверь захлопнулась. Римус отвернулся к стене, стараясь сдержать рвущиеся из горла рыдания. Почему Сириус такой мудак?! Эмоциональный диапазон как у табуретки, прав был Северус. Это безнадёжно. Слёзы всё-таки брызнули из глаз. Ему было стыдно плакать, но, в то же время, слёзы дарили облегчение. Может, Сириус разыгрывает его? Разве может такое быть, что ночью одно, а утром совсем другое? В чём причина его злости? Значит, всё, что он наговорил ему ночью, было ложью? Нет, это слишком больно. Только один человек может ему помочь. Тот, кто всегда мыслил рационально. Тот, чьи советы всегда отрезвляли его. Но захочет ли он с ним говорить после всего, что между ними произошло?