Sayonara

Больше всего я ненавижу тебя за то, что ты притягиваешь меня, не имея достаточно сил, чтобы тащить за собой.

— Кричи, милая, кричи, — противно, над самым ухом стонал Ухёк, а я лишь мечтала о том, чтобы он поскорее кончил. Похоже, пора завязывать со знакомствами в баре. Ничего хорошего не выходит. — Что же ты молчишь? — кажется, в порыве страсти он вдруг возомнил себя Богом. На мгновение я даже зажмурилась и попыталась получить хоть минимум удовольствия, но отвращение к нему росло с каждой секундой, так что я просто оттолкнула парня и с совершенно разочарованным лицом принялась одеваться. — Да что с тобой не так? — шокировано спросил парень, наблюдая за моими попытками с каменным стояком. — Устала трахаться с отбросами, — со смешком произнесла, подмигнув и указав взглядом на небольшого размера член. Парень взбесился и в мгновение подскочил, схватив меня за волосы. Похоже, задела. — Не много ли ты о себе возомнила, сучка? — его пальцы сжимались, причиняя боль, но, спустя столько неудачных попыток и уродов-любовников, было уже неудивительно. И почти не больно. — А ты? — в ответ приблизившись к его лицу, спросила с ухмылкой. Наверное, в тот момент он готов был ударить меня, изнасиловать, заставить просить прощения, но вместо этого ослабил хватку. — Проваливай, дешёвка, — толкнул, а затем развернулся и принялся подбирать с пола одежду. — Какой славный малыш, — съязвила и, натянув платье на голое тело, вышла из комнаты. Слышала его ругательства и крики и вместе с тем искала брошенную сумку, а, когда все вещи были найдены, с громким хлопком покинула квартиру. И в тот момент, когда я осталась в одиночестве, без лишних глаз и фальшивой смелости, на глаза накатили слёзы. И вправду дешёвка. Каждую неделю напиваюсь в баре, а после еду к первому, кто предложит. Лотерея, в которой мне ещё ни разу не повезло. Был парень, любивший жёсткий секс, поэтому домой я вернулась с синяками и даже порезами. Затем фетишист и просто отстойный нытик. И таких никчёмных было полно. Даже пьяную девушку завести не в состоянии. — Чёрт, — спускалась по лестнице и одновременно с этим пыталась оттереть рукавом платья остатки помады возле губ. Получалось плохо и, решительно наплевав на это, вызвала такси. Самый обычный дом, пусть и в довольно неплохом районе, но даже он, совершенно чужой, сейчас был для меня желаннее своего собственного. И всё из-за него.

***

— А ты рано. Думал, он будет трахать тебя до рассвета, а затем любезно угостит завтраком, — едко подметил Чонгук, стоило мне появиться с потёкшим макияжем на нашей кухне. — Не задалось с романтикой, — тяжело вздохнула и, сбросив каблуки, уселась прямо на пол. Облокотившись на стену, откинула голову и закрыла глаза. Хотелось спать, а ещё желание нормально заняться сексом мутило мысли. — Похоже, твой партнёр недостаточно хорош был, — с усмешкой произнёс парень и, подойдя поближе, уселся рядом. — Никто из них не будет лучше меня, верно? Не желая отвечать, я показательно отодвинулась, а затем и вовсе попыталась встать на ноги. — Не торопись, я не услышал ответа. — О, нет, они все гораздо лучше тебя. И член у каждого побольше, — не сдержалась, хоть и знала, что его злить не стоит. — Да что ты? — парень подскочил, и, прижав меня к стене, мгновенно поднял платье. — По дороге бельё обронила? Я не сопротивлялась. Никогда не признаю, но в сексе он хорош, даже слишком. — Оставила на память ухажёру, — упёршись руками в его грудь, делала слабые попытки сопротивляться. Скорее, показательно. Мы оба хотели этого. Как всегда. Чонгук без подготовки проник пальцами, в это время присосавшись к моей шее. Больно, горячо. Тело требует продолжения. — Руками уже не справляешься? — спустив одну руку по торсу прямо на пах, спросила с усмешкой. — Ага. Одолжишь свои? — в перерывах между остервенелым покусыванием шеи и ключиц, съязвил. Следующие несколько минут я с особым старанием играла с членом, в это время периодически вздрагивая от движения его пальцев. Готова была сорваться на крик, но сдерживалась. А он старался. Буквально из кожи вон лез, чтобы заставить меня молить о большем. В конце концов, не выдержал первый и, повернув меня спиной к себе, резко вошёл. Я прогнулась в спине и поставила обе руки на стену выше головы. С каждым толчком я вздрагивала всем телом, но продолжала закусывать губу, чтобы не стонать. — Ты тяжело дышишь, — прошептал на самое ухо, заставив в очередной раз опустить голову. Ему не понравилась такая реакция, и в следующее мгновенье мою голову развернули и тут же в рот ворвался чужой язык. Сейчас, именно в этот момент я чувствовала абсолютное удовлетворение и вместе с тем ненависть. К нему и себе самой. — Как же хорошо, — спустя ещё несколько минут активных движений, простонал парень. То ли от его слов, то ли так совпало, но именно в этот момент моё тело пробила дрожь, а из горла непроизвольно вырвался крик. Следом кончил и парень, предварительно выйдя из меня и упёршись лбом в мою спину. Ещё несколько секунд я слушала его тяжёлое дыхание и пыталась прийти в порядок сама. Всё это время он держал обе руки на моей талии, словно не желая отпускать. И я готова была остаться, если бы он осмелился продолжить. Вот только после секса он всегда целовал меня в губы и отправлялся в душ. Ни объятий, ни разговоров, просто удовлетворение потребностей. — Чёртов мудак, — про себя повторяла я, двигаясь в сторону комнаты. Мы жили вместе уже около года, в то время как история нашего знакомства насчитывала почти два десятка лет. Лучше друзья, соседи, любовники. Кто угодно, но не влюблённые, хоть периодически нас и считали таковыми. Может, это и стало бы правдой, будь я немного менее упрямой, а он чуть попорядочнее. — Ты же не влюбишься в меня, Юрим? Ты ведь не настолько наивна? —спросил он меня перед тем, как впервые поцеловать. Настолько Мне было пятнадцать. Нелюдима, без друзей и, тем более, парня. Я смотрела в его глаза, светящиеся озорством и отрицательно качала головой. Первый опыт и жуткое волнение для меня, озорство и праздное любопытство — для него. Даже спустя семь лет он ничуть не изменился, хорошо это или плохо. Самоуверенный, властный, красивый. Всё ещё тот самый Чонгук, которого я знала. Только теперь у него нет отбоя от девушек, мечта стала любимым делом и источником дохода, а тело постепенно покрылось прекрасными рисунками. Чон занимался татуировками и, в отличие от меня, совсем не боялся боли. Он украшал своё тело и даже пару десятков раз предлагал мне. И каждый раз я сбегала. Боялась ли того, что после пожалею о выбранном эскизе? Скорее о том, что его отпечаток на мне однажды сделает только хуже. Лишнее напоминание, от которого не так легко избавиться. Пока я искала в шкафу пижаму, Чон успел помыться и теперь в одном полотенце щеголял по квартире.  — Ванна свободна, — совершенно спокойно произнёс парень, застав меня голой перед открытыми дверцами. — Хорошо. Даже не повернувшись, ответила и вытащила шёлковый комплект из горы тряпок. — Отец завтра устраивает ужин. Хочет тебя увидеть. Наши родители долгие годы дружили, поэтому было неудивительно, что я приглашена на семейное собрание. Вероятнее всего, и Чон присутствовал бы на наших посиделках, будь мои отец и мать до сих пор живы. — Я постараюсь, — пройдя мимо парня в сторону ванной, сообщила. На самом деле мне очень не хотелось идти. Снова начнутся разговоры о том, что мы стали бы прекрасной парой. Это убивало меня и совершенно не трогало Чонгука. — Заеду за тобой после работы, — не дождавшись моего решения, заключил Чонгук. Тяжело вздохнув от его упрямства, я встала под горячие струи и, наконец, попыталась смыть с себя чертовски длинный день. Точнее, его последствия. Только кожа продолжала гореть в тех местах, где он целовал, а невидимая грязь расползаться по телу. Я любила его прикосновения и ненавидела себя за чужие. А он всегда был рад и тем, и тем. Дети, никак не желающие закончить игру. Мы продолжаем баловаться, играть с огнём. И однажды, я уверена, обожжёмся.