Sayonara

Моя жизнь — поезд. В лучшие моменты мне казалось, что я им управляю. В худшие я представляла себя пассажиром. А иногда понимаю, что лежу на рельсах.

В этот раз, закончив с тренировкой, я не отправилась домой. Не хотелось находиться в четырёх стенах, поэтому, закинув на плечо сумку, просто брела по дороге. В голову лезла целая куча мыслей, но думать не получалось. Всё время отвлекалась на что-то другое. Сейчас, например, вдруг вспомнилось, как Чонгук года полтора назад умудрился сломать правую руку, ввязавшись в драку. Тогда она больше месяца проходил в гипсе и потому пришлось ненадолго приостановить работу. Таким хмурым он не был ещё никогда прежде. Ходил по квартире из угла в угол и громко сопел. И каждый раз, провожая меня взглядом на тренировку, словно завидовал. Тогда я пусть и беспокоилась, но чувствовала помимо этого и некое превосходство. Да, те жалкие пять недель парень во мне нуждался. И это льстило, ведь в остальное время он слишком занят с друзьями или новыми подружками. А сейчас, когда я сама оказалась в схожем положении, даже признаться не могу. Как поступит Чон? Что делать самой? Кажется, скажи я о своей неспособности продолжать заниматься, и это станет приговором. — «Всё в порядке, пока кроме меня никто не знает», — думала и пыталась поверить в это. Ведь я, как и прежде, могу ходить тренироваться, просто не в том темпе. И пока получается хотя бы это — надежда есть. Очень хотелось, чтобы так и было. А ведь с самого начала, будь между нами чуть больше доверия, ситуация сложилась бы иначе. Помощь друга в такой ситуации была бы очень кстати. И в чём действительно причина болей? Об этом стоило задуматься сразу, но я продолжала тянуть время, не признавая слова врача. Он, наверняка, ошибся и всё это — до сих пор последствия травмы. Именно поэтому ничего не получается. Страшно даже представить, что будет, если так и не получится вернуться к балету. Ведь ничего больше я не умею. Стало грустно, но вместо слёз я попыталась улыбнуться. Несколько минут прогулки привели к мосту. Красивый вид закатного неба над рекой вдохновлял. Сбросив сумку на землю, я оставила рядом и куртку. Поправила толстовку и, собрав в тугой хвост волосы, попыталась станцевать. Пара простых движений, чтобы размяться. Когда-то давно, в лучшие свои времена, я выступала на улице. Не для всеобщего признания, а просто хотелось танцевать в чудесном месте. На свежем воздухе даже самые простые движения, повороты, прыжки смотрелись чудесно. Выглядели органично на фоне толпящихся зрителей и ясного неба. А сейчас, стоило быстро натянуть на стопы «пальцы» и встать на носки, уже всё тело словно пронзил разряд тока. Тяжесть распространялась с неимоверной скоростью, но я продолжала двигаться. Редкие прохожие останавливались в ожидании зрелища, и теперь я просто не могла позволить себе остановиться. Вопреки боли в стопе и накатывающим слезам, упорно кружилась, поддерживая на лице улыбку. Последние лучи солнца заставляли волосы блестеть чёрным пламенем, а прохладный ветерок немного трезвил разум. Люди аплодировали, не замечая допускаемых промахов. Для них это было просто красивое выступление, для меня — ещё одна попытка доказать себе, что не всё потеряно. Поворот, прыжок… И резкая боль в и без того страдающей ноге. Не устояв, я упала на землю, схватившись за место ушиба и сквозь зубы заревела. Очевидцы мгновенно оказались рядом, успокаивая и вызывая такси, чтобы отвезти в больницу, а я продолжала цепляться за больную стопу, словно так могла всё исправить. Только сколько бы я не пыталась, вернуться к прежней жизни уже не удастся.

***

Pov Author. Чонгук чувствовал необъяснимое беспокойство, разбирая машинку и очищая рабочее место. Сегодня утром позвонил отец и попросил перенести встречу, ссылаясь на внезапно возникшие дела, а Юрим весь день не отвечала на сообщения. Словно с самого утра всё пошло наперекосяк. В корзину летели использованные салфетки и защитная плёнка с кушетки и оборудования. Выполняя обычную процедуру, он витал мыслями где-то далеко. Сейчас очень хотелось поскорее оказаться дома и, немного побесив подругу, усесться смотреть какую-нибудь комедию. Просто расслабиться. Чуть более часа Чон потратил на уборку и сборы домой, а когда вышел из салона, встретил знакомую. Бона, припарковавшись прямо напротив, у обочины, ждала его возле машины. Увидев, помахала рукой, вызывая тяжёлый вздох. Чертовски упрямая девушка. — Я знаю, что ты не собирался звонить, поэтому решила прийти сама, — без малейшего стеснения озвучила свой план. Чонгук запер дверь и поставил салон на сигнализацию, а затем развернулся и, посмотрев в упор на подошедшую к нему девушку, сдался: — Одно свидание. — Идёт! Бона с улыбкой хлопнула в ладоши и, схватив парня за руку, потащила в сторону машины. Они не обсуждали место, в которое собирались поехать — всё было слишком очевидно. Чонгук в этот раз нарушил собственное правило. Но в этом ведь нет ничего страшного, верно? Всего один раз. И не прогадал. Девушка остановилась около дома и преспокойно пригласила его внутрь. Кто же от такого откажется? — А ты далека от образа милой скромницы, — съязвил парень, стоило Боне закрыть за ним дверь. — Если хочешь, могу стать кокеткой, — пожала плечами и потянулась за поцелуем. — Никаких поцелуев, — с серьёзным лицом заявил Чонгук и, прижав подружку к стене, полез руками под короткое платье. — Странный ты, — смутилась девушка и послушно подняла вверх руки, помогая стянуть одежду. Уже перед тем, как пальцами подцепить резинку трусиков и, наконец, заставить девушку стонать, Чонгук прошептал, уткнувшись Боне в шею: — Не хочу целовать чужого человека.

***

Юрим слабо соображала, когда врач рассказывал о новой травме и её последствиях. Смотрела куда-то в сторону и боялась даже коснуться ноги, словно та могла рассыпаться на осколки от одного неосторожного движения. Вот чего стоила маленькая глупость. — Всё осложняется наличием у вас прежнего перелома четвёртой и пятой плюсневых костей, — доктор продолжал сыпать фактами и при этом просил не беспокоиться. Может, его убеждение сработало бы, окажись Юрим здесь впервые, но за долгие годы посещения медицинских учреждений после выступлений или особенно тяжёлых репетиций, девушка научилась видеть ложь. — Я когда-нибудь смогу вернуться к балету? — спросила напрямую. — Об этом говорить пока рано. У вас разорвано ахиллово сухожилие, поэтому восстановление может занять долгий период. Он пытался сказать о том, что это лечится, что ещё есть шанс, но поверить в это у Юрим не вышло. — В прошлый раз мне говорили то же самое, — чувствуя набегающие слёзы, девушка легла на бок и свернулась калачиком. Ногу уже укутали в гипс, поэтому двигаться было неудобно. — Обещали, что заживёт быстро, и я смогу вернуться к балету. Прошло пять недель, а я так ни разу и не вышла на сцену. Я даже на общих репетициях не могу появиться, — не выдержав, Юрим заревела, уткнувшись лицом в подушку. Балет был для неё целым миром, и сейчас она его теряла. — Вам лучше отдохнуть сейчас, а утром поговорим о процессе восстановления. Доктор дал указания медсестре и, пожелав «Доброй ночи», скрылся за дверью. Теперь девушка даже жалела, что отказалась звонить кому-нибудь. Поддержка была бы очень кстати, да и Чон всё утро доставал её сообщениями. Наверняка, беспокоился. В первый раз за долгое время отказавшись от гордости, Юрим набрала первый номер в списке экстренных и, прождав три гудка, поспешно сбросила вызов. Хотела вслед написать СМС, соврать, что сегодня будет ночевать у парня или подруги, но вскоре отказалась от этой идеи. Такое они друг другу не сообщают, поэтому не будет переживаний, если она сегодня не появится дома. После столь тяжёлого дня Юрим мгновенно уснула, свернувшись клубочком на кровати и зажав в руке телефон. В тот вечер Чонгук так и не перезвонил.