Мальчик из прошлого

      Прошло примерно три дня. Чонгук писал мне каждый день, но я старалась сильно не развивать диалог. — Сестрёнка, у тебя же выходной? — спросил Чимин, зайдя ко мне в спальню. — Даа… — протянула я, листая ленту инстаграма. — Поехали со мной на репетицию. Мы еще песню записывать будем. Не киснуть же тебе дома. Он был чертовски прав. Я не хотела сидеть дома в свой выходной. — Хорошо, поехали.

***

Сначала мы пришли в студию звукозаписи. В специальной комнате уже находились Тэхён и Чонгук, с последним мы переглянулись. Я же села снаружи, на небольшой диванчик. Во время записи младший частенько переводил взгляд на меня. Я встречала его, но тут же отводила глаза. После записи мы отправились к сцене. Я села почти рядом с Хосоком, который читал книгу, а группа настраивала свои инструменты. Я посмотрела на брата, но тот не обратил внимания, хотя мне показалось, что его взгляд был направлен на меня, а точнее на того, кто рядом со мной. Хосок был настолько увлечен чтением, что не то, чтобы взгляда Чимина не заметил, но и моего присутствия. Я немного кашлянула. Мне захотелось посмотреть, как брат отреагирует на это. Я знаю его как облупленного и вижу, как он смотрит на старшего Чона. — О, Чари, здравствуй. — Здравствуй, Хосок. — Ты так подросла. Я помню тебя еще маленькой девочкой. — Брат рассказал, что ты работаешь учителем? При упоминании Чимина, Хосок переводит на него взгляд, но брат быстро отводит свой. — Да, я люблю работать с детьми. Каждый день получаю удовольствие от этого. А ты что делаешь в Корее? — Учусь пока на заочном и прохожу стажировку. Возможно, скоро переведусь в обычный университет. Нужно только сдать экзамены. — Оо, ну, желаю тебе удачи. Если будет нужна помощь, можешь звонить. Я одобрительно улыбнулась Хосоку, и продолжения разговора не вышло, его прерывают звуки гитары. Я решила не напрягаться разными мыслями и просто расслабиться под классную музыку, она была у ребят реально крутой. На днях брат сунул мне в руки листок с названиями песен их будущего альбома. Сейчас же я достала его из маленького кармашка сумки и раскрыла. У них и вправду очень разнообразный репертуар. От рока до, так называемых, медлячков. Название лишь одной песни заинтересовало меня, потому что Чимин не написал под ней ничего: ни жанра, ни имена исполнителей. Было только название: «Все еще с тобой». Сыграв пару песен, Чимин и Тэхён спустились со сцены к нам, в зрительный зал, а Чонгук стоял, поправляя микрофон на подставке. — Почему вы ушли? — спросила я брата, который преземлился между мной и Хосоком. — У нас в альбоме его соло песня, хотим посмотреть на его выступление со стороны. Младший снял с себя гитару, отнес её на подставку и вернулся к микрофону. Тэхён, сидевший с другой стороны от меня, нажал на кнопочку небольшого пульта. Заиграла довольно красивая музыка, которая отражала то, что запрятано у Чонгука далеко внутри. Хоть он и жуткий бабник, по словам Чимина, бунтарь, который ходит весь в черном, и любит отрываться на вечеринках, но в нем была та частичка маленького Гуки, которая запряталась несколько лет назад. С самого начала песни он не отрывал от меня взгляда. Сперва меня это смущало, потом стало напрягать, как и моего брата, заметившего наш контакт. Чонгук будто заглядывал мне в душу, а в голове звучали слова: «За слабой улыбкой, которая смотрела на меня, Я нарисую красивый фиолетовый цвет. Наши шаги не могут быть одинаково правильными, Но я хочу пройти этот путь вместе с тобой. Всё ещё с тобой.» Из этого магического транса меня вывели хлопки Тэхёна. — Это было круто, Чон. Все фанатки будут в восторге. Чонгук улыбнулся и снова надел маску плохого парня. — Да, жду не дождусь услышать их крики. Вот они какие, эта троица. Они не такие, какими хотят казаться. Им нравится носить эти маски, под которыми скрываются совсем другие люди. Может быть, я тоже ношу её? Может быть, я лишь хочу казаться хорошенькой, прилежной ученицей? А, может, внутри меня сидит маленький дьяволенок? Я отбросила эти дурные мысли в сторону. Определенно, никакой маски у меня нет. Я искала брата, чтобы спросить его о дальнейших планах на сегодняшний день и, услышав голоса в гримерке, остановилась. Я решила подслушать, ведь, судя по голосам, там был спор. — Чонгук~а, я все видел. Видел, как ты на неё смотрел, — говорил Чимин младшему. Их было только двое. — Когда? — Когда ты пел! Я не хочу прибегать к крайним мерам, как тогда, Чонгук. Ты уже не маленький. — Но и она тоже! Ты уже не сможешь решать за неё! — Я все еще остаюсь её братом, и неважно, сколько нам лет! Я буду оберегать её всегда. — Ты её в клетке держать хочешь? Дай ей свободы. — Она свободна и доказала это семь лет назад, когда уехала. Ты, Чонгук, ведешь развязную жизнь, а ей не нужен парень, который забыл её через неделю. — Я уже год не живу так, хëн. Ты же знаешь, что я изменился. — Да, но кто тебя знает. Не хочу, чтобы Чари страдала из-за тебя! — Мы уже взрослые люди и сможем разобраться без тебя, хëн! После этих слов в воздухе повисла тишина. — Ну как знаешь, Чонгук. Я предупредил тебя. Хоть пальцем тронешь её, хоть раз она придет расстроенной из-за тебя, будем говорить по-другому. Я забежала за угол, через секунду Чимин вышел и быстро направился к выходу в зал. Я села у стены, и почему-то слезы навернулись на глаза. Чимин был не похож сам на себя, мне стало страшно. Но почему? Я же ничего не чувствую к Чонгуку, так? Или все вернулось? Я очень сильно запуталась, ведь сердце снова потянулось к этому мальчишке, а в голове крутилось лишь одно: «Нет, я же дала обещание. Я же обещала…» Я плакала больше от непонимания себя. Такое случалось со мной впервые. Я свернулась в клубочек, обхватив согнутые колени руками, и уткнулась лицом в них. Чья-то рука коснулась моего плеча. — Чари, что с тобой? Это был тот, кого я хотела увидеть. Неосознанно хотела. — Это из-за Чимина? Я бросилась на шею Чонгуку. Он был ошарашен, но ответил на объятия. В данный момент они мне были очень нужны. — Неужели мой брат может так поступить? — сказала я, всхлипывая в грудь парня. — Он твой старший брат, и я его понимаю. Я сам бы себе перестал доверять после всего того, что было за эти годы. Он очень бережет тебя. Но он не может запретить тебе делать что-то, что ты хочешь. Ты уже не маленькая, но Чимин не осознает этого никогда, — он повернул меня к себе лицом, взяв за плечи. — Ты вправе действовать так, как чувствуешь. Он достал из рюкзака упаковку платочков. Откуда она вообще у него взялась? — Держи, Чимин ушел искать тебя, так что… Тебе нельзя появляться перед ним в таком виде. Он был прав. Моя слегка потекшая тушь выдавала недавние слезы. Чонгук попрощался со мной и ушел. Я должна поговорить с братом.

***

— Оппа, я хочу поговорить с тобой, можно? — спросила я, постучавшись в дверь его кабинета, и заглянув внутрь. — Конечно, Чари. Садись. Я опустилась на мягкий диван, где буквально неделю назад мы с Чонгуком держались за руки и пожирали друг друга взглядами. — Так о чем ты хотела поговорить? — спросил брат, заметив, что секунд десять я смотрю в одну точку. — Я… — произошла небольшая пауза. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями. — Я слышала ваш с Чонгуком разговор в гримерке. Чимин немного поджал свои пухлые губы. — Ты слышала всё? — Все, с того момента, как ты сообщил ему, что заметил его взгляд на мне. О нет, что это, опять слезы? — Чари… — Нет, дай мне сказать, — первая слеза уже оставила дорожку на моей щеке. — Я не хочу, чтобы ты к нему плохо относился. Там, в гримерке, был не ты, Чимин. Я знаю, ты бы так себя не вел. — Я лишь хочу уберечь тебя. — Уберечь? От кого? От Чонгука, с которым ты дружишь столько лет? — Ты даже не представляешь какую жизнь он вел. Вечеринки, бары, шлюхи, — Чимин не подбирал мягких слов. — Он пил, курил и чуть не стал наркоманом. Мы еле вытащили его из всего этого. Нам приходилось выступать в таких развратных местах в первые годы после «дебюта». Только перестанешь следить за этим мальчишкой, как он уже у барной стойки или за углом обжимается. — Он сказал тебе, что изменился. Да ты и сам видел, с каким чувством он пел! — Чари, не зли меня. Иначе… — Иначе, что? Накажешь меня? Запрешь в комнате? Я вполне самостоятельная, и мне больше не 14! — Я смотрю, ты так рвешься защитить Чонгука, неужели ты снова втюрилась в него? От этих его слов кольнуло в сердце. Похоже, что брат был прав, но я никогда в жизни не признаю этого. — Ничего я не втюрилась! И знаешь, — сказала я после паузы. — Молчал бы ты, братец. Я вижу, как ты смотришь на Хосока… — Мы говорим сейчас о тебе! Раз чувств нет, то тогда и проблем у тебя не будет… Отныне запрещаю тебе подходить к Чону ближе, чем на 2 метра. Ах, да, и видеться вне моих репетиций и концертов тоже. — Ты… Чимин… Как ты смеешь! Ты не имеешь права мне запрещать! — На правах старшего брата, желающего лучшего сестре, могу. Я вся покраснела от злости, а брат встал с дивана и сел за синтезатор дальше писать музыку. Фыркнув, я покинула кабинет.