Карамельки

      — Ты ходишь сюда каждый день уже как три месяца. Решил всю библиотеку прочитать? — Рассмеялась библиотекарша. Женщина приняла карточку из рук Вилберна и положив её в ящичек отвернулась.       — Ага. —Равнодушно бросил Вилберн и толкнул массивную дверь на улицу.       Тёплый летний ветер разметал волосы по лицу, Вилберн недовольно пригладил чёлку. Он шёл по вымощенной камнем дорожке к общежитию. Уже стемнело, звёзды рассыпались по небосклону. Яркий серп луны и пара магических светлячков на дороге освещали путь. Вилберн оступился и выругался, создавая над головой собственный светляк, чтобы лучше видеть дорогу. Обычно даже такие простые заклинания выпивали все его силы, но сейчас он уже собирался лечь спать, так что позволил себе немного развлечься сделав его приятного персикого цвета. Так и неприглядная, немного пугающая дорога смотрелась лучше и на душе становилось теплее. Но он не прошёл и пары метров как оступился вновь. На этот раз это был уже не обычный камень, а что-то живое и мягкое. От такого неожиданного прикосновения по телу пробежали неприятные мурашки. Тут прямо перед собой он увидел сидящего в ожидании серого кота. Он был крупнее обычных, но не на столько, чтобы насторожится. На магическое животное он тоже не был похож, у таких в темноте глаза как фонари, а эти немного наглые, с хитринкой просто отражали свет светляка.       — Ух ты, какой пушистый! — Вилберн потрепал странного кота по голове между ушей.— Красавец!       Тот мяукнул и переступил с лапки на лапку. Его красивые закруглённые ушки подёрнулись, сам он весь вытянулся ближе к руке, ластясь. Хвост, покрытый пушистым мехом с чёрным концом, заметался, разгоняя дорожную пыль. Крупные жёлтые глаза доверчиво смотрели на парня, не отводя взгляд. Вилберн с удовольствием присел на корточки и стал гладить и мять пятнышки и полоски на мордочке кота. Он бы не казался таким большим, не будь у него взбитого, плотного серого меха. Кот крупными мягкими лапками опёрся о колени Вилберна и довольно,хрипло заурчал. Вилберн решился и слегка коснулся ушка. Котик завозился и мяукнул, обнажая большие клыки, выдающие в нём хищника. Получив одобрение, парень прижал кота к себе в объятьях, зарываясь руками в плюшевый мех. Он был настолько мягким и тёплым, что защемило сердце. На удивление от кота знакомо пахло спиртом, но это не настораживало, скорее успокаивало. Кот аккуратно лизнул Вилберна в шею, тот вздрогнув от неожиданности отпустил его и встал, отряхиваясь от налипшего на одежду меха.       «Чего это я растрогался? Кот как кот. Нечего тут нежничать, ещё увидит кто-нибудь.Кальд например, с него станется поиздеваться надо мной как следует.»       Кот недовольно фыркнул и завертелся в ногах. Вилберн тяжело вздохнул. Как же хотелось ещё понежить этого пушистика, но надо было иди в общежитие, а то закроют вход и всё, спи на улице дорогой студент.       — Всё, хватит с тебя. Кыш!       Он аккуратно стряхнул кота со своей ноги и пошёл по дороге. Котик, на удивление, последовал за ним до самого корпуса общежития. Вилберн иногда заинтересованно косился на него, но вида не подавал, думая, что он сейчас уйдёт. Кот прошмыгнул за ним и когда Вилберн открывал входную дверь. Парень удивлённо замер под изучающим взглядом вахтёра.       — Кот не со мной! — Вилберн поднял руки в примеряющем жесте.       Лич спокойно и без возражений протянул парню ключи от комнаты, но почему-то вместо одного комплекта в полусгнившей руке оказалось два.       «комната номер 17? Кажется это Кальда. Но мне то зачем его ключи?»       — Вот эти не нужны. — Вилберн протянул чужие ключи обратно вахтёру. Тот, казалось, немного удивлённо убрал их обратно и вновь уставился в газету.       Вилберн заинтересованно проследил за тем, как кот поднимается на второй этаж без каких-либо трудностей, как будто знал, куда идти. Животное остановилось на середине лестницы и уставилось на Вилберна ожидая. Тот, не зная, что делать в таких ситуациях пошёл за котом. Они вместе поднялись по лестнице и кот побежал дальше, усаживаясь прямо под дверью Вилберна.       — А ты смышлёный. — Вилберн открыл дверь и кот немедленно юркнул в комнату, усевшись на кровати.       Парень закрыл дверь и сел на колени рядом, оказываясь на одном уровне с котиком и уже никого не стесняясь стал гладить этого великолепного пушистика. Кот ластился и почему-то хрипло мурчал, подставляя ушки и мордочку под ласкающие его руки. Он довольно зажмурился и мяукнул. Вилберн не сдержался и зарывшись руками в мягкий мех прижал животное к себе и коснулся губами носа котика. Тот замер и удивлённо, даже немного смущённо уставился на парня.       — Ты такой милый. Может оставить тебя себе? Сам пришёл, сам уселся! Хах. Буду о тебе заботится. Берта будет в восторге. Да и будет с кем поговорить. Всё равно вахтёр тебя пустил, значит можно.—Вилберн огладил спину кота и тот весь изогнулся, подставляясь под руку.— Оставайся у меня.       Кот показалось кивнул. Вилберн весело рассмеялся, прижимая его ближе.       — О Богиня, ты такой пушистый! Ладно ладно, хватит с тебя. Я ещё немного почитаю и лягу спать. Устраивайся пока.       Вилберн встал с колен и немного размяв руки сел за стол, достав из ящика потрёпанную книжку. Толстая, в кожаном переплёте и с жёлтыми страницами, она была зачитана до дыр. Парень открыл её где-то на середине и улыбнулся, поглаживая страницу. Кот завозился и тут раздался немного виноватый голос Кальда:       — Слушай, так неловко получилось. Не мог бы ты мне вещи одолжить? Я дойду до комнаты и верну.       Крик Вилберна, казалось, слышали все жители общежития. Он свалился со стула от неожиданности и сидя на полу с ушибленной спиной уставился глазами с чашки на оборотника. Тот сидел абсолютно голый на кровати и чесал затылок.       — Что ты тут делаешь?! —Чуть ли не прокричал испуганно Вилберн.       — Я задержался на полигоне, а когда вернулся раздевалку уже закрыли. Увидел тебя, подумал, что ты мне одежду одолжишь. Не мог же я голый по улице идти. А ты… — Кальд красноречиво покраснел.       Вилберн, вспоминая как гладил и обнимал кота покрылся румянцем за ним. А потом его прошибла мысль:       «Я же его поцеловал!»       Теперь у него заалели даже уши. Такого дикого смущения он давно не испытывал. Он целовался с этим прохвостом! А тот даже не возражал!       — Так ты кот?! — Ошарашено выдал Вилберн, всё ещё сидя на полу.       — Ну вообще не просто кот, а манул. А так да. — Пожал плечами всё ещё голый Кальд. — Так ты мне одежду то дашь?       — Так, стоп. Манулы же обитают на востоке, тогда почему ты?...— Вилберна вопрос одежды сейчас волновал меньше всего, что нельзя было сказать про Кальда.       — Род отца оттуда, мы только пару поколений назад приехали сюда. — Кальд замялся, прикрывая голую грудь руками. — Одежда Вилберн, одежда.       — А, да. Сейчас. — Вилберн всё ещё в шоке отпихивая упавший стул встал, и добравшись до шкафа кинул в Кальда рубаху с льняными штанами, в которых обычно спал. Они были самыми большими предметами гардероба, что у него были. Но Кальду всё оказалось достаточно тесным. Вилберн с затаённым восхищением наблюдал, как Кальд натягивает рубашку, стоя в одних штанах. Та оказалось узкой ему в груди, ткань плотно прилегала к телу, недвусмысленно натягиваясь.       — Ты прости, это самое большое. — Вилберн смущённо отвёл взгляд. Стыд с его выходок до сих пор не отпускал.       — Да нормально, до комнаты дойду, а больше и не надо. — Кальд усмехнулся, наблюдая за его реакцией. — Слушай, я, конечно, люблю, когда меня гладят и всё такое. Это дико приятно скажу по секрету, но целовать то меня зачем? Ты что, мою вторую форму не видел?       Оборотник рассмеялся. Щёки Вилберна вспыхнули сильнее, он уже надеялся, что Кальд промолчит об этом маленьком инциденте. Парень смущённо зашипел и зло уставился на друга.       — Нет не видел! Ты только Берте показывал!       — А точно, ты же тогда в библиотеку ушёл. — Кальд нагло улыбнулся. — Ты всех котов целуешь? Если да, то я ревную.       — Хватит меня подкалывать! Проваливай уже! — Вилберн запустил в Кальда парадными штанами.       — А как же предложение пожить у тебя? Я бы с радостью принял его! — оборотник схватил штаны на лету и сложил их на кровати, громко смеясь.       В дверь красноречиво постучали недовольные соседи, но были проигнорированы.       — Убирайся! — Прошипел злой и до ужаса смущённый Вилберн.       — Хорошо, хорошо! — Кальду же было безумно весело. Он довольно улыбался и поправлял взъерошенные Вилберном волосы.

***

      — Встречаешься?! — Вилберн чуть не выплюнул собственно принесённый чай. — Нет Берта, это неприемлемо! Сколько тебе лет?! Ты слишком мала для этого!       — Вилберн, мне восемнадцать, как и тебе. — Девушка, ожидающая такой реакции, спокойно отпила чай.       — Хорошо, скажи хотя бы кто это. —Парень отставил чашу от греха подальше и скрестил руки на груди.       —Ну помнишь Лиафа, того некроманта с третьего курса.— Берта улыбнулась и с надеждой на одобрение уставилась на друга.       —Тот напыщенный болван?! Ни за что! Да даже Кальд лучше!— Вилберн всплеснул руками. — Он не достоин тебя!       —О, спасибо, — хохотнул оборотник.       —Я уже с ним встречаюсь, так что поздно!— Девушка тоже напряглась и сжала подол юбки.       —Я против!— Вилберн стукнул по столу рукой.       — Прекрати эту истерику Вилберн!— Берта нахмурилась.       —Ребят, реально. Прекращайте. — Кальд обеспокоенно сел на кровати.       —Да он же отвратительный! Грубый, бесцеремонно флиртует с тобой на глазах у всех, таскается всё время рядом!       — Это, кстати, правда, даже я так себя не веду,—подметил Кальд.       —Он вообще-то очень милый и чувственный! Ты просто плохо его знаешь! Я хотела поделится с вами своей радостью, а ты! — Вспылила девушка. — И вообще, по чему я должна тебя слушать!?       — По тому, что ты моя младшая сестра!— Выпалил разгорячённый Вилберн и тут же пожалел о своих словах.       Все удивлённо застыли и уставились на него, в комнате наступила тишина. Вилберну запекло щёки.       — Забудь, это не то, что я хотел сказать.       — Вилберн… — Ошарашенный Кальд неотрывно смотрел на его рдеющее лицо.       — В любом случае, я собиралась вас как следует познакомить. Пойду схожу за Лиафом. Он уже ждёт и хочет с вами познакомиться без истерик. — Берта встала и игнорируя всю смущающую Вилберна ситуацию вышла, прикрыв дверь.       — Вилберн, что это было? — Кальд обеспокоенно наклонил голову.       — Не важно, — отмахнулся он.       — Слушай, на счёт Лиафа я согласен. Сестра говорила, что он не самый хороший человек, что он прославился перебежками от девушки к девушке. Я тоже считаю, что он не достоин её. Ещё и с третьего курса, как-то сомнительно.—Ловко перевёл тему Кальд и задумчиво наклонил голову.       — Ида ещё ни разу не врала. — констатировал Вилберн.       — И я о том же. Слухи о нём не очень лестные. — Кальд обратно лёг на кровать и закинул ногу на ногу.       Дверь открылась, из неё выглянула Берта.       — Вы успокоились? — Она зашла и оправила юбку, видимо бежала.       — Да, — Вилберн отхлебнул чай. Он спокойно сидел на стуле рядом с письменным столом и краем глаза поглядывал на Кальда, рассматривая его.       — Замечательно, Лиаф придёт через пару минут. И я надеюсь, что ты не будешь устраивать скандал.       — За кого ты меня принимаешь? — Фыркнул Вилберн и отвернулся, смотревший на него в ответ Кальд не сдержал смешок. За что был награждён испепеляющим взглядом.       — Вилберн, ты же хочешь мне счастья? Так и позволь мне обрести его. — Мягко улыбнулась Берта, усаживаясь на стул рядом.       — Не с эти человеком. —Парень нахмурился и снова глотнул чай, чтобы не сказать ничего лишнего.       Кальд, почувствовав ситуацию, махнул ногой и сказал:       — Нас на занятиях начали обучать неполной трансформации во вторую форму. Скоро смогу доставать уши и хвост отдельно от всего остального. Берта, ты, кажется, хотела посмотреть на что-то такое. Как научусь покажу обязательно.       — О, это будет так мило. Вилберну понравится! —Девушка восхищённо сложила руки на груди.       — Почему это мне должно понравиться? —Огрызнулся Вилберн.       Берта наклонилась к нему и зашептала на ухо:       — Не претворяйся, я вижу какими глазами ты на него смотришь. Согласись, он будет миленько смотреться с кошачьими ушками.       Вилберн даже рот открыл от такой информации. Он возмущённо раскрыл глаза и уставился на коварно улыбающуюся подругу. Парень уже собирался высказать всё что думает по этому поводу, но его прервал стук в дверь.       — Вилберн, открой пожалуйста дверь. — Берта откинулась на спинку стула.       Он встал и прошёл к двери. Честно говоря, видеть Лиафа ему сейчас хотелось в последнюю очередь. Как этот напыщенный болван вообще добился сердца такого замечательного человека как Берта? Это, к сожалению,оставалось загадкой. С другой стороны, Берта не была глупой девушкой. Да, у неё не хватало жизненного опыта, но вряд ли бы она стала встречаться с кем-то кардинально плохим. Возможно,Лиафу стоило дать шанс? Слухи в конце концов не показатель.       Вилберн открыл дверь, за ней стоял высокий парень с серовато каштановыми волосами и смеющимися зелёными глазами, он улыбался и протяну руку для рукопожатия. Кажется, они были одного роста, ну может Лиаф был чуть выше.       — Привет, я Лиаф, парень Берты. — Он улыбнулся ещё шире, вероятно пытавшись быть дружелюбным.       Вилберн не сдержался и закрыл дверь прямо перед его носом, оставляя некроманта в коридоре.       — Нет Берта, я не могу! Он же отвратительный!       Вилберн страдальчески уставился на девушку, подпирая дверь собой. Кальд покатился со смеху, чуть не упав с кровати. Берта вскочила со стула и чуть ли не прокричала:       — Вилберн! Сейчас же открой дверь!       — Нет, не стану!

***

      — Кто твои родители? — Вилберн задал очередной уже, наверное, двадцатый по счёту вопрос.       Он сидел напряжённый, скрестив руки на груди и сверля нехорошим взглядом сидящего на кровати как на допросе Лиафа. Рядом с ним лежал более чем расслабленный Кальд, так и не пожелавший встать, показывая своё пренебрежение.       — Некроманты при королевском дворе, мы живём на севере столицы в имении, я продолжаю дело семьи. — Примерно десять вопросов назад Лиаф ещё старался сохранять дружелюбный вид. Сейчас совсем сжался и понурился.       — Что за слухи про смену девушек как перчатки? — Неожиданно добавил Кальд и посмотрел на некроманта так, словно собирался съесть, показывая своё превосходство.       — Ну, я достаточно популярен, —Лиаф усмехнулся и был вознаграждён недовольным взглядом Берты. — Но это всё в прошлом, сейчас я точно остепенился! — Быстро добавил в он и загнанно уставился в пол.       — Если я узнаю, что ты спутался ещё с кем-то, то лично добавлю тебе кое-что интересное в чай. — Вилберн зло улыбнулся, глаза его потемнели. Лиаф громко сглотнул.       Все замолчали, беседа очевидно подходила к концу. Вилберн уже в принципе успокоился и задал все интересующие его вопросы. По результатам опроса выходило, что Лиаф не так плох как кажется, но всё равно нужно было быть на стороже. Тут в голову Вилберна пришла мысль.       —Мои родители и сестра умерли семь лет назад. Если сможешь дать мне поговорить с ними я не стану возражать против вашего союза.— Вилберн помрачнел, но краем глаза заметил, Каким жалостливым взглядом на него посмотрел Кальд.       «Если откажется пусть уж встречаются, всё равно это невозможно. Берта ведь так в него влюблена, да и он не кажется опасным.»       — Хорошо, когда проведём сеанс?       — Что? — Вилберн обмер. Надежда приятно шевельнулось внутри. — Это невозможно…       —Нет, я действительно могу. Будет, конечно, сложно, но думаю это достойная плата.—Лиаф весь расправился и распрямился в спине. Его глаза воодушевлённо блеснули.       — Ты действительно можешь такое? —Кальд сел на кровати и заинтересовано наклонил голову.       —Да, конечно, я же некромант не последнего уровня. —Лиаф самодовольно хмыкнул.       Внутри Вилберна сейчас происходил взрыв вулкана. Он уже почти оставил надежду поговорить с ними хоть когда-нибудь. А тут, ему протягивают шанс на блюдечке, с голубой каёмочкой. Он одновременно чувствовал радость и странное чувство вроде страха, но хуже. Но отдавало морозом по коже и оседало где-то в горле, не давая дышать. А вдруг не получится и они не смогут переродиться по его вине? А вдруг они действительно считают его виноватым и будут кричать? А вдруг они вообще не хотят видеть его? Вилберн молча нечитаемым взглядом уставился на некроманта. Тому стало как-то неловко, и он взглядом «спаси меня пожалуйста, почему он так на меня смотрит» уставился на Берту. Та пожала плечами.       — А можно сегодня?— Вилберн нервно сцепил пальцы и сжал до побелевших костяшек.       — Да, конечно. Но мне нужны их вещи. —Лиаф чуть не вздохнул от облегчения.       —У меня есть травник, который мы делали все вместе. Подойдёт?       — Идеально, — улыбнулся Лиаф предчувствуя хороший ритуал.

***

      Лиаф восседал в круге, нарисованном мелом прямо на полу. Рядом приятно дымили благовония из мирры, прямо перед ним стояли три толстые чёрные свечи. Они потрескивали и слегка дрожали от сквозняка. Кристаллы были потушены, комнату окутывал полумрак. Некромант заинтересованно перебирал листы в травнике, пытаясь найти самую энергетически заряженную страницу. Он хмурился и что-то мычал себе под нос. Берта сидела на кровати и бросала обеспокоенные взгляды то на своего парня, то на Вилберна. Тот напряжённый стоял рядом с Кальдом пытаясь игнорировать его полный жалости взгляд.       «Вот не надо было его с собой в храм брать, честное слово, как ребёнок.» — подумал Вилберн.       Он покусывал губы и постукивал пальцами по своей же руке, чтобы успокоиться. Сейчас ему предстояла встреча, которую он ждал семь лет, так что волнение захлёстывало, как волна. Увидеть родителей спустя такое количество времени, даже поговорить с ними, всё это до сих пор казалось фантастикой. Было страшно узнать, что они думают, было страшно осознавать, что сейчас он снова услышит их голоса. Чувство вины никак не могло улечься, ворочаясь всё больше, всё назойливее перебирая когтистыми лапками. А вдруг они не захотят его видеть и уйдут? А может наоборот? А может просто ничего не получиться, ведь прошло столько времени? Вилберн тряхнул головой вырывая себя из болота неприятных мыслей. Надо было собраться и взять себя в руки. Хотя он уже сомневался, хочет ли он этого. Всё-таки жить в догадках лучше, чем узнать горькую правду, чем потом мучаться от того, что тебя оттолкнули.       — У меня всё готово, Вилберн вставай перед свечами. — Скомандовал Лиаф, остановившийся на странице с дягилем. Контур круга слабо засветился, подтверждая контакт фолианта с некромантом. — Кальд, возьми со стола часы и засеки две минуты как начнём. Лучше предупреди перед тем, как они закончатся, если не успеем, они могут не переродиться. Берта, ты выйди, это не для твоих глаз.       «Так мало времени… Что же я успею сказать?» — Пронеслось в голове у Вилберна.       Контур засветился ярче, все встали на свои позиции, Берта взволнованно хлопнула дверью и осталась ждать в коридоре. Круг заалел, потом снова побелел, некромант начал напевать что-то странное себе под нос. Он весь напрягся, сутулился, помрачнел. Пламя свечей затрещало сильнее, вдруг, контур встал стеной света, в нём начали угадываться силуэты, много силуэтов разного роста и размера, но три начали проступать ярче, проявляя характерные человеку черты. На невысокой стройной женщине стали потихоньку проступать глаза и остальные черты лица, черные как смоль волосы были перекинуты косой через плечо. Статный мужчина средних лет сверкал глазами цвета янтаря. Девочка лет семи, словно маленькая копия Вилберна с длинными волосами улыбалась и сжимала руки родителей.       Вилберна затошнило.       Видеть их сейчас такими. Нет не просто такими, совершенно иными чем как в последний раз он их запомнил, в той душной от крови маленькой гостиной. Они улыбались… и сердце его остановилось. Краем глаза парень заметил тяжело хмурящегося Кальда, но ему не было сейчас дела до него. Всё его внимание заняли три призрачных человека стоящих на против. Он с благоговейным ужасом протянул руку, но она свободно прошла сквозь воздух. Вилберн тяжело дыша пытался подобрать слова в своей голове, но они ускользали, словно тени. Пламя свечей опасно растрещалось, забилось, словно зверёк в клетке и лишь оно и тяжёлое дыхание присутствующих перебивало гнетущую тишину.       Женщина сильнее сжала ладонь дочери и мягко улыбнулась:       — Вилберн, сынок, мы так ждали этой встречи. Ты вырос, моё сердце наполняется радостью лишь видя тебя.       — Братик, я скучаю. — Маленькая девочка капризно вздёрнула подбородок и протянула ручки на встречу брату. Вилберн сжал воздух там, где были её ладони.       — Мы все скучаем. — Улыбнулся мужчина.       — Марта, мама, папа… —Вышло как-то совсем плаксиво и жалобно, слёзы навернулись на глаза. В душе разливалась тоска по дому.       — Как тебе в академии? Мы слышали, что ты нашёл друзей. Я рад, ты всегда был чересчур критичен к людям. — Мужчина приобнял жену за плечи, с теплотой смотря на сына.       — Вы слышали? — ошарашенно прошептал Вилберн. Все эти годы они слышали каждый его разговор с ними в храме! Он о таком и мечтать не мог.       — Конечно, мне скорбно знать, что ты так и не отпустил нас. Дорогой, это точно когда-нибудь случилось бы. Мы уже говорили тебе ещё при жизни, так скажу ещё раз. Я счастлива, что ты выжил и надеюсь, что ты опустишь нас и проживёшь всё сам, без нас. Мы с отцом больше всего хотели бы этого. Не нужно так часто навещать храм, хоть мы и рады слышать твой голос, ты заставляешь нас плакать, когда так горько плачешь сам.       — Но как я могу?! — Вилберн неприлично громко всхлипнул, утирая рукавом горячие слёзы. — Как я могу вас забыть?! Не говори такого! Мама, ты ведь знаешь, как я скучаю! Пожалуйста, скажите как вы там. Я… я так больше не могу. Мне так стыдно, я должен был тогда… — Его слова прервал приступ рыданий, мужчина помрачнел и тяжело посмотрел на грустно улыбающуюся жену.       — Слушай мать, никогда её слова и в грош не ставишь! Ничего ты тогда не должен был. Ты поступил правильно и храни нашу кровь и дальше. Когда-нибудь у тебя самого появятся дети и ты поймёшь, о чём я.       — Но папа!— Вилберн с горечью уставился на отца.       — Братик, — их перепалку оборвал детский голос. — Я тоже скучаю по тебе, очень-очень! Я так рада что у тебя теперь есть друзья. Передай им от меня привет.       — Хорошо, дорогая. Я тоже очень по тебе скучаю. — Вилберн наклонился и погладил девочку по голове. Он улыбался, но слёзы всё равно капали на деревянный пол. — Я сохранил все твои рисунки, они так напоминают о тебе. Спасибо, что нарисовала их для меня.       — Всегда пожалуйста, — девочка рассмеялась сквозь слёзы. — Теперь я буду охранять тебя с небес.       Вилберн всхлипнул и громко рыдая обнял воздух, Марта погладила его по голове так же, как гладил он её сам.       — Время, —Кальд немало растроганный и напуганный этой картиной сжал часы.       Лиаф крикнул сквозь круг света:       — Прощайся!       Мысли Вилберна беспокойно заметались. Всё? Это всё? Так мало? Что же сейчас сказать? Он растерянно уставился на родителей. Те кивнули, и отец взял Марту из объятий брата на руки. Девочка, плача уткнулась ему лицом в шею.       — Сынок, будь осторожен. Мы с отцом очень любим тебя.       — И не смей даже думать о мести. Я всё знаю, ты же понимаешь, что поступишь так же, как и они?       —Я люблю вас, — прошептал Вилберн, но его не услышали.       Свечение прекратилось, всё затихло, пламя свечей снова горело ровно. Вилберн упал на колени и закрыл лицо руками, ели сдерживая рыдания. Лиаф быстро встав со своего мета окинул его жалостливым взглядом и кивнув Кальду вышел, тяжело пошатываясь. Из-за закрытой двери послышался обеспокоенной голос Берты.       —Как всё прошло? Вилберн в порядке?       — Пошли прогуляемся, это не наше дело.       Послышались удаляющиеся шаги. Кальд осторожно подошёл к другу и растерянно осмотрел его.       — Они помнят меня, они знают. Они, они. — голос его дрожал.       Они помнят, знают и любят, ждут встречи. А он трусливо спрятался, промолчал. Хотя мог умереть тогда с ними. Вилберн захлебнулся рыданиями. Кальд рядом с ним не знал, что делать. Он просто стоял и с болью в сердце наблюдал за всхлипывающим и вздрагивающим парнем.       — Они помнят меня, они слышали всё что я говорил. — Вилберн с трудом сдерживал крики от разрывающегося сердца. Хотелось сжаться, спрятаться и кричать от боли, от стыда, от страха. Просто плакать и плакать пока не наступит пустота. Как обычно, как всегда. Слёзы катились у него из глаз, он задыхался, без возможности набрать в грудь воздуха. Он поднял голову и не открывая заплаканных глаз закричал без звука, закрывая руками уши. Сердце ныло, болело давило на рёбра. Его родители, его сестрёнка, все те, кого он нежно любил были мертвы. Они оставили его. Вернее нет, он оставил их, бросил умирать, а сам позорно спрятался. Чувство вины рвало сердце на части, вгрызаясь в мягкую плоть, глотая сладкую кровь. Вилберн упал на локти и зарыдал громче. Всё что он скрывал годами вырвалось сейчас. Вся та боль за семь лет разрывала его лёгкие. Он завыл и Кальд испуганно опустился к нему на колени.       — Они ждали меня, они не ненавидят меня. Пожалуйста простите меня. Мне так жаль, так жаль.       Слёзы застилали глаза, сердце неприятно кололо. Вилберн весь сжался и задрожал от прикосновения к спине. Он понял глаза, на него смотрел Кальд, так тепло, с такой жалостью, что Вилберн закашлялся от невозможности крикнуть вновь. Только тихо заскулил как побитая собака. Кальд рвано выдохнул и облизнул губы, закусив нижнюю и двумя руками привлёк Вилберна к себе, обнимая, тот рыдая пуще прежнего прижался в ответ.       — Они ждали меня, они ждали!       — Тише, тише, я знаю.       — Я так скучал по ним, я так скучал, а они стояли тут, спустя семь лет, я не знаю как жить теперь дальше. Я больше без них не могу. Не могу, понимаешь! Не могу больше быть один. Я просто устал, так устал. Я скучаю.       Кальд не знал, что и сказать, поэтому просто прижал друга ближе.       — Марта, она такая же, как и была тогда, я никак не могу перестать слышать её крик. Она умерла из-за меня. Только я виноват. Она, смеялась ты слышал, смеялась! Была такая живая. Я помню, как её ручки остыли понимаешь, а она стояла и смеялась! А я бросил их, там, умирать.       — Ты можешь покричать… — почему-то выдал Кальд. Он не ожидал таких откровений и теперь совсем перестал понимать, что происходит. Его самого уже потрясывало.       Вилберн сжался сильнее, прижимаясь к тёплому телу Кальда. Можно было даже представить, что это его отец, но он не стал, слишком уж разными были эти объятья. И послушно закричал, во всю глотку, как мечтал уже давно. Всё что он сдерживал, скрывал все эти семь лет, вырвалось, снося его быстрым потоком. Он надрывал глотку, высвобождая все свои слёзы, всю ту боль, что он испытал. Всё те моменты, когда он плакал один над могилами, когда рыдал над травником, перебирая его поплывшие от слёз страницы, когда тихо всхлипывал ночью и украдкой пускал слёзы в храме. Просто те моменты, когда он оставался один, наедине со своими мыслями, которые съедали его по кусочками, лакомясь сочным от крови мясом, отравляли его жизнь. Он не мог больше думать, просто кричал, и кричал. А Кальд крупно дрожал от этого душераздирающего крика, полного боли и отчаянья.