Targaryen Women

      Я была единственной Таргариен на Драконьем Камне и пережила самую кровопролитную войну в истории.       И я проснулась оттого, что враг шёл к моей двери.       Рычание и разочарованные вопли были приглушенными, но не менее угрожающими. Дверь сотрясалась от силы, с которой они бросали свои тела на дерево, щепки падали на землю.       Скорбные колокола на Драконьем Камне всё ещё звенели, предупреждая о захватчиках, наводнивших остров. Проснувшись от этого звука, я схватила всю мебель, какую только могла, и забаррикадировала дверь, чтобы выиграть ещё несколько драгоценных секунд. В течение многих месяцев я имела привычку спать в кожаной одежде; мне нужно было только надеть сапоги и пристегнуть меч к поясу, чтобы быть готовой к побегу.       Я привязала веревку, сделанную из узловатых обрывков простыней, к тяжёлому деревянному столбику кровати. Страх сдерживался бормотанием проклятий и грязных слов себе под нос.       — Предательские твари, вылизывающие подошвы зелёным, — прошипела я, быстро дёрнув верёвку, чтобы проверить её прочность, — безмозглые ублюдки, рождённые идиотами!       Я попятилась к окну, верёвка скользила у меня в руках. Я села на карниз, свесила ноги и выпрыгнула в окно. Я была невесома, прежде чем верёвка натянулась и я врезалась в каменную стену. Я приготовилась к удару, но весь воздух всё ещё был выбит из моих легких. Но я была уже почти на полпути вниз по башне.       Я стиснула зубы и руками и ногами спустилась по веревке. Я не стала тратить время на то, чтобы посмотреть, как далеко мне ещё идти. Но крик заставил меня поднять глаза. Из окна на меня смотрели две насмешливые физиономии.       — Вернись сюда! — крикнул один из них.       Конечно, я так и сделаю.       Идиоты.       Верёвка внезапно оборвалась. Должно быть, один из этих головорезов оборвал её. Я упала, и в голове у меня помутилось.       Но, слава Богам, земля оказалась ближе, чем я предполагала, и мои ноги легко встретили её. Я ухмыльнулась, борясь с желанием бросить грубый жест в сторону моих потенциальных похитителей, и побежала к драконьим конюшням.       Небо было мрачно-голубым, а не чёрным. Рассвет казался далеким. Незрелое утро было наполнено криками и воплями, бешеным топотом бегущих ног и звоном кольчуг. И безжалостный звон проклятых колоколов. Весь Драконий Камень был охвачен паникой. И я не остановилась ни на секунду, даже не взглянула на плачущих служанок, забрасывающих меня вопросами. Я пробежала через сердце Драконьего Камня, держа руку на рукояти меча и произнося имя: «Лунная Плясунья».       Я добралась до стойл, где меня не поджидал ни один зелёный. Я полагаю, что ни один человек не смог бы отважиться напасть на драконьи конюшни замка без армии за спиной. Я резко остановилась и встретилась взглядом с молниеносными глазами Лунной Плясуньи. Её гладкое нефритовое тело дрожало от энергии, она напряглась и натянула цепочку, прикрепленную к её скованной шее. Она ждала меня, почуяв в воздухе запах крови.       Я могла бы полететь на ней без седла, но отбросила эту мысль. У меня было такое чувство, что мне понадобятся все преимущества, которые я смогу получить. Её седло лежало на ближайшей плите, и я с ворчанием ухватилась за него. Обычно мне помогали запрячь мою драконицу, но мне пришлось втиснуть тяжелое седло между двумя перламутровыми шипами и приковать его цепью вокруг её шеи и живота самой.       Лунная Плясунья зарычала, призывая меня поторопиться.       Я сдернула серебряный ключ со шнурка на шее. Драконица опустила голову и закатила глаза, наблюдая, как я вставляю ключ в замочную скважину на железном ошейнике. Щелчок. Ошейник с грохотом упал, и я выбросила ключ. Моя драконица покачала головой, и раздался скрежет камня, когда её когти вонзились в него с наслаждением.       — Давай погоняемся за Луной, любовь моя, — ухмыльнулась я, — и потанцуем.       Я вскочила ей на спину и крепко пристегнулась. Лунная Плясунья перешла на бег. Мы миновали конюшню и с глухим стуком въехали во двор, прежде чем она взмахнула крыльями и взлетела без единой моей команды. Мы быстро набрали высоту и пролетели над самой высокой башней. Я обдумывала свой следующий шаг — бежать ли с Драконьего Камня или попытаться помочь изгнать врага, когда заметила, что у нас есть компания.       Свет был слабым, но я все равно видела, как Солнечный Огонь вырвался из столба дыма, поднимающегося с вершины острова. Его золотые чешуйки почти светились в темноте и, казалось, колыхались, когда их касался слабый свет. Говорили, что он самый красивый дракон, когда-либо рождавшийся. Он был назван славой короля Эйгона. Но отпрыск Алисенты Хайтауэр не был королём, он был предателем и узурпатором, и он стрелял в сторону Лунной Плясуньи и меня.       — Седьмое пекло! — выругалась я.       В тот самый момент, когда я приказала своей Лунной Плясунье свернуть с пути Солнечного Огня, дракон с рыком остановился и завис в воздухе. В плавном скольжении Лунная Плясунья установила более удобное расстояние между нами и противником. Я вытянула шею и уставилась на всадника и его дракона. Мне пришло в голову, что мы застали их врасплох, когда стали спускаться к земле.       Лже-король, вероятно, ожидал, что я буду связана и беспомощна или убита его зверями. Эйгон оправился от шока, и наши драконы осторожно кружили в небе, пока мы оценивали друг друга. Узурпатор не был готов отпустить нас, и я не знаю, могла ли я отказаться от этого шанса в любом случае.       Я стиснула зубы и прикинула. Солнечный Огонь был гораздо большим драконом. Лунная Плясунья же была лишь немногим больше боевого коня. У него была грубая сила, у нее — скорость. У него была выносливость…       А может быть и нет? Я прищурилась. Да, полет вражеского дракона был определенно напряженным, его бледно-розовые крылья работали сильнее, чем обычно. Мрачное удовлетворение искривило мой рот. Казалось, бессмысленное разжигание войны Эйгоном сказалось на его золотом драконе.       Я отдала команду, и Лунная Плясунья гордо взревела. Её рык прокатился по Драконьему Камню и над бурлящим морем. Мне пришлось зажать уши руками. Солнечный Огонь взревел в ответ, глубже, как валуны, падающие друг на друга в разрушительном оползне. Говорили, что он ещё ни разу не был побежден.       Он ринулся вперёд, обнажив длинные, как меч, клыки. Я позволила ему сократить расстояние между нами, прежде чем приказать своей драконице обогнуть его и подняться выше. Золотой дракон неуклюже повернулся и последовал за нами, летя против ветра. В мёртвой тишине единственным звуком был шелест драконьих крыльев. Легче скользить вниз, чем подниматься выше, а с его травмами Солнечному Огню будет трудно. Холодный ветер хлестал мою косу по щеке, когда я оглянулась.       Эйгон был в полном вооружении. «Это преимущество, — мрачно подумала я, — за исключением тех случаев, когда тебя заживо поджаривает в нём драконий огонь».       Я нахмурилась, что-то заметив. А затем усмехнулась.       — Хорошенький дракончик Эйгона потерял глаз, Лунная Плясунья, — сказала я ей на высоком валирийском, — пришло время заняться его дурной стороной.       Морщинистая складка — вот и всё, что осталось от одного из золотых глаз Солнечного Огня. Когда Эйгон и его дракон ускорились, чтобы догнать нас, я заставила Лунную Плясунью резко свернуть вправо и отступить назад, позволяя ветру тащить нас назад. Эйгон сдержал своего дракона, но слишком медленно. Рассекая воздух, словно нож, Лунная Плясунья метнулась в сторону Солнечного Огня.       — Убить его! — выкрикнула я команду на валирийском.       Лунная Плясунья глубоко вгрызлась в мясистую часть, где заканчивались ребра и начинались задние конечности. Впервые в жизни я услышала, как зубы прорезают бронированную чешую. Солнечный Огонь взвизгнул от боли и ярости. Он повернул голову, но мы были в слепой зоне его видимости, он был слишком большим, чтобы легко поворачивать своё тело, и лунная Плясунья упрямо держалась там, где она укусила. Я обнаружила, что распласталась на седле, когда перепонка его хлопающего крыла несколько раз ударила меня. Мой обзор был закрыт, и это было опасно. Поморщившись, я приказала драконице замолчать. Именно тогда мы будем наиболее уязвимы. Тёмная кровь струилась из раны и капала с морды драконицы, пока мы сбегали. Я почувствовала, как капли падают мне на лицо, словно горячий дождь. Мы перелезли через спину золотого дракона, через линию шипов. Он взревел, и я увидела, как Солнечный Огонь скрежещет зубами, поворачивая голову и кусая воздух, промахиваясь мимо нас.       Я выровняла дыхание и кивнула. Первая кровь за нами.       Мы пошли на снижение.       Остров всё ещё был под нами, чёрный замок раскинулся под нависшей вершиной Драконьего Камня. На мгновение мне показалось, что кто-то наблюдает за этим. Если кто-нибудь вообще станет свидетелем того, как обернулась эта битва.       Мы накренились влево, и я посмотрела, где враг. Слишком близко. Я видела, как один глаз Солнечного Огня сверкает от напряжения, а под шлемом — кислое лицо узурпатора. Из горла дракона Эйгона вырвалась струя пламени, похожая на солнечный удар. Я почувствовала его жар, хотя он едва лизнул кончик хвоста Лунной Плясуньи. Мои губы сжались. Его огонь простирался дальше, чем я ожидала.       Лунная Плясунья снова свернула и полетела выше. Я быстро соображала. Я не могла подойти к следующей атаке точно так же, Эйгон был бы готов. Мой взгляд упал на дым, поднимающийся от острова. Рискованно, но может сработать.       С Солнечным Огнём на хвосте мой дракон, быстрее и грациознее сокола, унёс нас в густой серый дым. Тут же мои глаза защипало, и я закрыла их. Дым был тёплым и пах серой. Я держала глаза закрытыми, пока зловоние не исчезло и ночной воздух снова не стал сладким. Мы были свободны от дыма, и я заставила Лунную Плясунью резко нырнуть вниз, почти в вертикальном падении. Потом мы зависли в ожидании.       Солнечный Огонь прорвался сквозь дым над нами, и я заметила кое-что, что пропустила в волнении. На его животе виднелись полузажившие раны. Солнечный Огонь никогда не станет слабее, а Эйгон — беззащитнее. Я могла бы закончить эту войну здесь и сейчас, с помощью своей драконицы.       У меня была Лунная Плясунья, и мы находились под вражеским драконом, который крутил головой, пытаясь найти нас. Пока золотой дракон делал вираж и кружил над дымящейся вершиной, мы, хоть и были маленькими, старались не попадаться ему на глаза, пролетая под его тушей и повторяя каждый взмах его крыльев. Я подняла глаза, тщательно согласовывая наши движения с его. Чешуя Солнечного Огня сверкала надо мной, как огромный ковер из чеканного золота. Светлеющее небо теперь было пурпурным, а его парусные крылья были темно-розового цвета приближающегося рассвета. Маленькая часть меня не могла не оценить ошеломляющую красоту этого, даже когда я раздумывала о способе сбить этого дракона.       Возможно, Солнечный Огонь устал или Эйгон заподозрил, что мы приземлились, потому что его дракон потерял высоту и теперь дрейфовал ближе к земле. Мы были как раз над границей замка. У меня перехватило дыхание. Сейчас или никогда. И снова мы полетели к слепой зоне вражеского дракона. Я почувствовала, как все мышцы мощного тела Лунной Плясуньи напряглись в готовности, прежде чем мы рванулись вверх в шквале взмахов крыльев. Я услышала крик Эйгона, он увидел нас, но слишком поздно, и мы снова врезались в его дракона. Солнечный Огонь взревел, и у меня зазвенело в ушах. Мой дракон укусил его почти в том же месте, что и раньше, углубляя рану.       Золотой дракон барахтался, пытаясь стряхнуть нас. Горячая кровь брызнула мне в лицо и ослепила. Отчаявшись, он перекатился, и мы вместе с ним повисли в воздухе. Мир перевернулся, я ничего не видела. Все, что я могла сделать, это держаться. Как только мы выровнялись, я поспешно вытерла глаза, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Лунная Плясунья теряет хватку. Вражеский дракон взмахнул крыльями, поворачиваясь к нам лицом. Я мгновенно поняла, что если мы дадим ему пространство, в котором тот нуждается, он разорвет нас на части. Мы должны были держаться поближе к его телу, пока не сможем сбежать.       — Под крыло! — кричала я. — Разорви! Убей!       Лунная Плясунья резко наклонила голову вперёд и вонзила зубы в то место, где крыло встречалось с плечом. Это было неловкое и опасное движение; дико хлопающее крыло Солнечного Огня могло ударить по собственным крыльям моего дракона и сбить того с равновесия, голова золотого дракона была слишком близко, и Эйгон, и я были теперь менее чем в четырех футах друг от друга. Узурпатор оскалил зубы и обнажил Чёрное Пламя, сверкнув клинком. Кровь застыла у меня в жилах. Если Эйгон доберется до нас, мой меч будет рассечен так же чисто, как голова Лунной Плясуньи.       Я отдала приказ снова перелезть через спину дракона. Она откинула голову назад, и мы полетели над ним. Но Солнечный Огонь так сильно взмахнул крыльями, что чуть не упал навзничь. Линия шипов вдоль его шеи пронеслась мимо морды драконицы. Странное спокойствие охватило меня. Я увидела кровавое месиво в том месте, где мы повредили его крыло. Единственный глаз Солнечного Огня был полон гнева, когда он открыл пасть и выдохнул огонь.       Страшная боль чуть не убила меня прямо на месте. Я была бесчувственна к ужасному крику моего дракона, не говоря уже о моём собственном. Одна сторона моей одежды растаяла, как жир с жареного куска мяса. Моя серебристо-золотая коса потемнела от жары. Я чувствовала, что сделаю всё, что угодно, отдам свою душу самому тёмному Богу, чтобы остановить агонию. Несмотря ни на что, моя таргариенская натура боролась с болью и шептала, что Лунная Плясунья находится в свободном падении.       Я открыла зажмуренные глаза и увидела, что мы падаем на землю. Лунная Плясунья безостановочно визжала, извиваясь и бросаясь всем телом, её крылья обмякли. Я моргнула, пытаясь собраться с мыслями. Мерцающие глаза моего дракона были выжжены, не оставив ничего, кроме пустых обугленных глазниц. Взрыв полностью поглотил её голову, я же была лишь слегка задета.       — Лети, — прохрипела я потрескавшимися губами.       Земля неслась нам навстречу.       — Любовь моя, лети! — закричала я. что есть сил. — Лети!       Услышала ли она и повиновалась, или это был её собственный врожденный инстинкт, но драконица резко взмахнула крыльями. Мы кружились, падая теперь медленнее. Бум. Словно сам замок рухнул, в воздухе раздался громкий грохот. Солнечный Огонь упал и растянулся прямо за стенами Драконьего Камня. Он лежал на боку, его крыло было раздавлено.       — Лети, Лунная Плясунья. Лети!       Она не могла. Как глубоко проникло это злобное пламя в её голову?       Позже я слышала, что незадолго до того, как Солнечный Огонь разбился, Эйгон спрыгнул со своего дракона в двадцатифутовом прыжке, сломав ноги. Но мысль о прыжке никогда не приходила мне в голову. Я умоляла и рыдала, чтобы Лунная Плясунья летела прямо до того момента, когда мы коснемся земли.       Казалось, вся земля содрогнулась вместе с моими костями. В глазах у меня потемнело. Когда чернота рассеялась, моя щека оказалась рядом с жемчужным хребтом. Тело сотрясалось от толчков, сломанные ребра трещали от боли, я села в седле. Всё пошло наперекосяк, и я снова чуть не рухнула. Но я подумала о Лунной Плясунье, и мой взгляд метнулся к её морде. Из ноздрей и рта у неё текла кровь. Она издавала странный низкий звук. Драконица пошевелилась. Мне показалось, что она пытается встать. Но она извивалась в грязи, как безголовый червяк. К горлу подступила желчь. Она металась и извивалась всё сильнее и яростнее.       Моё тело было марионеткой, которую дергали за ниточки, принадлежащие кому-то другому. Кому-то менее сломленному. Дрожащими руками я расстегнула цепь, приковывавшую меня к седлу. Я соскользнула с Лунной Плясуньи, упала и проползла мимо отломанной половины её крыла. Я слушала печальные булькающие звуки, которые издавал мой умирающий дракон, но не могла смотреть.       Появилась пара сапог, тёмных от грязи и крови. Я покосилась на хмурого человека, который занёс меч над моей головой. На нагруднике у него был знак трехглавого золотого дракона.       «Да, — подумала я. — Сделай это. Прикончи меня».       Как только он поднял клинок, чтобы замахнуться, другой человек дернул его за запястье и выдернул меч. Я рухнула. Я услышала слово «мейстер», и сильные руки подняли меня. Я вскрикнула от прикосновения к коже. Это было всё равно что снова обжечься. И тогда я закричала, обращаясь к небу.       Утренняя заря была красной. А позади меня искалеченный Солнечный Огонь наблюдал, как Лунная Плясунья извивается в предсмертной агонии.