вина

шуичи хотелось разбиться, забыться в несуществующем, в первые секунды не больно совсем — дальше дышать с каждым вдохом все труднее и сложнее, лёгкие обволакивает ядовитая пелена, этого из них не выкашлять, не убрать, она селится там навсегда и забывает о том, что ты когда-то был ей хозяином. шуичи затягивает сигарету, уныло бросает ее в пепельницу, размазывая намокший пепел по стенке, поднимает пепельницу и вертит ее в руках, разглядывая прохожих за окном через синее стекло. внутри ещё десять таких же окурков, поэтому сложно найти место, где синий цвет не искажается грязью. шуичи, наверное, ни на что больше и не надеется. он испытывает такую всепоглощающую вину, что ему стыдно и помыслить о том, что всё могло закончиться иначе. ты слишком сильно ранил его, теперь будь добр смириться с тем, что и он ранил тебя тоже. глубоко, резко, в такой момент, в который меньше всего ожидаешь. да, кокичи действительно был таким. и его нельзя было за это обвинить. всего лишь закономерная реакция на твою глупость, всего лишь его гордость — кокичи ясно дал понять, что не даст обращаться с собой, как с бесправной игрушкой, которая то не нужна, то, наоборот, ты жить без неё не можешь. саихара прекрасно понимал, почему с ним так поступили. тогда почему же, почему же, почему же ему было так больно? - может быть, ты попробуешь позвонить ему ещё раз, шуичи? - каэде уже знала о случившемся. она, мягко закинув ногу на ногу, с участием наблюдала за действиями детектива. каэде была действительно хорошей подругой. - я думаю, это бесполезно. я думаю, я заслужил это. мне кажется, я... акамацу осторожно остановила его, приложив палец к своим губам. ободряюще улыбнулась, склонив голову набок. во всем отчаянии ситуации шуичи на секунду увидел отблеск невинного света, но и он резко и жалобно затерялся сразу же, как появился. - ну, ты же знаешь кокичи! - ободряюще сказала девушка. - ты знаешь, каким он бывает изменчивым, может быть, он уже жалеет о том, что сбросил. - а может быть и нет, - шуичи страдальчески приложил ладонь ко рту. она помолчала, заправила волосы за уши, внимательно прищурившись, посмотрела на саихару. - шуичи, скажи, ты действительно его любишь? его как будто несколько раз ударили под дых, он остановился и замер, как вкопанный. острое слово буквально резало ему язык. он так боялся сказать его вслух. шуичи набрал в лёгкие побольше воздуха, чтобы выпалить это решительно и смело. конечно, у него так не получится, но стоит хотя бы создать видимость. - люблю. вечером шуичи всё никак не мог сосредоточиться на какой-то книжке, которую взял накануне почитать в библиотеке. он был таким виноватым, таким противным самому себе. никогда он не мог подумать, что разобьёт кому-то сердце. а вот о том, что его когда-нибудь разобьют ему, думать иногда приходилось. он был готов. он не был готов лишь к тому, насколько это на самом деле больно. шуичи не был сердцеедом или кем-то вроде того. шуичи любил на самом деле лишь одного человека за всю свою жизнь, и из чистой глупости так с ним обошёлся. это только его вина, что тот лишь перевернул всё в другую сторону. шуичи должен был ожидать подобного. кокичи был внимательным, умным, кокичи был истинным воплощением всего, что саихаре нравилось. он любил, когда тот восторженно глядел ему в глаза, когда был возбуждён чем-то, он любил, когда тот внезапно хватал его за руку, он любил даже, когда тот злился. сначала шуичи сложно было угадать, что кокичи чувствовал на самом деле. со временем он научился прекрасно понимать то, что тот тщательно пытался скрыть. во всяком случае он был уверен в этом. шуичи никогда не целовал его и не касался рукой его щеки. это было таким огромным допущением. а ещё шуичи понял, что никогда не мог оценить его по достоинству. шуичи оставалось только догадываться, что кокичи чувствовал, когда получил отказ. утром шуичи встретил его в университетском коридоре. ома приветливо улыбнулся ему, смерил его внимательным взглядом из-под опущенных ресниц, и тогда саихара, сам того не осознавая полностью, в бессилье схватил его за руку. - пожалуйста, можем мы просто поговорить? я просто хотел бы извиниться перед тобой, и... - ты думал обо мне так много, саихара-чан? - кокичи инфантильно улыбнулся и остановился. его рука, которую держал шуичи, была напряжена. саихара смог почувствовать, как тот вздрогнул. тогда он резко отпрянул, извиняясь. это было нелепо и в принципе очень бестактно. - да, я думал о тебе весь день, всю ночь, я думал, кокичи. я очень хочу поговорить. мне так жаль, что тогда я отверг тебя, я любил тебя все это время, мне просто было страшно признаться, и... - погоди, саихара-чан. голос кокичи был холодным и жёстким, как лед. казалось, голос его мог разрезать материю. у шуичи пробежали мурашки от этого голоса. он непонимающе замолчал, хлопая глазами. - это твоя вина, саихара-чан, что ты воспринял мою ложь за чистую монету. шуичи отшатнулся. - то есть? ему чудилось, будто кокичи разрушается на глазах. он еле стоял на ногах, хотя пытался выглядеть уверенным и крепким. однако голос его и взгляд по-прежнему оставались серьезными и не внушающими ничего хорошего. - можно сказать, я не испытывал к тебе ничего даже тогда, мистер детектив. в его интонации проскользнуло что-то вроде... сожаления? жалости? шуичи не распробовал. ему не удалось этого сделать, ему и не хотелось больше. - нет, неправда, ты врешь сейчас... кокичи вздохнул, и саихара был готов поклясться, что этот вздох дался ему нелегко. - говорю абсолютную правду. мне нужно научиться быть честным в таких делах, потому что я заметил, что они имеют неприятное свойство всплывать спустя продолжительное количество времени и рождать недопонимания и неприятности. шуичи просто кивнул, ошарашенно провожая уходящего кокичи взглядом. - прости меня, пожалуйста. это раздалось эхом по коридору. обречённым и склизким, неприятным эхом. кокичи обернулся. - ничего страшного, ты совсем не виноват.

вина скатилась из глаз шуичи солёной слезой и со звоном упала на кафельный пол.