Белла и психология

— Вампир? — недоверчиво прищурилась я в ответ на его слова. — Кристофер, это сказки! Какие вампиры в двадцать первом веке? Ты что, серьёзно пытаешься… Я осеклась под его тяжёлым немигающим взглядом. Кажется, дед либо окончательно потерял голову, либо искренне верит в то, что говорит. Что в данном случае одно и то же. — А ты всерьёз полагаешь, что все эти «сказки», мифы не имели под собой никакой основы? И с удивительной частотой и популярностью повторялись у разных народов? Брось, девочка, не заставляй меня считать тебя глупышкой. Человек, конечно, привык считать себя вершиной эволюции и единственно существующим видом, вот только оснований для этого нет никаких, кроме его непомерного самомнения, — жёстко припечатал он своими словами. Припечатал и моё сознание, и веру в мир и своё благоразумие. Может, у него старческое безумие? Дед хмыкнул, приподняв уголок губы и слегка наклонил голову в сторону. На меня смотрел хищник. — Можешь думать что угодно, Изабелла Свон, — мою фамилию он выплюнул особенно неприязненно. — Подозревать в любых болезнях и психических расстройствах, дело твоё — мне безразлично твоё мнение. Но вот только когда тебя будет на части раздирать упырь, тебе, возможно, вспомнятся слова старого маразматика. Повторюсь, мне безразлично, что с тобой станет, но раз уж ты плод от моего семени, а моя непутёвая дочь не имела желания предупредить тебя сама, то нести это тяжёлое бремя приходится мне. — Но… Как же?.. — мне не верилось и верилось одновременно. Тупое чувство, когда не понимаешь, в своём ты ещё уме или уже нет. — Свои причитания можешь оставить для кого-то другого, — откидываясь на высокую спинку кресла, флегматично ответил дед. Дед, блин. С такими родственниками никаких врагов… Я ничего не понимала в сложившейся ситуации. Почему нужно было сообщать об этом сейчас? Что изменилось в мозгах Кристофера, если он вызвал меня к себе первым рейсом? — Почему сейчас? — коротко уточнила я. — Потому что мой приятель заметил их стаю в том городишке, куда ты переехала. Форкс, верно? И он передал информацию мне, увидев знакомую кровь. Я отпрянула от свалившейся информационной бомбы. — Как Форкс? Там живут… вампиры? — чёрт, он серьёзно? — Живут, постоянно. Ещё он нашёл следы неподалёку в соседнем городе, но уже от другой стаи. Бороться с ними в одиночку он бы не смог, да и смысла в этом не видел, но весточку решил послать. Пришлось отблагодарить его бутылкой неплохого вина. Жаль, хранил бы ещё несколько лет, — дед невозмутимо потягивал трубку, а на меня напал истеричный смех. Моя потенциальная жизнеспособность стоила бутылки вина. Жаль, ещё бы простояла. С ума сойти… Я всё хохотала, выплёскивая из себя накопившийся ком эмоций, а когда сил на смех не осталось, задушенно икала, прислонившись лбом к подлокотнику. Дед за всё это время не изменил позы и даже не сбился с потягивания трубки. Всегда знала, что он безэмоционален, но тут, кажется, большее. Бездушность. — Без души… А клыки есть? — хрипло шептала я, всё ещё подвизгивая в истерике. — Сильные, холодные, бездушные твари, которые обладают мертвенной притягательностью. Быстрые, не выходят на солнце. Опасные чудовища, которые затягивают в ловушку, как пауки, а потом высасывают кровь, — сухо ответил дед. Я заметила, что крылья его носа начали подрагивать, а зубы сжались при упоминании свойств этих фриков. Фрик… Кристальная чёткость заполнила мой мозг, слова деда соотнеслись с действиями и наблюдениями. В груди будто лопнул шар. — Каллены?.. — на грани слышимости выдавила из груди я. Говорить, двигаться, да даже дышать в этот момент было невозможно. Он слегка поднял верхнюю губу в неприязненной гримасе: — Не интересовался их родовым именем. Они чудовища, а у таких нет чести и достоинства, чтобы защищать род. Значит, и родового имени нет, чем бы они там ни прикрывались. — Каллены, наверняка они, кому ещё? Но почему? Они нормальные! Ну, то есть странные, но нормальные! — я тёрла ладонями лицо, пытаясь… осознать? Поверить? Дед одним резким движением повернулся ко мне и чётко, проговаривая каждую букву, сказал: — Вампиры не нормальные. Это порождения тьмы. Чудовища. Предатели. Убийцы. Ясно? Сглотнув образовавшийся ком, я закивала, как китайский болванчик. Я позже разберусь со своим отношением к этой семейке, но принять точку зрения Кристофера мне сейчас необходимо. Я бы сказала, жизненно необходимо. — Но как же мне тогда защититься от них? Я не могу уехать из Форкса сейчас, ведь я там живу, да и Эдвард… Это чело… вампир из Калленов… — я съёжилась под пронзительным взглядом деда. Нет, не деда, Кристофера. Дворянина, аристократа, который, я уверена, может убить, если понадобится. — Спутаешься с вампиром — твои проблемы, хотя думать об этом мне особенно мерзко. Я отрекусь от тебя, хоть это и мало что изменит. Но носить имя Блантов и позорить его я тебе не позволю. А защита… — он прищёлкнул пальцами, и спустя долю секунды возле его кресла оказалось невероятное существо. Нет, даже не оказалось, а, скорее, проявилось. Это была собака. Наверное. Мопс. Но фиолетовый! Рядом с ушками виднелись небольшие наросты, похожие на несформировавшиеся рожки. Она… оно склонило голову вбок и вытащило язык, громко при этом сопя и разглядывая меня как диковинную зверушку. То есть, как её. То есть… — Это… кто? — предельно аккуратно уточнила я, раз дед не соизволил мне ничего пояснить самостоятельно. Старалась не двигаться, чтобы не спровоцировать это нечто на агрессию. — Сгрисс, — только и бросил он. — И? — нетерпеливо, конечно, уточняю, считай, невежливо, но что поделать в этом большом и злом мире, в котором, оказывается, и вампиры обитают. А я обыкновенный человек, который жить хочет, а не расшаркиваться с дедом. — Существо низшего порядка. То ли призванное когда-то с изнанки, то ли результат генных модификаций безумцев. Даст возможность сбежать от вампира на несколько метров, если, конечно, сработает эффект неожиданности и ты не будешь так глупа, чтобы показывать его всем подряд. — С изнанки? — я, конечно, читала некоторую литературу, в которой высказывались предположения о наличии нескольких миров, изнанки и всего прочего, но мне что, всерьёз сейчас предлагают в это поверить? — Изнанка мира, где царствует хаос. Демоны, адские гончие, и прочее, — лениво объяснил мне этот совершенно невозможный человек. Ну разве можно так выдавать информацию? Что за дозированный приём, который вызывает за собой всё больше и больше вопросов? — А я… Я тоже отношусь к каким-нибудь мифическим существам? — вопрос задавала с осторожностью, ибо спрашивала у деда, а тот в вопросах рода, как оказалось, дико нервный. Он презрительно хмыкнул: — Вот ещё. Ты человек, ребёнок рода Блантов. Но в тебе есть небольшая часть силы Видящей — твоей бабушки. Что-о-о? Это вопрос я и задала, только сформулировав его в чуть более вежливую версию. — Видящие. Иные. Другие. Называть можно как угодно, но суть одна. Они видели и знали то, что недоступно другим, и в этом своём знании были глубоко несчастны и ответственны. Знать судьбы пусть не мира, но людей, не принадлежать себе до конца — никогда. Брать роль спасителя и никому не рассказывать об этом. Обладать силой и скрывать её, — он смотрел в никуда, пока рассказывал, всё его тело напряглось как струна. Струна незажившей боли. — Принимать решения не за себя, но за людей, даже причиняя им огромную боль. Я не знаю, от чего уберегла нас Амелия. И никто не знает о её поступке. Что было бы, если бы мы тогда уехали вместе? Вампир разорвал бы весь город? О его существовании узнал бы мир и это привело к катастрофе? Она спасала кого-то, но не себя. И никогда себя. Он отрывисто, рвано выдохнул и было понятно, что он и бабушку винит в её выборе. Не хочет, но винит. И любит при этом, и мучается, и ненавидит. — Я знал, что обычный зверь не смог бы причинить ей такого вреда. Да и откуда бы взяться ему в городе? Нет, она боролась до последнего и наверняка смогла его если не уничтожить, то нанести непоправимый вред. Возможно, другие Видящие закончили её дело. А может, нет. Может, она умерла напрасно. Я не знаю. И никто, никто не знает о ней и её поступке! И я, человек, никогда не смогу найти того вампира — и любого вампира! — и отомстить. Ни за предка, ни за Амелию. Ненавижу. Ненавижу. С распахнутыми на пол-лица глазами я смотрела на деда и так отчаянно его жалела, и так отчаянно мне хотелось подойти к нему и обнять, но он бы не позволил. Он никому не позволял любить себя после того, как умерла бабушка. И избавиться от этой боли он не мог. Что ему противопоставить сверххищнику? — Я… я… Мне… — я всё же пролепетала что-то, не в силах выразить свои мысли. Дед бросил взгляд в мою сторону и коротко бросил: — Не нуждаюсь, — потом на секунду сложил губы трубочкой и продолжил. — В тебе кровь Амелии разбавлена и ты ничего не сможешь сделать ни вампиру, ни кому-либо ещё. Чуть более долгая продолжительность жизни, чуть более развитая интуиция. Но ты не можешь ничего. Впрочем, тебе и не нужно, ты никто против них. Поэтому спаси себя и этого достаточно. Если получится. Но как можно сдаться? Как можно ничего не делать? — Но я буду учиться! Может, ты посоветуешь книги или учителей, и я… — с жаром начала я и осеклась под взглядом деда. Так смотрят на ничтожество, на что-то хуже таракана, тот хоть брезгливость вызывает. — Ты. Ничего. Не можешь. Амелия не справилась, а у тебя не получится тем более. Это Рене было дано много, но она решила всё это растерять и раздать. Ты. Не можешь. Хватит мозгов — убеги. Не хватит — твои проблемы. Я сделал всё. Дверь там, — и он кивнул головой в сторону выхода. Я проглотила обиду, хотя это было так тяжело сделать, что, казалось, меня сейчас вырвет от натуги. Склонила голову и на деревянных ногах отправилась, куда указали. Я услышала брошенное дедом «За ней. Охранять.» и повернула ручку двери. Я покидала этот дом и что-то внутри меня подсказывало, что больше я сюда не вернусь никогда.