Белла и психология

Такого удивления на лице Эдварда я ещё не видела. Казалось, он превратился в соляной столб, лишь руль, которым он продолжал управлять, опровергал это впечатление. Очевидно, у него было что мне сказать, но вслух он вежливо произнёс лишь одно слово, притом приличное: — Психотерапия? — довольно быстро оправился, в принципе. Всего секунды через три молчания и напряжения. Молодец. — Ну да, а что такого? Я и сама прошла курс, — невозмутимо пожала я плечами. — И ты всё-таки на дорогу поглядывай, а? Ни за какие коврижки больше с тобой в одну машину не сяду — ты же сумасшедший суицидник, пытающийся увлечь за собой и пассажиров! На его лице не дрогнул ни один мускул. Ладно, признаю, шутка так себе. Три из десяти. Но я хотя бы пыталась! — То есть ты считаешь, что мне нужна психотерапия? — продолжал наседать чудик. — Она всем нужна, мне кажется. Непроработанные детские травмы, обиды, незакрытые гештальты… Назови мне хоть одного, кто бы этим не страдал! — я искренне верила в то, что говорила. Да, возможно, я совсем чуть-чуть увлечена этим больше, чем надо бы, но, в конце концов, пусть это считается моим хобби. Эдвард наконец отвёл от меня свой пристальный взгляд, который прожигал своим желанием понять мои мысли и подозрением, а не дурочка ли я часом. По крайней мере, мне так показалось. — То есть на твой взгляд у меня есть непроработанные детские травмы? — ровным голосом заключил он. — Нет, на мой взгляд, у тебя в голове бегает кучка тараканов, которых никаких спреем от насекомых не уничтожишь. Бегают и просят о капельке внимания к их проблемам, — лицо Эдварда при моих словах будто накрылось тучей, таким хмурым он выглядел. — Эй, это не означает что ты псих или ещё что-то подобное, ты же знаешь, да? Просто, как мне кажется, есть в твоей жизни установки, которые здорово тебе мешают. Неплохо было бы начать жить попроще. — И кто же поможет мне жить попроще? — язвительно уточнил Каллен. Я почесала бровь и задумчиво, перебирая мысли в голове, ответила: — Ну, я бы посоветовала тебе своего психотерапевта, она чудесная женщина. Но доктор Хофман живет в Финиксе, и добираться туда постоянно будет проблематично. Наверняка можно узнать, кто из ассоциации работает неподалёку, почитать отзывы, да и у доктора Хофман спросить, в конце концов, может, кого из коллег подскажет. Если тебе хочется, я бы даже могла съездить с тобой на приём. Ну, то есть не в сам кабинет заходить, конечно, а просто проводить. Для моральной поддержки. Каллен хмыкнул: — Я бы даже был польщён, если бы повод был не таким… унизительным. Он считает психотерапию унизительной? Боюсь, это ещё один признак того, что она ему действительно необходима. Нет, я силой, конечно, никого приводить никуда не буду — и попробуйте одолеть отказывающегося супермена — но что в этом такого-то? — Не хотела бы тебя унижать своим присутствием в этом салоне, в таком случае, — холодно ответила я. — Предлагаешь выбросить тебя из окна? — предложил Каллен. Я не выдержала и фыркнула: — А ты небезнадёжен! Думала, оскорбишься ещё больше. Чопорно усмехнёшься, доставив меня до школы, откроешь дверь, подашь руку и больше ни одним жестом не обратишься ко мне. Ну, чтобы я знала, какую смертельную обиду тебе нанесла. Эдвард замер, пожевал нижнюю губу и ответил: — Это… достаточно похоже на то, что бы я сделал, Белла. Значит, нарушаем правила и будь как будет? — криво улыбнулся он. Весьма обаятельно, ничего не скажешь. Я захихикала, поигрывая бровями: — Зависит от установленных тобой правил, Эдвард Каллен, — он поперхнулся. Однако без происшествий день не обошёлся. Как только мы подъехали к парковочному месту Каллена, то тут же увидели подбегающего Саймона. Он несколько запыхался, но довольно быстро поведал мне причину своего поведения: — Беллз, подойди в административный корпус, там твой отец звонил, что-то важное произошло. Сердце внезапно прыгнуло вниз, в живот, в горле образовался не просто комок, а камень с острыми режущими краями. Что-то случилось с папой? Это связано с убийствами? Господи… он же в порядке, да? В порядке? Саймон обнял меня и начал бормотать: — Ну ты чего, Беллз? Всё хорошо, просто твоему папе нужно что-то тебе передать. Например, чтобы его дочурка не падала в обморок каждый раз при новости о звонке, да? Спустя минуту я наконец привела себя в порядок и при поддержке друга смогла доковылять до администрации. Эдвард шёл рядом и шипел на Саймона, как рассерженный кот: — Ты в курсе, что происходит с теми, кто приносит плохие новости? Им отрубают головы! Посмотри, как твои слова подействовали на неё! — Я вообще-то тут, рядышком, и всё слышу, — влезла я в это шипение. — Помолчи, Белла. Так какого чёрта ты так сообщаешь о какой-то ерунде, а, Стафф? У неё чуть инсульт не случился! В семнадцать!!! Саймон наконец повернулся к Каллену и насмешливо ответил: — Не знаю, как ты, а я уверен, что эта девчонка с инсультом сейчас бы пристукнула тебя за приказ заткнуться, если бы не торопилась. Я в подтверждение слов друга так взглянула на чудика, что могла бы прожечь в нём дыру размером с Гудзон, если бы имела такую возможность. Нашёлся приказчик, тоже мне. Я забежала в корпус, где меня встретила понимающей улыбкой миссис Коул. Она протянула мне трубку телефона и продиктовала номер участка, где работал отец. Гудки напряжённым писком врывались в моё ухо, а я сама, кажется, толком и не дышала, пока не услышала недовольный голос отца: — Шеф полиции Свон слушает, — голос отца не выражал какой-то смертельной боли или ужаса, он просто был дико недовольным, как тогда, когда я в детстве полезла играть с его табельным оружием. Собственно, после того случая он всегда разряжал пистолет, когда появлялся дома. Сначала отец дико перепугался и взял меня на руки, будто пытаясь этим уберечь от пуль и моей безголовости, а потом вот ровно таким же тоном отчитывал, мол, он верил в меня, я казалась ему более благоразумной, и всё такое. Но сейчас-то я ничего не натворила, верно? — Пап, с тобой всё хорошо? — выдохнула я в попытке окончательно успокоиться. — У меня — да, у твоего деда — не очень. С мозгами, — моё сердце снова сделало кульбит. Пусть я не очень много общалась с ним, но всё же он был близким человеком, семьёй, а возраст у него уже немаленький. — Что-то плохое?.. — выдавила я из себя, потому что отец замолчал, очевидно, осмысливая что-то. — Если только для его адекватности и твоей учёбы. Старику понадобилось, чтобы ты срочно приехала к нему. Нет, он здоров и всё с ним в порядке, но какого-то чёрта он требует тебя в Финикс ближайшим рейсом. Так что собирайся в аэропорт, такси я оплачу. Домой заскочи, вещи там, что ли, возьми… — это крайне нетипичное поведение для деда. Он такой отстранённый человек, не нуждающийся в обществе, что и наши с мамой визиты к нему были тщательно спланированы заранее с обязательным предупреждением не менее чем за неделю. И тут он внезапно захотел повидаться с внучкой? В голову полезли мелодраматичные мысли, вроде тех, что на смертном одре человек раскаивается во всех грехах и просит держать его семью за руку. Тьфу! Фиг тебе, мироздание! Мой дед жив и здоров, ясно? — Да, пап, конечно, — после затянувшегося молчания ответила я. — И в школе я всё нагоню, не беспокойся. Я отдала трубку телефона администратору, глаза которой так и лучились любопытством и жаждой сплетен. — Миссис Коул, мне придётся уехать по семейным делам, отец знает. Я всё нагоню и закрою пропуски у преподавателей. К сожалению, мне уже пора, — я откланялась и вышла из душной комнаты на воздух. Нужно будет собрать необходимые вещи на пару дней, кто его знает, на сколько я задержусь в Финиксе. — Беллз? — кинул на меня вопросительный взгляд Саймон. — Расскажешь? Каллен стоял тут же. Эти двое ждали меня, чтобы поддержать в случае чего. Какая милость! — Мне нужно в Финикс, я срочно понадобилась там дедушке. Не знаю, в чем причина, но, возможно, пропущу пару дней. Сейчас Чарли такси вызовет, и поеду. Так что Саймон, на тебе английский, ладно? Возьмешь для меня задания у преподавателя? — на Каллена я только бросила взгляд, так как не была уверена, что после моего предложения, которое показалось ему унизительным, он будет настроен благодушно. Кто его знает — причины перепадов настроения этого чудика до сих пор мне непонятны. Однако Каллен оказался понимающей умничкой и в ответ на мой невысказанный вопрос ответил: — Да, конечно, я обращусь к мистеру Баннеру. И позвони отцу снова, пусть отменяет такси, я довезу тебя. Я в недоумении подняла брови: — Вообще мне потом нужно будет ехать до Порт-Анжелеса, да и ты пропустишь пару занятий, пока будешь везти меня до дома. Он усмехнулся: — Переживу, — и эффектно так развернулся в направлении стоянки. Мы с Саймоном обнялись, он пожелал мне удачи и призвал не беспокоиться по пустякам, мол, уж он-то знает, что всё пройдет хорошо. Я посмеялась над его намёком на свои способности, потрепала по голове, и отправилась к миссис Коул снова звонить. Отец подозрительно отозвался об альтруистических желаниях Каллена, но признал, что это действительно удобно. По дороге обратно домой мы с Калленом молчали, он явно что-то обдумывал, а я не лезла в его мысли. Лишь когда мы уже ехали в аэропорт, Эдвард завел разговор снова. Спрашивал меня об увлечениях, мечтах, предпочтениях. Я отвечала открыто и искренне, и была благодарна, что в душу он не лез. Терпеть не могу панибратство — аж тошнит от неуместных проявлений незаслуженной близости и откровенных вопросов. Сразу хочется выстроить личные границы, и желательно покрепче, из мифрила. По прилёту в Финикс я взяла такси, так как дед меня не встречал. Это было ожидаемо — находиться среди людей, а тем более такой толпы, для него было некомфортно. Отшельник, он и продукты предпочитал покупать доставкой, при этом стараясь не встречаться с курьерами лицом к лицу. Закрытый, молчаливый, скептично настроенный к миру в принципе — мало кто видел его улыбающимся. Мама рассказывала, что она и не помнила его искренней радости. Может, она и проявлялась до смерти бабушки, но теперь ни одного следа жизнерадостности не читалось на его лице. Суровом, аристократичном лице с цепким взглядом чёрных глаз. — Приветствую тебя, Изабелла, — он кивнул мне в знак встречи, не вставая с любимого кресла. Дед никогда не утруждал себя излишней вежливостью, хотя его стать, манеры речи и поведения выдавали в нем особую выучку. Но, видимо, распылять знание этикета на окружающих деду было не с руки. Точнее, ему просто не хватало на это желания и терпения. — Кристофер, — поприветствовала его в ответ, присаживясь на стул, стоящий рядом. Дед не воспринимал именований типа «папа» или «дедушка». Строго по имени, но уважительно. — Произошло что-то важное? Папа беспокоится, что мне приходится пропускать школу. Дед скривил рот в саркастичной усмешке: — Если несколько дней пропусков так сильно повлияют на твой интеллект, Изабелла, то не вижу ничего страшного в том, чтобы вообще не получать образование в твоём случае, — и да, он всегда называл меня полным именем. Запретить ему делать это было невозможно. К сожалению. — А Чарли… Пусть волнуется, мне плевать. Я сглотнула волну негодования, накатившую на меня — это было бессмысленно. Слишком упёртый человек этот мой родственник. Дед закурил трубку и вытянулся в кресле: — Помнишь, я рассказывал тебе, что мы — наша семья — относимся к аристократии Англии? Дворянство, — я кивнула, ожидая продолжения. Про это я слышала, но только и всего. — Меня назвали в честь Кристофера Бланта, полковника и политика при королеве Елизавете. Казнённого как государственного изменника, повстанца, вслед за графом Эссексом. Его обвиняли в шпионаже, но только казнили невиновного! Это семейное предание, цену которому знает каждый член семьи. Если, разумеется, хочет этого. История о том, кому нельзя доверять, о настоящих изменниках, о предателях. О суккубах, очаровывающих своей красотой и харизмой, но готовящихся нанести тебе удар в любой момент! Как рассказывал мой отец, у Кристофера Бланта был довольно близкий друг, искушавший его страстными речами, рассуждающий о власти, богонаречённости и свободе человека. Однако Кристофер был искренне предан своей королеве и не следовал за другом, которого несмотря ни на что любил и ценил. Настолько, что не донёс на него правительству. Впрочем, это бы мало повлияло на этого змея, только сэр Кристофер не знал об этом. Думаю, он и мысли подобной не допускал, тем более учитывая, что легенды Шотландии до него точно добраться не могли… Это всё предисловие, суть которого заключается в том, что им — доверять нельзя. Предадут, подставят, и пенса ломаного за их душу отсутствующую не дадут. Как это случилось с нашим предком. Твоя бабушка — Мария — была удивительной женщиной. Она видела тепло и доброту в каждом, кто её окружал. Спасала от погибели цветы, которые ей приносили соседи, мужественно бросалась на защиту несчастных, давала кров бесприютным, несмотря на то, что я был против. Мы тогда жили в Вустершире, уехали подальше от Лондона — жене хотелось больше воздуха, жизни. Я работал с бумагами в местном совете прихода, Мария занималась хозяйством, дочерью. Мы были счастливы — только родилась Рене, которую Мария назвала на французский манер в честь своих корней, я поддерживал связь с лондонскими приятелями, не желая, впрочем, возвращения. В тот день мы собрались ехать к родителям Марии в Суррей, однако жене стало нехорошо прямо перед поездкой и ей пришлось остаться дома, а мы отправились в путь — родители Марии ни разу ещё не виделись с Рене, билеты были куплены. Что могло случиться за пару дней, верно? Могло. Нападение бродячего зверя, как сообщили полицейские, когда мы вернулись домой. Почти полностью обескровленное тело Марии со сломанной шеей нашли у леса. Охотники, возвращавшиеся домой большой толпой, услышали странные шорохи в кустах. Они приготовилось подстрелить очередную дичь, вот только нашли жертву. Зверь. Конечно. Зверь. Только в человеческом обличье. Зверь, который так сладко поёт, а потом предаёт. Или убивает физически. Суть одна. Вампир.