Отстой

Их первая встреча прошла слишком странно. Даже чересчур. Парни общались так, словно были старыми друзьями, а диалог между ними шел легко и непринужденно. — Мы точно с тобой не встречались раньше, чувак? В прошлой жизни там, не знаю… — хохотнул Алишер тем вечером в одном из лучших ресторанов Питера, на что Слава странно побледнел. — Да нет… Я бы запомнил. «Естественно встречались, мудила!» — напротив кричал внутренний голос Мэрлоу. — «И в прошлой жизни, и в будущей! Мы же связаны! Неужели ты не чувствуешь?!» — Да просто пиздато с тобой. Ни с кем себя так комфортно не чувствовал, словно… Моргенштерн остановился на полуслове и перевел серьезный взгляд на парня. Слава окаменел от страха, но, отмерев, приподнял рукав собственной худи и показал ему соулмейт-тату. — Да… Привет, соулме… Договорить Марлов не успел — Алишер пулей вылетел из зала и вышел из ресторана, едва не сшибая окружающих людей с ног. Не зная, как расценить чужую реакцию, Слава подорвался вслед за ним и вышел на холодную улицу. Моросил дождь, но это совсем не помешало Моргенштерну нервно курить, глядя куда-то в никуда. — Дай мне осмыслить, ладно? — не поворачивая головы, попросил он и продолжил курить. — Когда я писал тебе, не думал, что найду ещё и соулмейта. Я как-то забил на поиски. — Да уж, я заметил… Мэрлоу заметно погрустнел. Ещё бы, он совсем не так представлял себе их первую встречу. Совсем не так. — Мое тату замазано. То есть, совсем. Я был ебанутым подростком и набил сверху черный квадрат, а свести никак… — начал Алишер, из-за чего Слава уставился на него во все глаза. — Долбоеб, да? Я ведь даже не помню, как сделал это, слишком много выжрал наркоты в тот вечер… Последнее, что я помню о тебе — аниме и микрофончик. Больше ничего. Моргенштерн горько уставился в пол, Мэрлоу молчал. На улице было слишком холодно, чтобы стоять вот так, без курток, но обоим было плевать. Они, вроде как, нашли друг друга. Значит и никой бронхит не страшен. — Ты не долбоеб, — наконец начал Славик и приблизился к курящему. Тот никак не отреагировал на его слова, но чуть повернул голову в сторону звука. Уже прогресс. — Но ты не представляешь, как же я тебя искал… — Я не собираюсь отказываться от своей нынешней жизни ради тебя. Мир Марлова замер. Мечты разбились о жёсткую реальность и развеялись в прах. Действительно, чего он ожидал? Это ведь Моргенштерн. — То есть… — Все телки и бухло остаются. Я не хочу отказываться от этого, меня все устраивает. Но мы можем работать вместе, раз уж мы связаны. Слава лишь кивнул. Все же, это лучше, чем ничего.

***

С того самого дня все в жизни Мэрлоу пошло по пизде. Да, его популярность росла, росло и количество заказов, но это не делало парня счастливее. Ощущение всепоглощающей грусти не отпускало его ни днем, ни ночью, оно не давало ему нормально жить. Хотя, разве это жизнь? Так, существование. Нахождение рядом с Алишером стало отдельной пыткой для парня. Да, они прекрасно работали вместе и понимали друг друга с полуслова, но… Душа постоянно ныла и требовала большего. Слава не мог получить это абстрактное «большее». Он мог общаться с Моргенштерном, видеть его яркую улыбку, чувствовать полную отдачу во время работы, но не более. Словно и не существовало никакой связи между ними. — Иногда думаю, все-таки свести этот ебучий квадрат с руки, — как-то обронил Алишер. Марлов лишь кивнул и не стал отвечать. Он слишком хорошо знал, чем это грозит им обоим. Полный разрыв связи. С концами, нахуй. И если тот, кто разрывает эту самую связь, не ощущает никаких последствий, то второй… Чувствует все прелести жизни без соулмейта. Такие люди часто сходили с ума в больницах или же просто убивали себя. Никому не хотелось жить с полной пустотой в груди и вечным чувством ничтожности. Слава видел такую девушку однажды. Глубокие раны на месте соулмейт-тату, боль в глазах, отсутствие жизненной энергии… Она умерла, когда ей было всего семнадцать лет. Вырезала имя родственной души на собственном теле и скончалась от кровопотери. Мэрлоу не хотел такого будущего для себя. — Я совсем не устраиваю тебя как соулмейт? Ждал чего-то другого? — безжизненным голосом просил Слава, уставившись в экран пустым взглядом. Он знал ответ на свой глупый вопрос, но сейчас просто хотел уничтожить себя изнутри. Приблизить свой конец. — С тобой пиздато работать, не больше. На тебя ж без слез не взглянешь. Худой, бледный, с раком причёски… — Алишер положил руку на чужую голову, но Мэрлоу тут же сбросил ее. Слишком был зол. — И не переспишь с тобой. Это словно ребенка трахнуть. Так что, нахуй, будем дружить. Слава нахмурился, сжал компьютерную мышку со всей силой и рывком поднялся из-за стола. Хотелось ебнуть Алишеру по голове чем-нибудь тяжёлым, но единственное, что было под рукой — клавиатура, а это как-то… Неправильно. Дорогая, все-таки. — Не будем. — Чего, бля? Повтори, — Моргенштерн следом вылез из-за стола, расправил плечи и взглянул на парня сверху вниз, что еще сильнее разозлило Мэрлоу. — Мы не будем друзьями! И сотрудничать я с тобой не собираюсь! — вспылил Слава. — Больно надо смотреть всю жизнь на то, как мой соулмейт, с которым я должен быть, упарывается, нюхает наркоту с шлюх и заливает все это алкоголем! Как же хорошо, что мы контракт не подписали… Слава схватил свои вещи и выбежал со студии, что только пятки сверкали. Ему не хотелось слушать оскорбления в собственный адрес или что-либо, сказанное Алишером. Если он хочет разорвать связь, то пусть так оно и будет. Но Марлов сделает это первым. Да, ему предстояла болезненная процедура, но он справится. Наконец-то будет свободным, о чем так мечтал Алишер. До дома Славик добрался на метро, игнорируя непрекращающиеся звонки от одного крайне настойчивого человека. «Я бы тоже испугался, если б от меня ушел коллега посреди процесса» — подумал Мэрлоу и поставил телефон в режим полета. Надоедливый звук прервался, Слава расслабленно выдохнул. Наконец-то тишина и покой. Кажется, впервые за несколько лет. Несмотря на все те гадкие слова, что он сказал Моргенштерну, Марлов не чувствовал и малейших угрызений совести. Кажется, он был в полной гармонии с собой. Значит, он на верном пути.

***

У его подъезда стоял белый Мерседес. Заметив его, Слава ускорил шаг, желая как можно скорее оказаться в родной квартирке. В какой-то момент он даже подумал, что ему удастся это сделать: парень уже подошёл к железной двери и достал ключи, как вдруг… — Пойдем, поговорим, — раздался незнакомый мужской голос. Охранник Алишера. Сука, как предсказуемо. Решив, что толка от его побега не будет, Мэрлоу обернулся и самостоятельно пошел к машине. Мужчина проследовал за ним, не сводя с него глаз. — Я не горю желанием говорить с ним. Мы уже все решили. — Знаю, — охранник открыл машинную дверь и легко кивнул головой. — Но он хочет. Слава едва не вспыхнул. Он хочет. Да мало ли, что он хочет, пускай отъебется и валит на все четыре стороны! Марлов тоже много чего хотел, но вселенная подкинула ему ужасного долбоеба, от которого, оказалось, не так-то легко скрыться. — Садись уже, — раздражённо попросил Моргенштерн и хмуро взглянул на соулмейта. Пока еще соулмейта. Мэрлоу в последний раз недовольно взглянул на охранника и уселся в комфортный салон, но это ничуть не улучшило его настроение. — Ты все решил, я тоже все решил, так что не будем ебать друг другу мозги и просто разойдемся… — Да завали ебало уже. Слава замолчал так же резко, как и начал. Он взглянул в сторону Моргенштерна: тот хмуро смотрел в никуда, не поднимая взгляда на Марлова. — Ты просто пиздец какой, и ведь даже не догадываешься об этом! — Алишер наконец-то поднял взгляд на парня и уставился в тёмные глаза напротив. — Я нашел охуенную клинику. Там могут свести все настолько безопасно, что не повредят связь. А ты блять развел концерт! Пару минут молчали, переваривая информацию. Точнее, информацию переваривал Слава, а Моргенштерн лишь ждал, пока тот ответит хоть что-нибудь. Видимо, тоже волновался. — Это особо ничего не меняет. Не вижу никакого смысла в этих действиях. Ты ведь сам сказал, что не будешь вместе со мной, хотя я и не предлагал. Так что поменяется, если ты удалишь этот ебучий квадрат с руки? Наши отношения вмиг изменятся? Оба вопроса так и остались без ответа. Мэрлоу лишь горько кивнул. — Вот видишь. Не о чем говорить. Не надо меня узнавать. А теперь оставь меня в покое. И вышел из машины.