Отстой

До аэропорта ехали в полной тишине, не прерываемой ничем. Даже радио, и то молчало, давая парням побыть наедине со своими мыслями. Оба думали об одном и том же — как не умереть и защитить соулмейта от безымянного маньяка? Вопрос интересный, безусловно… — Я все ещё склоняюсь к частному детективу, — резко прервал тишину Слава. — Обычная полиция может слить все в СМИ, а нам не нужны лишние проблемы. Алишер лишь хмыкнул. «Нам». Как же это гордо звучит… — Ну обратимся мы к нему, и что дальше? Скажем: «В моего охранника стреляли, найдите, кто это сделал»? Так, что ли? — Примерно так, я не совсем ещё понимаю, как это работает… — Марлов сонно потёр глаза и зевнул. — Но я обязательно разберусь. Алишер кивнул и сжал руки на руле, хотя хотелось ему сжимать совершенно не это. Хотелось сжать Славины запястья, прижать его к кровати, периодически сжимая руку на его горле, и трахать, трахать, трахать… Моргенштерн мотнул головой и ухмыльнулся своим пошлым мыслям. Времяпровождение с соулмейтом слишком пагубно влияло на его разум. Ещё вчера он и думать не хотел об отношениях с Мэрлоу, считая, что он не очень-то и привлекателен, а сейчас… Связь давала о себе знать. — Андрей, наверное, места себе не находит уже… — предположил Слава. — А то. Я бы тоже ебу дал, если бы в тебя кто-то выстрелил по моей вине, — Алишер сжал руль покрепче и продолжил вести, не глядя на соулмейта. — Я не хочу, чтобы это произошло. Марлов словно воды в рот набрал: заткнулся, прикусил пухлые губы и положил ладонь на тыльную сторону руки Моргенштерна, лежащую на коробке передач, тем самым выражая свое согласие с ним. Остаток пути провели в тишине. Приехав к аэропорту, Слава оживился: его взгляд потеплел, а сам он замахал какому-то парню в белой куртке. Алишер и моргнуть не успел, как знакомый незнакомец сел к нему на заднее сиденье и тут же начал: — Привет, Моргенштерн, привет, Слава. А теперь везите меня к нему. Я волнуюсь очень.

***

В больнице пахло медикаментами и чуточку смертью, как показалось Андрею, вошедшему в здание больницы. Для его обострённого состояния она казалась местом между жизнью и гибелью. Около стойки информации было написано, где находится какое из отделений. Реанимация. Одно слово пугало. Далеко не все выбрались оттуда живыми и дееспособными. Пугало также отсутствие понимания, где и в каком состоянии сейчас искать соулмейта. За этим он и подошёл к полной женщине лет пятидесяти, сидящей на ресепшене. Тут же возникло первое препятствие. «У тебя просто нет выбора, уёбок, — злобно подумал он, ища нужную палату. — Очень весело под пули бросаться, а мне страдай потом. Если не выберешься оттуда, то я тебя сам прикончу.». Несмотря на это, Клайтин свято верил, что Азиз выберется из больничных стен в целости и сохранности. — Здравствуете, а кем вы приходитесь пациенту? — спросила медсестра, хмуро обведя взглядом их компанию после того, как выслушала вопрос Клайтина о том, где можно найти Азиза. Выглядели они действительно странно: похожий на ребенка полулысый парень, чувак с татуировками на лице и Андрей, готовый убивать. — Впустите меня к нему, иначе я за себя не ручаюсь! — вопрос был вполне естественным для посетителей больницы, но Андрей был готов взорваться даже от него. Каждая секунда, разделяющая его и соулмейта, казалась ему сейчас отвратительной. — Успокойтесь, молодой человек. Объясните, кто вы и зачем пришли. Тем более, с таким настроем я вряд ли вас впущу. Пациенту нужен покой. Клайтин уже был готов разразиться злобной тирадой, а может и вовсе кинуться на доктора с мощью трехсот спартанцев, но тут на его плечо легла чужая лёгкая рука. — Простите его, он летел сюда из Новосибирска и очень устал после перелета, — сказал Марлов и обезоруживающе улыбнулся. — В палате его соулмейт, впустите нас, пожалуйста. Услышав эту просьбу, медсестра странно нахмурилась и потёрла переносицу. — Этого не может быть. К нему уже заходил соулмейт, буквально полчаса назад. Парни замерли, а после переглянулись между собой. Некто проник в палату, представившись родственной душой Азиза? — Почему вы впускаете в палату кого попало?! Он и так словил пулю в живот, а вы за безопасностью пациентов не следите!.. Медсестра нахмурилась от крика. Видимо, вся эта ситуация напрягала её сильнее, чем троих посетителей. –Ни в какой живот он пулю не словил. Как написано в карте, ранение находится в предплечье. — Значит так, — Алишер прервал Андрея, готовящегося снова сказать что-то на эмоциях. За что врач был премного благодарен. — Заканчиваем этот цирк. Он сейчас все тут разъебёт, если вы его не впустите. Я не шучу, он сибиряк, они, знаете, какие агрессивные бывают? Пристыженный Клайтин замолчал и поджал губы, но вскоре продолжил. Благо, намного тише, чем раньше. — У меня на руке боксёрская перчатка, котик и пистолет… Он любит всё это, — начал свой рассказ. — Я всегда боялся, что он будет сильно ранен, а я его даже не увижу… Впустите меня, это важно. Медсестра обратилась к врачу, вкратце пересказав случившееся. Врач хмыкнул и нахмурился, но после недолгих размышлений всё же пригласил Андрея пройти за ним. — Если это так важно для вас, то пойдёмте… Клайтин тут же нырнул в палату и прикрыл за собой дверь. Слава и Алишер зависли, а после переглянулись между собой и двинулись в сторону выхода. — Пошли покурим, — сказали оба в один голос и тихо улыбнулись. Курили нервно. Кто-то явился в палату к Нуриллаеву и представился соулмейтом. Кто и для чего ему это нужно? — Это мог быть убийца, — робко предположил Мэрлоу и выпустил клубы дыма изо рта. Моргенштерн хмыкнул и затянулся. В словах парня была логика, но для чего ему приходить в больницу? Какой в этом смысл? — Это глупо. Либо он дегенерат, либо… Либо просто ебанутый. Если и так, то он может быть ещё здесь. Парни ощутимо напряглись всем телом и нахмурились. Умирать слишком рано не хотелось ни одному, ни второму. Слава взял Алишера за руку и сжал ее. — Никто тебя не грохнет, не в мою смену, — сказал он, потушил сигарету о мусорку. — Пошли уже. Моргенштерн кивнул и проследовал за ним в здание. Ему хотелось верить в слова Мэрлоу, но правда ли это — большой вопрос, ведь все мы смертны. Оказавшись у нужной им двери, перед ними оказался тот самый злосчастный врач, тут же перегородивший их путь. — В палату войдёт только один. Ничего личного, таковы правила. Парни переглянулись между собой и хмыкнули. Делать было нечего. Каждый из них не хотел расставаться с соулом, мало ли что, но раз уж правила. — Иди внутрь. Он твой друг, в конце концов. Ему нужна твоя поддержка, хотя я сомневаюсь, что ты можешь ее дать. Моргенштерн лишь хмыкнул на эту фразу, а после расплылся в улыбке. Какой же Слава вредина… — Хорошо, я пойду, — Алишер приоткрыл дверцу, но через секунду обернулся и кивнул в знак благодарности. — Спасибо тебе. В палате Азиза было подозрительно тихо и спокойно. Молчание прервалось лишь мерным звучанием тонометра. Даже и не скажешь, что что-то могло произойти. Пациент лежал на койке, запустив пальцы в длинные волосы Андрея, положившего голову на его ноги. «Пиздец милота», — только и успел подумать Моргенштерн. — «Они друг друга видят вживую впервые, но у них такая крепкая связь… Почему у нас со Славой не так? Неужели я такой еблан, что сразу не решился с ним себя так вести?» Заметив чужое присутствие в палате, Аминович неохотно оторвал свой взгляд от Клайтина и кривовато улыбнулся боссу. — Привет. — Здорова, брат. Как ты? Нуриллаев пожал плечами, а Андрей, до этого сидя довольно-таки смирно, зло зыркнул на парня. Что это за вопросы такие дурацкие? — Ну, как тебе сказать… Это не первая и не последняя пуля в моей жизни. Крови я конечно знатно потерял, но зато хоть ничего важного не повредил. Пуля насквозь прошла. Алишер замер. Что же это получается? Если пуля прошла насквозь, то она все ещё лежит в салоне. Это значит, что парни смогут определить модель оружия, из которой был сделан выстрел. — У тебя все нормально, Моргенштерн? — чуть насмешливо спросил Клайтин, поглаживая руку Азиза. Видимо, всё никак не мог поверить в то, что он жив и не при смерти. — Ага, спасибо, — ответил Алишер и пулей вылетел из палаты, оставив нашедших друг друга соулмейтов в недоумении. — Ну и уебок конечно. — И не говори, Андрюш, и не говори.