be my light

Сегодня Се Ляня мучали кошмары, а шторм с грозой лишь подтрунивал его страшные сны на что-то более жестокое, от чего юноша просыпался почти каждые два часа в поту, пока не наступило утро. Но солнце не выглядывало и не светило, грея своими лучами, только бесконечный дождь и неприятная сырость, серый пейзаж. Он не выходил весь день из своей комнаты, сам не знает почему, но после всего времени, что парень провел здесь, в нем что-то точно изменилось. Появилась неприятная тревога, скручивающая из всех органов клубок, а все мысли заняты не очень хорошим и почему-то Хуа Чэном. -- Не могу поверить, что твои родители так безжалостно бросили тебя, но побуду ли я немного эгоистом, если скажу, что немного рад этому? Ведь тетушка нашла тебя, а я узнал про тебя благодаря ей, -- вслух произносит парень, смотря через окно в соседнее, где за столом в приглушенном свете сидел Хун. Он ничего не делал и Се Ляню становится искренне жалко юношу: у него скорее всего нет друзей, ведь в этой деревне есть только совершенно маленькие дети, и Хуа Чэну наверняка очень-очень одиноко. Как когда-то было Се. Особенно в те дни... Поток мыслей юноши резко прекратился в попытках забыться. Но все картинки в голове начали проявляться все больше и ярче. Ему двенадцать, отец избивает его, он считает, что это единственный способ воспитать настоящего мужчину, говорит про свадьбу и про будущее потомство семейства, словно это самое важное в жизни всех. Но уже тогда Се Лянь понимал: потомства не будет, он был влюблен в друга детства. И когда это всплыло, никто его не поддержал, а тот самый друг мигом ответнулся и назвал тогдашнего мальчишку грешником и приспешником демонов. -- Не хочу... Заткнитесь... -- Се ударяется макушкой об стену в попытках заткнуть воспоминания и кинуть их на отдельную полку в складе, вход в который был запрещен даже ему самому. Там хранились самые ужасные призраки прошлого, с которыми юноша не мог сразиться. И в голове всплывает вновь Хуа Чэн. Его улыбка, его теплота рук даже в такую ветренную погоду и почему-то вновь блеклые глаза, когда-то горящие жизнью. А горел ли он жизнью? Младший присаживается обратно к окну и рассматривает Хуна, а затем закрывает глаза. И осознает, что полная темнота -- это страшно, очень страшно. О чем в такие моменты старший думает? Хочет ли он, чтобы кто-то был рядом, или слишком напуган неизвестностью личности, сидящей напротив? Когда ему грустно, обращается ли он к кому-нибудь, рассказывает ли о страхе остаться в полной темноте? Хочет ли Хуа Чэн быть понятым? Услышанным? Получить поддержку? Объятия? Поцелуй? Поцелуй? Се Лянь трясет головой и отодвигается от окна. Он думал, что смог вылечить свою гомосексуальность, но, черт возьми, Хуа Чэн казался привлекательным, словно демон заманивает в свои сети, но Хун ничего, абсолютно ничего не сделал, чтобы Се думал о нем в таком контексте. Вместо тех тяжелых картин прошлого, в голове появляется портрет Се Ляня и Хуа Чэна: они сидят на том самом холме, солнце почти село, окрашивая небо розовым цветом, который постепенно переходил в темно-синий. Это был поздний закат. И они... Целуются? И держатся за руки. Тревога снова накрыла юношу, да так, как он никогда не чувствовал ее. Руки непослушно затряслись, а нежный портрет превратился в кровавый пейзаж, одежда резко окрасилась в кроваво-красный и отец, выше Се Ляня, сильнее его, а в руках окровавленный нож. И все в крови. Се держит себя за бок, на ладонях неприятная липкая жидкость, и рядом лежит Хун без сознания. Младший и сам не понял, как со слезами на глазах выбежал из дома и побежал к Хуну. И стоило Хуа Чэну открыть дверь, слыша всхлипы и тревожно спрашивая все ли в порядке, как тут же Се целует его так, будто целует в последний раз и плачет. Плачет тяжело, со всей болью в душе. Хун от неожиданности отталкивает его и не понимает, что происходит. Но от такой реакции Се Ляню становится хуже и он хочет убежать, скрыться, умереть. -- Ты в порядке? -- наконец спрашивает Хуа Чэн. А в его невероятнейших глазах читался страх, непонимание, та же тревога, что любезно окутала младшего и беспокойство. -- Я... Отец он... Он убьет меня, я не смог вылечиться, это просто ужасно, Хун! Что мне делать?... Скажи. Что мне делать? Хун нащупывает его ладонь и аккуратно берет ее в свою, немного помолчав, он улыбнулся. -- Жить, Се. Тебе нужно жить.