be my light

Сегодня было ветрено. У Се Ляня раза три как минимум чуть не слетела шляпа, которую так старательно делала тетушка по соседству только для юноши. Но он старается ее сберечь от непогоды, ведь нет ничего важнее, чем подарок от чистого сердца, пропитанного чем-то теплым и одновременно меланхоличным осознанием времени. Оно никогда не повернется вспять и не остановится, то, что было секунду назад, навсегда останется в этом времени, и эти малейшие секунду не вернуть. Се это угнетало. Он сделал слишком много ошибок за такую короткую жизнь, которые не сможет отпустить. Если бы у него была способность управлять временем, изменил ли он те дни? Смог бы найти в себе силы исправить то, за что душа не дает посветлеть и стать чистейшей, словно душа ребенка? Юноша сидел на холме и разглядывал небольшую реку: волны были более буйными, чем обычно, скорее всего, по всем соседним деревням штормовое предупреждение, но сейчас его это не волновало. -- Если бы я вернулся назад... -- он опускает голову на подогнутые к груди коленям и тяжко вздыхает. Есть те вещи, о которых стоит перестать думать, но чем больше ты осознаешь это, тем больше это всплывает в голове. Например, ребенку говорят перестать думать о заведении домашнего питомца, но с тех пор он думает об этом лишь больше, и его расстраивает, что ему не разрешили. Возможно, это дите смирится, но перестанет ли воображать себя с щенком? -- Се, мальчик мой! -- знакомый голос тетушки становился громче с каждой секундой. Юноша приподнимает голову и тепло улыбается, -- Ты не замерзнешь? Предупреждают о надвигающимся погодном недуге и рекомендуют переждать его дома. Лучше не сиди здесь долго, хочешь с нами пирог поесть? -- Здравствуйте, привет Хун, -- в ответ старший улыбается и кивает: "И тебе привет, Се", -- Все в порядке, я просто очень много думаю о некоторых вещах, но скоро пойду домой, не беспокойтесь. А сами почему на улице? -- Хуну захотелось на свежий воздух, пока гуляли, заметила тебя и решила предупредить. -- Спасибо, но это заметно даже по реке, -- Се Лянь указывает на ее волны, -- Я думаю, что скоро начнется сезон дождей. -- А разве он не должен начаться позже? -- интересуется Хуа Чэн, приседая рядом с Се Лянем. Тот от этого слегка смутился и немного отодвинулся, прокашлявшись. -- Я это место как десять своих пальцев знаю. Когда река ведет себя так -- это к дождям. -- Хотел бы я тоже быть таким любознательным, Се, -- юноша грустно улыбается, а матушка его лишь вздыхает. -- Ладно, я побегу домой печь пирог, приходите вдвоем, но не задерживайтесь, буря может настигнуть в любой момент, -- и с этими словами она оставляет двух юношей совершенно одних на холме. Они немного молчат, но почему-то это не звучит некомфортно, лишь ветер в ушах неприятно свистел и птицы недовольно чирикали в попытках найти укромное место от непогоды. -- Здесь красиво? -- прерывает тишину Хуа Чэн. -- Очень, Хун. Это, наверное, самое красивое место на всей планете, я очень рад быть здесь, -- Се Лянь грустно улыбается, а затем осознает: говорил он не про это место и отвечал на вопрос, смотря в глаза старшего, -- Если бы ты только знал... -- Ты смотришь на меня сейчас? -- Хун смущенно отворачивается и прячет свои глаза за ладонью, словно считал их самой уродливой вещью когда-либо существовавшей на Земле. -- Хэй. Не прячь свои глаза, -- Се Лянь бережно берет его за запястье и опускает руку, -- я уже говорил тебе, но мне никогда не трудно будет повторить вновь: твои глаза -- это самое прекрасное, что я когда-либо видел. Хуа Чэн снова ничего не отвечает на это, лишь опустил взгляд, словно в попытках зацепить его за что-то, но со стороны это выглядело лишь бегло и очень нервно. А затем они оба осознали, что все это время Се Лянь не отпускал ладонь Хуа Чэна.