Свобода слова (не) убивает

От имени Тэмхаса. Я постоял немного под дождём. Я думал о том, как тяжело сейчас Кадишу. Он пил, чтобы заглушить боль. Бедный… Нет слов. Я озяб, поэтому вернулся в дом и закрыл дверь. Я позвонил Конору и сказал, чтобы они вернулись. Он ответил, что они и так двигались в сторону дома. От волнения я пошёл выпить стакан воды. Мне стало так грустно. Маму потерял… В таком возрасте… Ох, не могу представить… Через минут десять вернулись Конор и Амилия. Почти насквозь сырые. Я подошёл к ним. Девушка была так встревожена, в её глазах бегала дикость. Заметив меня, она тут же бросилась ко мне. -Где он? Я прикрыл веки на несколько секунд. -Он уехал в Рим. У него… семейные обстоятельства… Амилия замотала головой. -Нет, нет… Он… Ему нужно… -Амилия, - сказал я, - в этот раз нужно просто промолчать… Конор чуть нахмурил мокрые брови. Он ждал, что я скажу дальше. Я не думаю, что Кадиш хотел, чтобы остальные знали. -Я не уверен, что могу вам рассказать. Юноша понимающе кивнул и снял куртку. А вот Амилия всё ещё глядела на меня и ожидала ответа. Я лишь потёр шею и ушёл наверх. В коридоре слышались разговоры студентов. И все обо одном. -Тэм, Тэм! – вдруг позвала меня Матильда. Я не успел даже голову повернуть, как она дёрнула меня за руку и затащила к себе в комнату. Я чуть об свои же ноги не споткнулся. В номере была вся наша компания. Они шептались и переговаривались. Анна, увидев меня, резко сделала шаг в мою сторону. -Что с ним? – едко спросила она. Я приподнял брови. -Чего…? -Чито с ньим произоити? – трясла меня черноволосая итальянка. -Р-ребят… В дверном проёме показались Амилия с Конором. -У ньего завьисьимость? – скептически спросила Кроссета, вынув сигарету из зубов. -Это из-за Женигва? – не отлипала Анна. – Он его…? -Ты обньял его! Почьему?! – не унимались девушки. Да как они вообще... Браво, ребята! Я краем глаза увидел, как Конор опустил голову и облизал губу. Конор, это не то, что ты подумал…! Ну что у них за языки такие? Как так можно вообще...? -Н-нет, всё не… -Я правьильно поньял, чито он спал с заказчик…? -Хватит! – не выдержал я. Ну что это такое? Почему нужно себя так вести? Что он им сделал? Все замолкли и уставились на меня. Я всё же решил рассказать им, чтоб более такие грязные и оскорбительные мысли не посещали их умы! -У Кадиша, - дрожащим голосом и с подступающими слезами проговорил я, - ум-мерла мама… Тишина, которая и без того висела в воздухе, стала совсем звенящей. Каждый поменялся в лице. У всех застыли испуг, скорбь и сожаление. Я вытер уголки глаз и выдохнул. -Buon Dio... – прошептал Джованни. («Боже Милостивый…») На лицах Анны и Матильды замер стыд. И хоршо… А Амилия закрыла рот руками. Конор поднял глаза на меня и без задней мысли пожалел меня одним лишь взглядом. -Т-так что… давайте… Давайте оставим его в покое! Ему сейчас тяжело. Очень тяжело… Все понимающе кивнули. Я же весь красный пошёл в нашу комнату. За мной пошёл Конор. Уже в номере он остановил меня и крепко обнял. -Это ужасно… - шепнул он. Я кивал, обнимая его в ответ. -Как они теперь… с сестрой… Реставратор вздыхал, не находя слов, и ласково гладил мою макушку. -Всё… наладится. Со временем… Он сказал то-то ещё? -Н-нет. Только это… Ты же понимаешь, что я обнял его только поэтому…? -Конечно, понимаю, Тэм, - с ещё большей нежностью проговорил Конор и поцеловал меня в лоб. Какой он хороший… Через некоторое время к нам пришла заплаканная Амилия. Она выглядела спокойной, но истощённой. Мы все без слов улеглись на кровать, взявшись за руки. -Отчего она умерла? – спросила хриплым голосом девушка. -Он не сказал. -А что делать с учителями? Они же собираются его отчислять… - томно протянул Конор. Ох, точно… -Может, лучше дождаться, когда мы вернёмся с практики…? Вдруг Амилия села и посмотрела на нас. -А что с его укусами и синяками? И с этим Женигва? Я закатил глаза и повернулся к Конору, положив голову на его плечо. -Амилия, - устало выдавил парень, - тебе может не понравиться то, что я сейчас скажу, но он мог просто заглушать боль таким образом. Это его дело. -Но… как это связано с его горем? Конор уже устал от этого, но терпел. -Что ты имеешь ввиду? -Все его шрамы увечья появились до того, как он узнал о смерти матери. -И как ты можешь знать наверняка? -Да потому что стал бы он сидеть здесь так долго, зная о том, что случилось? Он чёрств, но не настолько же…! В этом… был смысл. -Он мог узнать тогда, когда ты с ним говорил, а потом у него зазвонил телефон. Разве нет? Я даже привстал, чтобы посмотреть на Амилию. -Возм-можно. Но… Чёрт, я уже не могу, голова болит… Конор протёр глаза и вздохнул. -Почему ты просто не можешь допустить, что он с кем-то был просто так? -И пил? Он же никогда не пьёт… -Как долго ты за ним следишь? Я слушал их разговор и почему-то представил на минуту, что Кадиш всё-таки был с тем мужчиной. Но даже если так, то разве по своей воле? Он же вроде намекал, что его не привлекают мужчины. Да и близость (ну, по его словам) не интересует его. А что тогда? -Кадиш такой человек: он не станет рассказывать о себе чего-то. То, что он поделился с Тэмом о своей утрате, вообще из ряда вон…! -Ему больно, Амилия, - проговорил я, - у него нет друзей, с которыми можно поделиться… -А мы? -А что мы? – приподнялся я. – Он не считает нас друзьями. И... правильно делает… Девушка скрестила руки. -Но с тобой он поделился. Я вздохнул. Как же неприятна эта тема. -Мы были друзьями. Амилия вдруг похолодела и проморгалась. Она понимающе кивнула и положила голову на подушку. -Извините. Я кажусь одержимой. Просто переживаю… Я лёг к ней и обнял её. -Я понимаю. Нужно время. Выходные прошли спокойно: мы гуляли, ходили на пляж и посещали рестораны. Вот-вот кончится наша практика. Не думал, что произойдёт так много. С одной стороны, были странные и тёмные моменты. С другой, я обрёл любовь. Это прекрасно и воодушевляюще. В понедельник мы работали над деталями нашей фрески. Осталось закончить небольшие фрагменты. Где-то посреди рабочего дня к нам вышел пастор. Старик любовался работой и кивал самому себе. Когда девушки вышли покурить, этот пропитанный опытом и верой мужчина подошёл ко мне и положил руку на леса. -Bel lavoro. Sei grande. («Славная работа. Вы молодцы.») -Grazie, pastore. Он присел на скамью и взглянул на меня. -Una terribile pioggia era proprio durante le vacanze. Vero? («Ужасный дождь был в самый праздник. Правда?») Я кивал, очищая кисти. -Come se il cielo stesse piangendo. («Будто небо плакало.») Мои руки на секунду замерли. Почему-то мы так хорошо поняли друг друга. Я будто в его глазах видел текст. -Era qui? («Он был здесь?») Пастор слегка улыбнулся и опустил веки, выражая согласие. -Lo aiuti la Beata Maddalena. E perdonerà tutti i peccati dalla sua anima di pietra. («Да поможет ему Пресвятая Магдалена. И отпустит все грехи с его каменной души.») Я молчал. -E possa lei aiutare tutti noi… («И да поможет она всем нам...») Пастор встал и направился в помещение для хранения инвентаря. Я опустил глаза, но тут же поднял их к потолку. Там была та самая Магдалена. Такая светлая, мудрая, непорочная и всезнающая. Прекрасна. Помоги ему… После работы я вернулся домой и в комнате встретил Конора. Он влюблённо улыбнулся мне и поцеловал при встрече. -Я скучал. Я улыбнулся в ответ. -Я тоже… -Массаж? Я смущённо прикусил губу и глянул в сторону. -А может… сразу к делу? Конор игриво приподнял уголок губы и принялся расстёгивать пуговицы на моей рубашке. -Так даже лучше… Я прильнул к его красным губам и проник языком между его зубов. Он глухо простонал и за петли для ремня на моих брюках придвинул меня к себе. Я запрокинул руки на его плечи и сделал с ним шаг к кровати. Я сел на край и бережно расправился с молнией на его джинсах. Я строго смотрел ему в глаза и наблюдал, как тяжело он дышал. Это забавляло и умиляло меня. -Расслабьтесь, молодой человек, - усмехнулся я, взяв в руку… -Да куда мне, - тоже с улыбкой протянул Конор и откинул голову назад, когда я дотронулся языком. Порывистый стон с рыком сорвались с его губ. Я хотел, чтобы ему было приятно. Мои руки лежали на его бёдрах. Парень стянул футболку и поднял согнутые в локтях руки вверх. Я старался не отрывать от него взгляда. Его щеки налились багровой краской. Мои, наверняка, тоже… Я лежал на животе с положенной на бок головой. Мои руки распластались около лица. В какой-то момент Конор положил на них свои ладони и взял их в замок, придавив их к матрасу. Я почувствовал небольшую боль сзади и чуть прогнулся. Стон вырвался из меня и тут же исчез в воздухе. -Больно…? -Нет, нет… Не останавливайся… Конор наклонился к моему уху и прикусил хрящ. Совсем чуть-чуть. Я же прикусил край подушки, наслаждаясь ускорением… -Д-да… да…! Тяжёлое дыхание Конора заводило меня ещё сильнее. Как я счастлив, что могу быть так откровенен с кем-то… Через полчаса мы отдыхали на белом одеяле, приводя сердцебиение в норму. -Скоро домой… - проговорил Конор и повернулся ко мне. Я нехотя кивнул. -Не хочу, чтобы это заканчивалось… Мне так хорошо здесь. С тобой… -Ну, благо, мы живем в одном городе. Я улыбнулся. -Да. Ты, кстати, далеко живёшь от академии? -Прилично. Но я обожаю ездить на автобусе. Я встаю так рано, что людей практически нет. А кофе в утреннюю прохладу – нечто… Звучит идеально. Ничего не скажешь. -Надеюсь, ты будешь почаще бывать на третьем этаже… -И я надеюсь, что ты иногда будешь спускаться в люди… Мы улыбнулись друг другу и выдохнули. Вечером мы все решили собраться внизу и поужинать дома. Мы приготовили четыре чудные пиццы и открыли бутылку вина. За разговорами вечер пролетает удивительно быстро. Все были так веселы и расслаблены. Даже Амилия. На её щеках был живой румянец. Она так красива, когда её голову не забивают ненужные мысли, когда она улыбается во все зубы и смеётся без наигранности. Как ангел... Было так хорошо. Я забыл обо всём, смотря, как догорают свечи, вставленные в горлышко пустых бутылок.