Дачные былины

Когда милицейская машина тормозит возле Игоря и Кеши, последний слегка пугается. Но выдыхает с облегчением, когда из транспорта выбирается полковник Жилин, с которым Катамаранов тут же здоровается, прикладывая ребро правой ладони к виску, предварительно перехватив авоську с продуктами в левую руку. — Так, голубчики городские, собирайте-ка вещи, на дачу съездим с вами на пару деньков, — заявляет Жилин. — Не, ну я понимаю, тебе на жопе ровно не сидится, но мы тебе чего сделали? — возмущается Игорь. — Сгниёте совсем в квартире своей душной, — по-доброму улыбается милиционер. — Игорёш, в самом деле, поехали, ну, чего ты? Отдохнём, — Иннокентий быстро становится на сторону милиционера. Катамаранов недовольно цокает — двое на одного, нечестно — и двигается к подъезду. В квартире тут же начинаются сборы. Строитель ходит по жилью, собирая заначки скипидара и попутно жалуясь коту на жизнь. А коту вообще всё по барабану. Иннокентий собственноручно накладывает зверю несколько тарелок еды, так, чтобы до завтрашнего вечера хватило. Проводит рукой по лохматой шерсти, непонятно зачем даёт наставления. Жилин стоит в прихожей, крутя на указательном пальце ключи от машины, и дожидается остальных. Наконец, когда все собраны, а Игорь смирился с жестокими шутками судьбы и лучшего друга над его и без того больной спиной, они выдвигаются из дома. Инженер три раза перепроверяет, закрыл ли он дверь, по пути к выходу из подъезда заглядывает в почтовый ящик, потом и вовсе отключает электричество в квартире через щиток. Строитель, идущий позади, вздыхает и включает питание. — Холодильник, — объясняет он своё действие. Кеша, нахмурив брови, вспоминает, всё ли он выключил и перекрыл дома. Катамаранов пытается его успокоить — он сам видел, как Женер перекрывал воду и газ. Убедившись, что учёный не на низком старте обратно в квартиру, перепроверить обстановку в сотый раз, Жилин заводит машину, трогается и выезжает со двора. Иннокентий залипает в окно, рассматривая безоблачное небо. Мимо проносятся деревья, чьи листья переливаются золотом в свете солнца. Пыльный, местами побитый жизнью, легковушками и КАМАЗами, асфальт так ярко пестрит разноцветными вкраплениями, что начинает подташнивать. Игорь от скуки уже приложился к бутылке скипидара, чтобы хоть как-то разнообразить беседу об удобрениях с Жилиным. — Я ж купил в магазине там какое-то. — Да я те грю, попросил бы меня, я бы тебе перегноя в лесу нарыл. — Под перегноем у меня только редис, остальное потерпит магазинное. — Во, Кеха, маразм у человека. Грядки редиса как дети родные, — хохочет рабочий. По прошествии часа милицейская машина паркуется возле калитки. Из транспорта выходит группа «дачников». Степан открывает калитку, следом дверь, ведущую в дом, чуть ли не с порога вручает строителю грабли и уходит в комнаты переодеваться. «Поехали... Отдохнём». О Т Д О Х Н Ё М Лицо Катамаранова сжимается в одну неопределённую гримасу. Отвращение, отторжение, печаль и злоба. Да лучше бы яблоки по саду собирать отправил, честное слово! Игорь тяжело вздыхает и уходит за пределы участка, туда, где скошенная трава высохла под палящим солнцем до состояния ломкого сена. А Иннокентий осматривает дачные хоромы. На веранде в самом дальнем углу стоит стол со строительными инструментами, вдоль стенки выставлены в аккуратный ряд ещё одни грабли, тяпка и лопата. Над ними на гвоздях висят уменьшенные версии этих же инструментов. Рядом стоит ярко-красное кресло с деревянными ручками, напротив него небольшой шкаф, краска на котором уже потрескалась и обсыпается. Маленькое окно, треснутое в нескольких местах, завешено гардинным тюлем. В самом доме прохладнее, чем на улице. Сразу на входе встречает умывальник, который водой наполняется вручную, перекрашенный несколько раз — об этом свидетельствуют разноцветные брызги краски в уголках зеркала, приделанного к бачку. Рядом тумба с посудой и столовыми приборами, над ней висят крашеные в бирюзовый самодельные деревянные полки с крупами и приправами. В отдельной пластиковой коробочке пакетики семян для огорода. Два незашторенных окна, из которых видно сад и баню. Между этими окнами располагается старый как мир, гудящий не хуже мотора КАМАЗа, холодильник. Вдоль смежной стены, разделяющей кухню с пристройкой, вход в которую возможен только с улицы, расположены стол и три стула. На столе салфетница, над ним светильник. Посреди кухни печка, которую недавно переделывал Игорь — предыдущая печь просто развалилась от старости. Новая попрочнее будет, долго простоит. Из кухни коридор, ведущий в гостиную. В этой комнате уютно просто по максимуму: мягкий даже с виду диван застелен покрывалом с рисунком на манер ковров, которые обычно вешают на стены. Два кресла с аналогичными покрывалами. У стены тумба с телевизором. Над ним тикают часы. Жилин настолько часто бывает на даче, что провёл сюда телефонную связь, а аппарат расположил на тумбочке по правую сторону от входа в комнату. Чтобы второй, левый, угол комнаты не пустовал, там размещён книжный шкаф. От книжного там одно название, на деле полки забиты всяким хламом, который привозится сюда из квартиры Степана. На полу постелен жёсткий однотонный ковёр. Окна здесь уже три, одно выходит во двор, на калитку, остальные два на дорогу, соседние дома и редкий лес за ними. В коридоре есть ещё две двери. Правая — чулан. Туда Кеша почему-то не заглядывает. Из комнаты за левой дверью выходит Жилин, переодетый во всё дачное, и улыбается Иннокентию. — Вы с Игорем спите там, — кивает на дверь и уходит, насвистывая какую-то мелодию. Женер заходит в спальню. В дальнем углу уже разложенный и застеленный светло-зелёным бельём диван, рядом с ним тумбочка с двумя выдвижными ящиками. Над диваном завешенное плотной шторкой окно. Напротив входа в комнату перекосившийся шкаф, одна дверца которого до конца не закрывалась. У Кеши с собой пакет сменной одежды, ему и Игорю — Жилин пообещал затопить к вечеру баню. Инженер оставляет пакет у подлокотника дивана и выходит из дома, осмотреть земельный участок. Владения Жилина огорожены забором из рабицы. В левом углу участка возведена баня, правее — сад. Посередине пруд, вокруг которого кирпичами выложена цветочная клумба. Под двумя деревьями скамейка — доска на двух берёзовых пеньках. Вправо, ближе к огороду, деревянная кабинка — туалет. Рядом бочки с водой для полива огорода. Если снова повернуть голову направо, можно увидеть вышеназванную пристройку и левее — сарай. Огород по площади занимает столько же, сколько сад, если не больше. Плантацию заполоняют самые разнообразные растения, но особое место отведено под любимый редис. В этом месте все нужные условия для комфорта растения. По периметру, на идеально измеренном расстоянии друг от друга, в землю воткнуты столбцы из проволоки, а на них какие-то странные вертушки из пивных бутылок. Идя обратно в дом, чтобы приготовить себе чего-нибудь съедобного, Женер цепляет взглядом Игоря, гребущего злосчастное сено с выражением вселенской боли на лице, и ему самому становится невыносимо тяжело. Кеша забегает в дом, распахивает дверцу холодильника и хватает с полки на дверце банку холодного пива. Выходит за калитку и поворачивает направо. Уверенно движется к месту каторжных работ. Щелкает ключом на банке и тут же улавливает аромат дешёвого пива. Игорь поворачивает голову на звук и расплывается в счастливой улыбке. Глядит Иннокентию в глаза с невероятной благодарностью, забирая из его рук банку и делая несколько глотков. — Т-ты как тут гребёшь, что у тебя, э-э, т... сол... сено в волосах? — спрашивает инженер, вынимая из густых прядей несколько сухих травин. Игорь на это лишь хрипло усмехается. — Может, я помогу? — Женер тянет руку к граблям, но Катамаранов отводит инструмент в сторону, не давая Кеше ухватиться за рукоять. — Иди, в саду посиди, я щас тут соберу безобразие это и подойду, — Катамаранов проводит рукой по его волосам и быстро целует в щёку, ещё раз отпивает из банки и отдаёт её обратно, вновь сосредотачиваясь на граблях. Медленно вышагивающему с огорода в тот же сад Жилину из-за забора машет рукой пожилой тучный сосед. — Здравия желаю, — здоровается милиционер, выдавливая из себя улыбку, а по глазам понятно, что желает не здравия, а только несварения желудка. С этим соседом у Степана отношения не самые лучшие. Странно, что этот дядька вообще какое-то внимание на него обращает. Инженер идёт с пивом сразу в сад, надеясь впарить остатки напитка Жилину. – Жи... Э-э, сте... — Кеша вообще не имеет понятия, как правильно обратиться к милиционеру. Вроде как, они и в одном классе учились, но такими уж замечательными друзьями не были никогда. Да и, вроде как, страж порядка, важный человек. — Можно Стёпа просто, — улыбается Жилин, видя замешательство на лице учёного. — Пива х-хо... чешь? — спрашивает Кеша и почему-то боится называть Степана на «ты». Милиционер фыркает сквозь ухмылку, и звук этот означает что-то вроде «глупый вопрос». Забирает банку и усаживается в старое кресло, закидывая ногу на ногу. — На «ты» можно, одноклассники же, — ухухукает Жилин. В тени трёх яблонь прохладно. Сюда почти не проникают солнечные лучи. За кроной деревьев летают птицы, какие-то поют, а какие-то истошно вопят. Мимо то и дело пролетают всякие препротивные мелкие существа, по типу комаров или слепней. Мимо жужжит шмель, и инженер морщится. Ему вообще весь этот насекомый люд не нравится. Кеша, залезши на стол, сколоченный не так давно из досок, найденных в сарае, с интересом наблюдает за пёстрой бабочкой, которая сама прилетела и уселась к нему на коленку. Последним приходит хмурый Игорь, злобно зыркает на Степана и усаживается на тот же стол рядом с Иннокентием и устало выдыхает — хватит с него на сегодня сена. Катамаранов выуживает из кармана спортивных штанов смятую пачку сигарет, открывает, протягивает Степану, скорее по выработанной ещё с подросткового возраста привычке, чем от желания поделиться. Тот выцепляет одну папиросу, зажимает в зубах и лезет в карман своих шорт за зажигалкой. Щелкает кнопкой, подкуривает и отдаёт огниво строителю. Игорь зубами вытягивает сигарету из картонной тары, думает секунду о чём-то, затем поворачивается к Женеру и протягивает ему раскрытую пачку. Кеша переводит взгляд с сигарет на Катамаранова. С Катамаранова на сигареты. Бабочке наскучивает эта компания, и она покидает колено Иннокентия, несколько раз демонстративно взмахнув крыльями перед отлётом. Учёный, поддаваясь странному порыву, решает всё-таки присоединиться к всеобщему загубливанию лёгких и осторожно тянет папиросу из пачки. Игорь закуривает и протягивает к кончику Кешиной сигареты зажигалку, но та отказывается выдавать пламя. А Иннокентий, извините, не вчера родился, что делать знает. Сосредоточенно глядя на папиросу, подкуривает её от сигареты Катамаранова, затягивается глубоко и закашливается с непривычки. Степан внимательно оглядывает гостей, прокручивает в голове картинку, которую видел десять минут назад. В который раз замечает у Игоря на шее засосы. И интерес с каждой секундой растёт. — А вот... — несмело начинает Жилин, но по глазам видно — очень хочет что-то спросить. — А как оно, ну, всё там... Происходит у вас? — А, пф-ф, спрашивай чё хочшь, — машет рукой строитель. Женер недовольно косится на него, уже предвкушая то, как сейчас будет краснеть. — Кхм, — неловко кашляет Степан, заметно краснея. Ну что сделаешь если интересно? — Отличия какие-то? Ну, это-то да, в плане... Вз... З-завестись, это всё, — у него сейчас, верно, черепная коробка вдребезги разлетится вместе с серым веществом. Вопросы в голове не вяжутся, и он, не думая толком, спрашивает первое, что приходит на ум. — Как шкатулки музыкальные, — сравнивает Катамаранов. Жилин кивает задумчиво, оценив остроумие друга. — И стоны его, — Игорь лыбится и легонько тыкает инженера пальцем меж рёбер, — реально как музыка. Кеша моментально заливается краской, затягивается так сильно, как не затягивался никогда в жизни, и зажмуривается. — Ну а так... Отличия... В целом отличается только... место, — объясняет Катамаранов, и Степан понятливо кивает, решая больше не донимать людей такими неловкими вопросами. — А из-за чего вы последний раз ругались, я так и не понял? — внезапно вспоминает Жилин тот момент, когда Катамаранов с матюками завалился к нему в участок после ссоры с Иннокентием. — Из-за того, что Игорь — придурок бешеный. — Обоснованно, — усмехается Жилин. — А я вот даже не знаю, потерпевший ты, Игорь, или подсудимый теперь. Твоя версия? — Ну... Я домой с работы шёл уставший... — Пьяный ты шёл, — вносит корректировку в повествование Кеша. — Ну да, немного, — соглашается Катамаранов и уже собирается рассказывать дальше. — В говно, — вновь встревает Иннокентий. Не выдумывает более цензурных описаний степени алкогольного опьянения Игоря. Говорит так, как было. — И я в дверь врезался, сильно. — Ты её выбил. — Что-о ты сделал? — Степан аж спину выпрямляет от удивления. — Дверь снял... С петель... — пожимает плечами Игорь. — Пф, всего-то, — саркастично вскидывает руки Жилин. — Я потом его за пьянства отчитывать начал, а он пошёл и ещё больше нажрался, — подаёт голос инженер, затушивая окурок о ножку стола. — Сам ты, можно подумать, не бухаешь, — обиженно булькает Катамаранов себе под нос. — С кем поведёшься, от того и наберёшься. И пью я только если повод есть. — Так, тихо, — останавливает зарождающуюся перепалку милиционер. — Да нормально сё, мы как бы ни ругались — помиримся, — рабочий подползает к Кеше ближе, обнимает одной рукой и кладёт подбородок на плечо, — Дыа? — Да, — соглашается, вздыхая, Женер, улыбается и косит взгляд на Игоря. — Ну, вот и хорошо. Я в огород обратно. Через час баня готова будет, — предупреждает Степан и движется в сторону грядок. Этот час пролетает довольно быстро. Кеша с Игорем сидят в доме на кухне, беседуют обо всем и сразу. Жилин стучит костяшкой указательного пальца в окно и, когда на него обращают внимание, кивает на баню. Катамаранов подскакивает с места и быстро собирает одежду. Непонятно зачем рвётся первым. Никто, в общем, и не возражает. Иннокентий заходит в предбанник, сваливает на маленький диван охапку своей сменной одежды и уже тянется к пуговицам на рубашке, когда скрипит дверь парилки. На Игоре только полотенце, обмотанное вокруг пояса. Взгляд до ужаса хитрый. Он ничего не говорит, к Женеру подходить даже не думает. Молча разматывает полотенце, кидает его на спинку дивана. Надевает бельё — на этом спасибо — и берёт расчёску. Смотрит в зеркало, которое висит прямо за Кешиной спиной, аккуратно зачёсывая прилично отросшие патлы назад. На Иннокентия всё ещё не смотрит, но чувствует на себе его взгляд. Рабочий одевается полностью, в майку и шорты, и наконец подходит к инженеру. — Терпи до вечера, водолаз. Игорь торопливо целует его в самый уголок губ — дразнится — и выходит на улицу, прихватив с дивана полотенце. От неожиданного возбуждения закладывает уши. Кеша заваливается в парилку, чувствуя стук собственного сердца в висках. Руку как магнитом тянет к причинному месту, но Кеша себя сдерживает. Вцепляется в скамейку. Переводит дыхание, черпает из тазика холодную воду. Желание облиться не из маленького ковшика, а сразу из цистерны. Сосредоточиться на мытье головы оказывается очень сложно, учитывая то, какая картинка всплывает в голове, стоит Женеру закрыть глаза. Но он героически справляется с поставленной задачей, наспех одевается, высушивает, насколько это возможно, волосы полотенцем и покидает баню. Инженер обнаруживает Игоря на кухне за столом. Они с Жилиным опять спорят, но уже не об удобрениях, а о том, кто победит в предстоящем матче по баскетболу. Катамаранов ещё в школе увлёкся данным видом спорта, ходил в школьную секцию, но прозанимался он там с пятого по восьмой классы, в мировой спорт так и не вышел. В зале работает телевизор, включённый на спортивном канале. Как только ведущий говорит что-то про матч, Игорь со Степаном мигом оказываются у экрана. Матч выдаётся напряжённым. «Не такой, как в семьдесят втором, конечно, но тоже…» — комментирует Игорь и многозначительно сжимает кулак. — Игорь, пойдём уже, а, — Кеша тянет его за руку, заставляя подняться с дивана. — Правда что, идите, голубчики, — Жилин выключает телевизор, но вместо него тут же загорается лампа светильника над диваном. Степан выбирает среди хлама в шкафу книгу с наименьшим количеством пыли на обложке, возвращается на диван, заворачивается в плед и открывает ту страницу, на которой остановил чтение в прошлый раз. — Ещё-ё часа на два, — недовольно тянет Игорь и идёт в сторону выделенной им с Кешей спальни, засунув руки в карманы шорт. В печи вовсю гудит огонь. Иннокентий лежит на диване и буравит взглядом малюсенькую полоску электрического света на полу, выглядывающую из-под двери. Игорь обнимает Кешу со спины, уткнувшись лбом ему между лопаток. — Горит ещё? — интересуется Катамаранов, вытягиваясь и поднимаясь на локте, чтобы тоже оценить обстановку. — И, видимо, не собирается переставать... — отзывается учёный. — Да когда ж он уляжется? Издевается что ли? — раздражённым шёпотом сквозь зубы спрашивает Игорь непонятно у кого. То ли у Кеши, то ли сквозь стены у самого Жилина, то ли сразу у Господа. Смотрит в окно. — Часа три ночи… Вот неужели такая книга интересная? В гостиной Жилин резко и громко чихает. Инженер аж подскакивает от неожиданности. — Будьте здоровы, Степан Олегович, — с сарказмом говорит Катамаранов уже в полный голос. — Спасибо, Игорь Натальевич, — отвечает милиционер с такой же издёвкой. Через тонкие стены прекрасно всё слышно. — Звукоизоляция у тебя, мент, конечно, что надо, — продолжает сетовать рабочий, поднимаясь к двери, чтобы попробовать закрыть её ещё плотнее. — Ну давай тогда потише постараемся, — обращается он уже к Кеше, понизив голос, под конец фразы срывается на смешок. Слышится скрип половиц и щелчок выключателя. — Да хосспаде, делайте вы что собирались, я в сад пойду, — Жилин весело барабанит пальцами по их двери, пока идёт на веранду. Накидывает ветровку, цепляет на ноги шлёпанцы, и выходит из дома на улицу. Строитель выгибает бровь и вопросительно смотрит на Женера. Тот пожимает плечами, потом улыбается и неловко ёрзает на диване. При виде этого мысли Катамаранова моментально возвращаются к тому, ради чего они так яростно ждали, когда страж порядка решит лечь спать. Игорь подходит к дивану, упирается одним коленом в обивку, рукой притягивает Кешу к себе за подбородок и жадно целует. Заваливает его на спину и нависает сверху, задирая Кешину футболку до самых ключиц. Степан добредает до своего любимого кресла в саду, садится на подлокотник и закуривает. Тихо ржёт и смотрит на окна комнаты, где двое сейчас физически выражают любовь друг к другу и одновременно с этим ещё и нарушают закон. И думает только о том, что окна этой спальни выходят прямо на грядки с редисом. Бедный его редис. Катамаранов тянет вниз спортивные штаны Иннокентия, как и свои шорты, сразу с бельём. Ведёт ладонью по его бедру. Оборачивается назад, туда, где стоит пакет с вещами. Он-то всё предусмотрел. Сначала незаметно привёз сюда нужные атрибуты в кармане треников, а потом так же втихую переложил в этот пакет. Пока идёт подготовка, Жилин успевает заскучать. Сигарета давно дотлела, а больше он с собой не брал. Печально. Милиционер перекидывает ноги через подлокотник и смотрит, как из печной трубы валит дым. Катамаранов придерживает Кешу за поясницу, сосредотачивается, готовясь входить. Женер закусывает губу изнутри, вцепившись пальцами в руку Игоря. Игорь толкается первый раз плавно, даже не дышит. Толкается ещё раз, наклоняется к Иннокентию и целует, наращивая темп. Первого и неприлично громкого стона Степан пугается, а потом смеётся пуще прежнего, краснеет слегка. — Тише, Кех, тише, — успокаивающе проговаривает Игорь в самое ухо, а у самого голос трясётся, того гляди сейчас сорвётся следом. Инженер сипит, в попытках сдерживать стоны. Катамаранов дышит ему прямо в ухо. В странном порыве прикусывает мочку. Иннокентий пальцами зарывается в волосы Игоря. Держаться реально тяжело, поэтому он поворачивает голову и касается его губ своими, в надежде поцелуем заглушить стоны. Жилину хочется спать. Он кладёт голову на спинку кресла и закрывает глаза, уже не обращая внимания на посторонние звуки. Лай соседских собак, треск сверчков, редкие крики птиц, шелест листьев от лёгких дуновений ветра — ничего из этого не мешает, даже и совокупляющихся уже не слышно. Уснуть на десяточек минут всё же получается. Последние разы Игорь толкается так сильно, как только может. Они кончают почти одновременно. Женер тянет Катамаранова к себе за затылок, целует, не отлипая даже пока рабочий обессиленно с него скатывается. Требуется ещё минуты три, чтобы сердце перестало стремиться раскрошить своим стуком рёбра. — Пойдём на воздух, — предлагает Игорь, всё ещё тяжело дыша. Инженер молча кивает, нащупывает на тумбе очки, надевает их и садится. В глаза набегает темнота. Когда из ушей уходит гул, а разноцветные точки разлетаются в стороны, позволяя чётко увидеть мир, он оглядывает диван в поисках одежды, но тут же получает её из рук Игоря — на полу валялась. На то, чтобы собраться, уходит минут пять. Всё тело до сих пор потряхивает. На веранде Игорь закуривает. Инженер от сигареты отказывается. До сада они доходят молча. Услышав приближающиеся шаги, Жилин открывает глаза и поднимает голову. Присматривается, узнает в полутьме лица и тихо смеётся. — Только попробуй пошутить, я тебя на тушёнку пущу, — грозит пальцем Катамаранов. — А че вы быстро так? — Степан одним резким движением встаёт с кресла и приставными шагами продвигается к дому. Рабочий резко выставляет вперёд ногу, будто собирается бежать. Пугаются и Жилин, и Иннокентий. Милиционер от испуга матерится, но тут же заливается смехом и быстрее идёт к крыльцу. Игорь ухмыляется и качает головой, затягиваясь едким дымом. Кеша тоже тихо хихикает. — Четвёртый десяток людям, ужас, — скрещивает руки на груди и улыбается ещё шире.

Над Катамарановском распускается свежее ясное утро.