Чародейка

***

      Урал. Кругом уже лежит снег, а промозглый ветер выдувает всё тепло из неприспособленного к такому климату тела. Экстрасенсов предупредили, куда они поедут, чтобы те одевались теплее. Большинство участников были рады, так как Урал известен своими местами силы. И больше всего была рада Мать: — «Очень сильное место. Большую силу обретёшь»       Дорога была долгой. Но Маша перенесла её легко. Хотя, и немного подбешивала новообразовавшаяся парочка. В частности, раздражало нытьё Игнатенко. «Олежа, я пить хочу», «Олеж, мне так жарко рядом с тобой», «Олеж, у меня уже ноги затекли» и так далее. Наверное, все выдохнули, когда та спокойно уснула на плече медиума. Чем ближе была заветная деревня, тем сильнее вибрировало где-то внутри души Малфриды. Иногда в голове звучал радостный смех Матери, который постепенно становился громче. Когда команда прибыла в нужную деревню, экстрасенсам разрешили выйти размяться. Сделав первый шаг на землю, ступни сразу начали гореть. Маша не понимала, почему. Но ей это было приятно.       На испытание девушка пошла сразу после Раппопорта. На улице поднялась метель. А ветер чуть ли не сдувал с ног. Темнота ночи казалась ещё гуще, но прекращать испытание было нельзя. — «Наворотил он делов… Останови завируху, почувствуй» — прозвучал в голове уже привычный голос.       Малфрида прислушалась. Пока на неё смотрели множество недоумевающих глаз, девушка вслушивалась в песню ветра. В какой-то момент она действительно услышала звуки непонятных слов. Расставив руки в стороны, обратилась к Марене, богине зимы. Мысленно вкладывая свою силу в ладони, девушка продолжала обращаться к богине, искренне веря в то, что у неё получится. И вот, постепенно пурга начинала стихать. А вскоре и вовсе закончилась. Люди, наблюдавшие за этой картиной, были поражены. Слышались перешёптывания среди толпы и съёмочной группы.       Выслушав задание, Малфрида приступила к ритуалу. Приложив руку к конверту, девушка чётко почувствовала две энергетики: — Тут двое… парень и девушка. Молодые… Возраст где-то от 16 до 19… Девушка такая симпатичная блондинка с большими глазами… — «Призови их» — прозвучал голос Матери, перебивая поток мыслей.       Не сказав больше ни слова, Маша достала из сумки необходимые вещи и начала ритуал. Все молча смотрели. Открыв глаза, девушка увидела множество душ, которые стояли рядом со своими родственниками и только парочка из конверта стояли рядом друг с другом, держась за руки. — Марат, а ещё раз, что нужно сделать? — не отрывая глаз от парочки, переспросила Маша. — Найти место смерти… — не успел договорить Башаров. — Поняла, — Маша его сразу перебила. Тут же девушка начала посылать импульсы вопросов к этим двум юным душам и те откликнулись. — Идём.       Все ринулись за ней. Девушка лишь шла, иногда переходя на бег, не вымолвив не слова. Два огонька вели её к месту своей смерти. Малфрида не обращала внимания больше ни на что, боясь потерять с ними связь. — Малфрида, куда мы идём? — расспрашивал девушку Марат, но ответов так и не получал. Девушка намеренно игнорировала его, чтобы не потерять связь с душами.       Вскоре они пришли к заброшенной ферме точно к месту смерти людей, чьё фото в конверте. Темнота придавала этому месту особый устрашающий вид. Обшарпанные стены играли тенями. А кусты проросших растений иногда проходили на причудливых монстриков. — Здесь они умерли, — наконец произнесла Маша. — А от чего? — Башаров тут же задал вопрос, проверяя участницу. — Повесились. Оба. — сделав взгляд строже, девушка прислушалась к рассказам душ. Она удивлялась тому, что умершие повесились, но при этом, могли говорить. — У них какое-то помутнение в голове было. Сами не понимали, что делают… Но они будто бы готовились давно. Что-то туда-сюда ходили, что-то приносили, прятали… Это не из-за какой-то там любовной трагедии, как вы, мама думаете, — девушка строго посмотрела на мать умершей девочки. — Просто психика детская, ещё неокрепшая, нестабильная… Что-то, как навязчивая идея, почему-то засела в их головах. У обоих, причём. Как будто бы, играли в смерть… Я не понимаю, — Малфрида растерялась. Души не говорили ей, почему это. Это был какой-то секрет. — И причину они говорить не хотят, — ком стоял в горле Маши, но она старалась держаться. Строго выуживая необходимую информацию. — Всё в телефонах у них можно найти. Там весь секрет. И в дневнике девочка писала… Странное что-то. Они повесились, но там, где они сейчас, это не считается самоубийством… Может, внушил им кто-то что-то, не знаю. Они не хотят рассказывать, — поняв, что души больше ничего не расскажут, экстрасенс сдалась. — Что ж, Малфрида, вы справились с испытанием. Действительно, тела молодых людей были найдены повешенными здесь, на этой балке, — подвёл итог Марат. — А кто им внушил это? — послышался голос из толпы. — Я не знаю, они не хотят рассказывать. Что-то внешнее. Я не знаю, правда… — Малфрида была подавлена ситуацией. Очень было жалко молодых парня и девушку. — Всё в их телефонах. Какая-то чёрная тема. И они не хотят, чтобы в это вляпывались другие. — Кстати, правда, а вы не смотрели их телефоны? — задал вопрос родителям Башаров. — Их изъяла полиция, и с тех пор мы их не видели, — ответила мама девушки. — Я всё же не верю, что они сами… ой, не верю, — Маша услышала голос пожилой женщины из толпы. — Вы просто не хотите это принять. Смерть парня, для вас всех неожиданная. Но смерть редко кто планирует. Вы пытаетесь найти виновных в этом, кого-то наказать, хочется какой-то мести, но смысла в этом нет. Вас просто постепенно сжирает эта тёмная энергия. Нужно просто отпустить их. За эти… три месяца вы их держите в себе. Нельзя так, нужно уметь отпускать. И тогда и им там, и вам здесь станет легче. Да, боль потери никогда не пройдёт и будет ранить сердце, но она притупится и будет легче.       После были ещё незначительные мелкие вопросы, а вскоре к девушке начали подходить люди, которых она впечатлила, на личную беседу. Когда разговор с жителями деревни закончился, Машу проводили к автобусу. Но внутрь девушка заходить не спешила. — «Пришло время напитаться силой» — грозно произнесла Мать.       Добрынина отошла в сторону, чтобы никто и ничто не помешало, села коленями прямо на снег и приложила ладони к земле. Утрамбовавшиеся снежинки постепенно таяли, обжигая руки колким холодом. Сделав несколько выдохов и вдохов, девушка начала процесс впитывания энергии, которой здесь почему-то было очень много. Обжигающий холод снега быстро сменился на тёплый мягкий огонёк. Она наполнялась, будто бы, стакан. Только она видела свет, проходящий по её жилам. Казалось, она даже увеличивалась в размерах. Это было для неё слишком приятно…

***

      Сегодня в готическом зале состоится решающий выгон перед полуфиналом. Маша нервничала, ведь было какое-то терпкое предчувствие, понять которое она не смогла. Девушка обратилась к роду, но предки упорно молчали. Она будто бы враз осталась одна. Это очень пугало. Может, это очередная порча? Или нечисть на земле Уральской подцепилась? Ответов на вопросы не было. Надев красивое чёрное шёлковое платье в пол, Маша направилась в известное место. В комнате ожидания уже сидел Фёдоров и Марьяна, что-то обсуждая. Малфрида скромно поздоровалась и уселась на стул в дальнем углу. Чтобы не тратить время зря, она всё пыталась заглянуть внутрь себя, чтобы понять, что происходит. И если раньше там ощущался райский сад, то сейчас она словно окуналась в жерло вулкана. Там всё было ярким и горячим. Там, в душе, текла лава. И это было странно, но не страшно. А наоборот, интересно. Вдруг она ощутила прикосновение холодных пальцев на своём плече, от чего невольно вздрогнула. — У тебя всё хорошо? Я чувствую, что от тебя идёт напряжение, — рядом стоял Раппопорт. — Да, просто… Боюсь, что сегодня уйду я, — Малфрида расплылась в грустной улыбке. — Ты поборешься за финал, — тепло улыбнулся эмпат. — Ты должна это сделать. — Я знаю, Максим, знаю, — Добрынина откровенно врала, сама не веря в это. Слишком много сильных. — Позволь побыть наедине с собой? — Да, конечно. Прости, — Раппопорт тепло улыбнулся и отошёл в другую сторону.       Маша глубоко вдохнула. Она намеревалась продолжить исследование того океана лавы внутри себя, который с каждой секундой становился всё горячее, но не обжигал душу девушки. Он её согревал, даруя новые ощущения, которым не было названия. Но её медитации так и не суждено быть завершённой. — Маш, ты изгоем в нашей тёплой компашке решила стать? — послышался самодовольный голос Игнатенко. — А ты где своего ненаглядного потеряла? Или вы даже не спите вместе? — такая стервозная реакция была непонятна самой Малфриде. Не дождавшись ответа, она продолжила. — Мммм, как грустно. И ведь не приворожишь его, да? — девушка усмехнулась. Она ждала голоса Матери, который объяснит ей всё, что происходит, как-то подскажет. Но абонент не отвечал. — Зачем привораживать? Он и так меня любит! — Ира была не из тех, кто молча проглотит колкие слова. У неё самой был припрятан свой ценный набор. — Смотри, а то так сама в это поверишь и свихнёшься, — Малфрида подошла вплотную к сопернице. — Мы же обе знаем, кого Олежа любит, а кого использует, чтобы позлить, — уже шёпотом добавила девушка и с хитрой улыбкой на лице, оставляя Игнатенко в растерянности, удалилась в сторону уборной. Скорее, для того, чтобы остановить этот поток необъяснимой агрессии.

***

      И вот они стоят в центре готического зала, где разворачивалась грустная картина — Ира и Максим соперничали за место в полуфинале. Практически каждый выгон был грустным. Но сегодня уйти было бы очень обидно. Маша почувствовала ломоту в суставах и прикрыла глаза от неприятных ощущений. В этой темноте она чётко увидела белую змею. Было непонятно, почему такое видение посетило девушку. Её состояние всё больше пугало. С каждым морганием, которое было дольше обычного, она видела белую змею. Добрынина прикрыла глаза, чтобы рассмотреть лучше. Белая змея ползла по готическому залу, не боясь присутствующих. Она ползла медленно и спокойно. Белая чешуя поблёскивала от света софитов, а раздвоенный язык периодически показывался из пасти… — Ира, — сквозь звон, который Малфрида не ощущала до этого момента, пробился голос Марата и девушка открыла глаза. — Хладнокровное животное. Я не могу от него чувствовать жизни. Прощаться я не буду, я вернусь, — сдерживая слёзы говорила Игнатенко. — На двадцать второй сезон? — уточнил Башаров. — Да. До встречи! — слышались аплодисменты уходящей Ире.       В этот момент все движения будто бы замедлились. Сердце обдало жаром. Малфрида понимала, что лава добралась до него. И было непонятно, что от неё ожидать. Страх сковывал мысли. А может, это вовсе и не страх? — «Наконец-то ушла, бесовка», — в голове звоном раздался долгожданный, но злорадный смех Матери. — «Хотя жаль её. Она снову не управилась. Как же ужасно она сейчас себя чувствует…» — «Ей это нужнее…» — за долю секунды, сквозь звон голоса Матери в голове, вырвалась важная мысль. — Ира, стой! — по стенам готического зала разнеслось эхо. — Малфрида? — удивлённо посмотрел на неё Башаров. — Марат, я могу отдать ей своё место? — Маша была необычайно строгой и серьёзной. Даже взгляд был другим. — То есть, вы… Добровольно отказываетесь… И уступаете место своей главной сопернице? — Башаров был очень удивлён поведению экстрасенса. — Да, — голос девушки был будто бы стальным. — Но почему? — ведущий не отступал, надеясь отговорить Добрынину. — Ей это важнее, — интонацией разделяя слова, произнесла Маша. — Чтож… Я даже не знаю, что сказать. Ещё никто на моей практике не жертвовал своё место ради главного соперника, — Марат был озадачен, как и все вокруг. Никто не понимал такого шага девушки. На неё уставились несколько пар удивлённых глаз. Она это чувствовала. — Но желание экстрасенса закон. Я принимаю вашу просьбу, Малфрида… Ирина… Что вы ответите Малфриде на такой поступок? — Это очень неожиданно. Я, в целом, не была готова к тому, что кто-то за несколько шагов от финала уступит мне своё место. Но от Малфриды я… Я не ожидала больше всего. Спасибо, это очень благородно, — утирая слёзы, произнесла Игнатенко. — Малфрид, есть у вас, что сказать зрителям, которые за вас болели? — Башаров был явно расстроен происходящим. — Дорогие мои любимые фанаты, — речь давалась тяжело, так как она и не планировалась. — Мне безумно приятно получать от вас слова поддержки. Но я чувствую, что мне пришло время сделать шаг в сторону и пойти совершенно другой тропой. Надеюсь, вы меня поймёте. Я искренне вас люблю и очень вам благодарна за поддержку, которую вы давали мне все эти недели, — Маша сложила пальцами сердечко и натянуто улыбнулась в камеру. Только сейчас до разума девушки начало доходить, что она сотворила…

***

— Малфрида, — её поймала за руку Игнатенко. — Зачем ты это сделала? Ради хайпа? Выйти такой благородной миленькой и правильной? — Мне так надо, — Маша не хотела разговаривать об этом. Она, в целом, не хотела с кем-либо разговаривать. Ведь она осознала, что только что совершила огромную ошибку, которую уже никак не исправишь. — Если ты думаешь, что я расплывусь в благодарностях, то ты очень ошибаешься. Ты просто вернула справедливость. Теперь все на своих местах. Я в полуфинале, а тебе «досвидули», — Игнатенко шипела всё это, приблизившись к уху девушки. — Ах да, я с Олежей, а ты одна, никому ненужная. Печальненько… — Мне похуй, — Маша вырвала свою руку из цепкой хватки Игнатенко и направилась в сторону редакторов, чтобы попросить воды.       После, она направилась в уборную, чтобы переждать время, пока все не уйдут. Это спасёт её от слов. Таких ненужных в данный момент слов. Просидев в кабинке минут пятнадцать, она осмелилась выйти. В зале постепенно оседала тишина. Только голоса режиссёров звучали отдалённо из других дальних помещений. Осмотрев в последний раз изнутри здание, ставшее уже родным, Маша направилась на выход. На улице дул жуткий пронизывающий ветер. Приобняв себя за плечи, девушка поёжилась и зашагала к воротам, попутно стараясь вызвать такси через приложение. Но заказ не брала ни одна машина. Самый худший, пожалуй, конец этого «чудного» вечера. Она стояла за воротами замёрзшая, одинокая, в один момент потерявшая практически все надежды и цели. — «Ещё и такси, сука, не едет» — пронеслось в голове девушки. — Поговорим? — её мысли прервал знакомый бархатный голос…