тени

       гора таблеток на подоконнике, шторы болотно-зелёного цвета, белый изученный вдоль и поперёк потолок перед глазами, люстра, которая светит таким раздражающим жёлтым светом. будильник оповещает о том, что уже наступило утро, новый учебный день. вторник, кажется. а может и четверг. без разницы абсолютно.        артём откидывает одеяло, а потом ещё одно в сторону – ночью бывает слишком холодно, так что аж зубы дрожат. а может они и не от холода дрожат. без разницы абсолютно. он суёт ноги в тёплые тапочки, предусмотрительно оставленные у кровати вечером. на часах и вправду утро, а за окном медленно сдаётся осень. совсем голые деревья качаются от порывов ветра. дети из соседних домов бегут, чуть спотыкаясь и опаздывая в школу. а артём уж точно может не беспокоится об этом, он на домашнем обучении уже как год точно. болезнь вытягивает из него последние силы.        тапочки шаркают по полу, в ушах шумит, перед глазами пятна непонятные, но юноша не обращает на это никакого внимания, лишь все так же, не спеша, направляется в сторону кухни. а там на столе записка от мамы. «сынок, не забудь выпить таблетки, пожалуйста. буду поздно.». артём даже не смотрит на неё: он уже догадывается, о чем она. но никакие таблетки он пить не будет, без них он хоть чуть-чуть может почувствовать себя счастливым. эти тени, тени, что гуляют по дому.        холодная вода окончательно помогает проснуться. а на часах тем временем восемь пятнадцать. взгляд пустых голубых глаз устремляется в коридор, чей-то силуэт быстро проскальзывает куда-то в сторону комнаты юноши. потом ещё один мельтешит туда-сюда, другой просто останавливается в коридоре совсем рядом с кухней, будто выжидает тебя — жертву. в ушах шумит сильнее, кто-то настоятельно хочет чём-то поделиться с артемом, но вот шёпот уж совсем какой-то неразборчивый. звучат чьи-то крики, и тени опять начинают мельтешить, а потом и вовсе пропадают.        шатен трёт огромные глаза, проводит рукой по сухой коже лица. чуть медлит, и тапочки быстро шаркают обратно в комнату, юноша, чуть ударяясь о дверной косяк, подлетает к окну, слегка одергивая шторы. вот он, в восемь шестнадцать сидит у окна, поглядывая вниз с высоты третьего этажа. деревья все также печально качались, словно оплакивали давно опавшую красивую одёжку — золотисто-оранжевую листву. смотрят как сплю я, жду у окна.        знакомая светлая макушка появляется рядом с соседнем подъездом, и где-то в груди неприятно колит. парень все так же на протяжении года не меняет своё расписание, так же ровно в восемь семнадцать выпускает синевато-серый дым кольцами, который опускается ниже, на уровень пояса, а через секунду и вовсе рассеивается. артём тоже не меняет своё расписание, он все так же, на протяжении года, рассматривает одноклассника за окном. проходит еще минуты две, и блондин топчет окурок своей обувью. слишком уж он легко одет в конец ноября. шатен шумно вдыхает и подпирает щеку рукой, глядя на уходящего одноклассника. интересно, а помнит ли он артема? того самого тихого и самого странного в классе. того, с кем никто не общается. того, что всегда сидел один на последней парте у окна. черт его знает. брошенный в холод, слышу твой голос.        на плечи падает что-то тёплое, похожее на чьи-то руки, поглаживающие спину. а в комнате по прежнему никого, кроме артёма нет. — холодно. — тихо заключает хрипловатый голос, до боли похожий на голос того самого одноклассника, где-то слева. — холодно. — повторяет артём, не отрывая глаз от окна.        на компьютер приходит уведомление. новая тема по истории наверное. да, сегодня же первым уроком история кажется. а может и физика. без разницы абсолютно. звук уведомлений на телефоне. и артём без какого-либо интереса бросает на него взгляд. беседа класса, и юноша в который раз удивляется: что он там вообще делает? он ведь ни с кем не общается, уроки то толком и обсудить не может, потому что его попросту на них не бывает, да и домашнее задание у них различное. кажется его добавили туда, как только он перешёл в этот класс, два года назад, когда его состояние ещё не было таким плачевным. тогда он ещё немного с кем-то и общался, с глебом в том числе — тем самым одноклассником, который каждый будний курит у его подъезда — да даже у него тогда получалось строить хоть какие-то дружеские отношения с девочками, которых он всю жизнь понять не мог и сейчас не понимает: о чем с ними можно разговаривать? о чем люди вообще разговаривают при знакомстве? артём уже давно не заводил новых знакомств, так что определенного ответа на этот вопрос он найти не может. но тем не менее, когда все было хорошо, когда он был таким же, как все, люди тянулись к нему, некоторые девчонки даже считали его симпатичным. а он и в правду не был уродом, никогда не комплексовал из-за внешности (разве что из-за роста иногда), принимал себя, свои достоинства и недостатки, но потом болезнь взяла своё. жутко измученный вид от бессонницы, нездоровая худоба от недоедания, рассеянность, заторможенная реакция, вялость от таблеток и странные голоса в голове, которые вечно твердили неприятные вещи. артём стал похожим на тяжело больного человека, коим он и являлся. среди одноклассников, да и просто людей, которые учились в его школе, ползли разные слухи, некоторые думали, что он просто сидит на тяжелых наркотиках. «было бы все так просто» — усмехался про себя артём тогда. а потом ему стало хуже, и он просто пропал, никто даже не поинтересовался. артём окончательно понял, что всем просто похуй, но ему без разницы абсолютно.        наконец он решает открыть ту самую беседу. глеб голубин:: блять, эта карга охуела, я всего на две минуты опоздал. катя кищук: тебе с заданием помочь может? глеб голубин: ну вообще желательно, а то я нихуя не врубаюсь в эту физику ебучую.        всё-таки физика. артём криво усмехается, когда-то катя говорила, что это очень обаятельно. пробегается глазами по заданиям, которые скинул глеб. задачи элементарные, на упругость, и у него проскакивает мысль: «а может...», но он моментально её откидывает куда подальше. — нет, мне нужно заниматься своими делами. — проговаривает шатен в слух. — и ты даже не поможешь мне? — голос глеба звучит совсем тихо и грустно. — нет, нет, нет. — артём быстро мотает головой из стороны в сторону.        а своих дел у него почти и нет. скидывает какие-то домашние работы и проверочные учителям и садится играть. видеоигры помогают ему отвлечься от серой реальности, они расслабляют. пару каток в доту, ещё полтора часа в фортнайт. в реальность возвращают те же тёплые касания, от которых мурашки по коже идут. артём по инерции оглядывается. никого сзади нет. в этот раз тепло невидимых рук проходится от плеч по шее и останавливается на обезвоженной коже лица. юноша шумно вздыхает и заметно напрягается, будто что-то вот-вот произойдёт. — пора покушать. — приятный тембр голоса ласкает уши. — думаешь? — артём переводит взгляд на часы. пол второго дня, действительно пора.        мамин суп согревает изнутри, и тут не про тело, а про душу. мама — самый близкий человек, что есть у артема. единственный человек, которому не похуй на артема. единственный человек, который заботится об артёме без корыстных целей. не как эти противные врачи, которые натягивают фальшивую улыбку на лицо и спрашивают о твоих делах, будто им действительно интересно. но они лишь «понимающе» кивают, пропуская твои слова мимо ушей, и думают о том, как бы скоротать этот час, получить свои деньги и благополучно уйти домой. а ещё выписывают таблетки, от которых ты и жить нормально не можешь. по правой руке что-то пробегает от локтя до запястья, щекоча кожу. юноша кидает туда быстрый взгляд и подскакивает со стула, задевая чашку с горячим чаем. часть проливается на ноги, обжигая кожу, остальная же — на пол. — галлюцинация... — досадно вздыхает артём, потирая мокрые штаны. нужно бы переодеться, да и пол вытереть.        внеплановое мытьё полов проходит без происшествий, и артём заваливается на кровать, на часах три дня, а он вновь чертит потолок. под руку подлезает книга, но читать сейчас не хочется. в мыслях варится каша, мерзкая такая, манная. — ты жалкий. — раздаётся справа, совсем громко, а в коридоре слышен звук разбивающегося стекла, но юноша и бровью не ведёт, это ведь неправда. — отстань. — лишь вяло отрезает он. — так и будешь сидеть на шее у матери? — в самом темном углу комнаты проскальзывает тень. — я не хочу тебя слушать. — артём зарывается лицом в подушку, накрывается одеялом с головой. — ты опять убегаешь от правды. — тень маячит из стороны в сторону, а потом все же останавливается. — какое у тебя будущее?        а какое у него будущее? в худшем случае, артема госпитализируют, неважно против его воли или нет, и он будет коротать свою жизнь в стенах психбольницы. артёму уже не раз предлагали госпитализацию, но он наотрез отказывался, умаляя мать не делать этого, даже от дневного стационара. он просто знал, что как только переступит порог больницы для душевнобольных, он оттуда больше не выйдет. шизофрению не вылечить, и это факт. какой ему смысл находится в больнице, если он не опасен для общества, пока он контролирует. а контролирует ли он это? ему кажется, что да. в лучшем случае, артём так и останется обузой для мамы. после школы он может так и остаться лежать овощем на своей кровати, а может и поступить в институт, мама ведь когда-то видела его юристом, но какой в этом смысл? он вряд ли сможет нормально отучиться, да даже если он отлично закончит институт, ни один работодатель не возьмёт его с таким то недугом. шатен не хочет думать о будущем. пока ему осталось ещё три года школы. пока ему без разницы абсолютно. очередное уведомление на телефоне. опять беседа класса, и артём без раздумий её открывает. глеб глубин: блять, пацаны, идите вы нахуй, раки ебаные глеб голубин: я таких как вы на обед ем данил бумагин: ты все ещё злишься? слава михайлов: я первый раз на квопе играл глеб голубин: да я никогда с вами больше играть не буду        артём улыбается, слишком уж забавно. сейчас должен же быть последний урок, алгебра. видимо они ушли, чтобы поиграть. он бы и сам так сделал, был бы он в состоянии: алгебра худший предмет в мире. рука сама тянется к браузеру, и вот уже артём анонимно смотрит истории глеба в инстаграмме. история, где он говорит что-то про новые биты. точно, он же музыкант. ещё история, где он снимает, как катя бегает на физкультуре. ещё одна с лицом и безумно красивыми зелёными глазами, как думал артём. репост какого-то розыгрыша шмотья от популярного бренда. артём листает достаточно быстро, но к одной он все же возвращается. текст гласит: «пацаны, кто хочет поиграть, добавляетесь», и прикреплена фотография стим аккаунт. юноша шумно вздыхает и рывком поднимается с кровати, подходя к компьютеру. «а может?». артём сомневается, взвешивает все за и против. «он ведь не поймёт, что это я, но что будет, если все же поймёт? кинет меня в чс?» — думал шатен, открывая свой аккаунт в стиме. никнейм boulevard depo, на аватарке кирито, персонажа из любимого аниме, куча игр, куча наигранных часов и ни одного друга. «но он ведь не поймёт» — артём все же кидает заявку в друзья. и если, ты вдруг забыл меня, то я напомню как-нибудь.