Несломленные

      Большие деревянные часы с металлическим маятником тихо и, даже ласково, отсчитывали ушедшие в небытие минуты. Он не мог уснуть. Опять. Покрасневшие большие глаза медленно осматривали углы большого кабинета, обустроенного по его неприхотливому вкусу. Холодная безветренная ночь не желала давать его разуму покоя. Мысли и сомнения упрямо одолевали самого могущественного волшебника столетия. Лорд Волдеморт остановился возле своего кресла, в котором предпочитал проводить редкие моменты отдыха от повседневной суеты. Он победил и заполучил все, чего так долго добивался. Мальчишка со шрамом на лбу не успел издать предсмертный вопль, потому что слабая на вид рука его главного врага слишком резко вскинула палочку. Слишком много сил и чувств вложил Темный Лорд в столь привычное для себя заклинание, хотя его возрожденная суть стала весьма далекой от человеческой. Волшебник закрыл свои опасные глаза, издав слабый свист на растянутом выдохе. Бузинная палочка в бледной руке уже не сопротивлялась воле нового хозяина. Ему всегда нравилось лицезреть чужую смерть. Позже, это больное наваждение перешло в маниакальный садизм, как и следовало ожидать. Жестокость уверенно назревала вместе с магическим потенциалом. Его жертвы сходили с ума, умоляя о снисхождении, а он продолжал возвращать в их разум видения сокрытого прошлого, наращивая страх с едким отвращением к собственной жизни. Скольких таких он пережил за свой нескончаемый век и скольких заморил легилименцией. Но именно она стала причиной мучивших его сомнений. Глупая девчонка, посмевшая открыто отрицать горькую для себя правду. Проявить безучастие к собственным страданиям. Темный Лорд заполучил власть в свои руки, добился полного и беспрекословного подчинения со стороны Магической Британии. Однако лишь это жалкое ничтожество вздумала на полном серьезе тягаться с ним. Намеренно выказывая равнодушие. — Всего лишь грязь...— медленно растянул мужчина, перебирая по крупицам в голове незапланированное противостояние. Вначале он просто хотел услышать ее вопли, когда методично, с извращенным удовольствием, убивал всех членов предательской семейки. Но именно тогда, рыжеволосая девчонка вознамерилась ответить ему. Никакого сопротивления и тем более страха. Совсем не похожее на вызов поведение, с холодным игнорированием и отстраненностью. Будто крики истерзанной матери совсем не затронули ее маленькое сердце. Джиневра просто смотрела. Куда угодно, в том числе на окровавленные, перекошенные от страданий, лица своих братьев. На палачей-ублюдков, что с ехидной ухмылкой продолжали бросать непростительные заклинания и испытывали позорное вожделение, выдыхая в такт жутким хрипам. Куда угодно, но только не на него. Это не просто злило, а скорее... обижало, оставляя где-то глубоко внутри горстку тлевших углей ревности. Непонятно откуда взявшейся и по-ребячески неконтролируемой. В пылу слепой ярости, Волдеморт решил наказать дерзкую пленницу, привычно нашептывая ей в ухо пыточное заклинание, от которого разом сломались все кости. Вместо ожидаемого крика боли, младшая Уизли просто отключилась, впав в беспамятство из-за болевого шока. Слабая физически, но с до отвращения твердой волей. Чуть позже, Лорд опять попробовал устроить представление для самого себя, подвесив в воздухе вниз головой, измученного пытками, еще живого Рональда Уизли. Этот конопатый мальчишка тоже мало кричал, но хоть как-то отвечал ему и смотрел в глаза, обливаясь слезами от боли. Вот только Лорду хотелось, чтобы это сделала она! Однако девка просто стояла, с прямой спиной, провожая тусклым взглядом желчную рвоту на лице старшего брата. Возрожденный победитель исполосовал тело юноши незаживающими ранами, с которых обильно стекала теплая кровь. Тогда он жестоко и грязно убил не столь ценный, как казалось ранее, военный трофей. Только, чтобы она посмотрела. Кто-то из его верных соратников предложил услуги животного(Фенрир), который мог бы с легкостью усмирить непокорную предательницу. Но, заметив алчный блеск в глазах младшей Уизли, Волдеморт понял, что физические муки лишь приблизят ее к вожделенной смерти. А этого он не мог допустить. Джинни стремилась умереть, как можно быстрее, не оставив ему больше попыток. Можно было преспокойно использовать Империус или ворваться в упрямую голову этой дурочки, но Том не стал. Потому что знал, что там увидит. Вернее кого. Меньше всего, ему хотелось лицезреть образ, наполненный страхом и ничтожностью. Прекрасный лик с позорным именем маггла отца и таким жалким проигрышем очкастому глупцу. А эта дрянь имела наглость провоцировать его своим отчуждением, будто знала, что он не решится открыто встретиться с собственной тенью. Не решится.       Уизли уже не держали в камере. По приказу Лорда, ее перевели в отдельную комнату, без окон. Насильно кормили и даже мыли, дабы повелитель не брезговал издеваться над ней. Сегодня он опять придет и будет говорить. Расскажет жуткие подробности своего прошлого. Включая насильственную проституцию несовершеннолетних детей из приюта. Попытку изнасилования двумя магглами-педофилами, у которых были семьи. Он поведает ей о своих убийствах и о том, как ввергнет в вечную тьму весь магический мир. Как закроет границы и уничтожит позорящих магию грязнокровок со сквибами. Как в очередной раз заставит ее смотреть.       Девица совсем не шелохнулась, услышав легкое шуршание длинной ткани его мантии. Она просто сидела на холодном полу, в старом платье и босиком. Мышцы ее тела еще пребывали в повышенном тонусе, из-за его недавнего Круциатуса. Волдеморт не оставлял попыток услышать ее вопли. Вот только она, как назло, сразу выключалась, падая на пол. Том подумал, что будет неплохо привести ее в Тайную Комнату, где все началось. Чтобы она наконец вышла из этого намеренного, отчужденного состояния. Он подошел ближе, прислушиваясь к стуку девичьего сердца. Совсем не боится, даже тахикардии нет. — Невежливо игнорировать гостей...— ядовито прошипел Темный Лорд. Сегодня он пришел с Нагини, желая вызвать нервозность у своей пленницы. — Даже не надейся, что тебе удастся умереть с легкостью. Я постараюсь вложить в каждую, прожитую тобой минуту, как можно больше агонии, — он наклонился к рыжей макушке и против воли сделал слишком резкий вдох. Запах зеленой травы и свежего тумана ударил в змеиные прорези. Так пахло раннее холодное утро после дождя, олицетворяя свободу. Так пахла она, оставляя фантомную боль в висках и непрошенную мысль, что этот аромат был ему знаком. Вместо ответа, Джиневра молча поднялась на ноги и развернулась, глядя в пустоту перед собой. Куда угодно, но только не на него. Громко шипящая рядом рептилия, жаждущая вкусить молодой плоти, совсем не смутила глупую девчонку. — Сегодня, ты будешь кричать...— кончик его палочки больно впился в кожу шеи Уизли. — Потому что я собираюсь показать тебе сказку, у которой не будет конца, — Лорд был готов зайти в ее разум и наполнить его образами из своего прошлого. Достаточно односторонних монологов. Пора показать весь спектр ужаса, на который он способен. Ведь от его души остались жалкие крохи, а большую часть занимала гнетущая пустота. Такая же, как в ее потухших глазах. Джиневра будто отключила в себе все признаки жизни, став бесполезным воском в его руках. Но как он хотел создать из него абсолютное отчаяние. Настоящее, наполненное страданиями и нескончаемым страхом. Мужчина подошел максимально близко, растягивая момент своего триумфа. Да, она и Поттер видели его слабым и ничтожным. Успели понять, насколько сильно сломал его тогда страх перед забвением. Но смутный образ плачущей девочки, доверчиво тянущей к нему свои, перепачканные кровью руки, все прочнее оседал на дне его незатронутой Обливиэйтом памяти. — Прошлое уже не спасет тебя...— как только его тонкие пальцы невесомо погладили прядь огненных волос, голова пленницы резко откинулась назад. Пустые прежде глаза наполнились пламенем из самого Ада. Настолько горячим, что прожигало серую, болезненную кожу возрожденного лица. Она наконец посмотрела на него. Так близко, плотно и нестерпимо, что разрывало изнутри внутренности. Гематома у виска девушки уже начала рассасываться, но это нисколько не убавляло силы проклятого пламени. Лорд так и замер на вдохе, не найдя в себе силы для отрицания вопиющего, пропитанного чувствами момента. У него наконец получилось заставить ее посмотреть, вот только... — Я смогла пережить муки своих родных и друзей только потому, что они были готовы к этому...— охрипшим голосом, медленно проговорила Уизли, продолжая обжигать взглядом Возрожденного волшебника. — Мне не составит труда умереть от очередного твоего Круциатуса. Ведь это простая физиологическая особенность, в виде слишком низкого болевого порога, — она сократила оставшиеся сантиметры между ними, не испугавшись встать слишком близко к ненавистному палачу.— Смерть все равно придет ко мне, и я встречу ее, как долгожданного друга, без позорного страха, — сухие губы девушки скривились в злобной усмешке, а резкий выдох обжег его шею.— Я никогда не прощу твоего предательства, Том. Не прощу за то, что бросил меня. За то, что оставил частицу себя. Не прощу твоей трусости и нерешительности, ведь я проливала собственную кровь ради тебя!— ее хриплый крик больно врезался в чувствительные уши мужчины. За столь долгий период молчания, речь гриффиндорки ломалась и сбивалась от слишком громкого дыхания. Волдеморт быстро преодолел оцепенение, схватив девчонку за горло, но не сразу справился с дрожью от этих токсичных откровений. Девка не просто осмелилась дерзить. Нет. Она с чудовищной уверенностью упрекала его, как давнего знакомого. Друга или поклонника. Да еще и назвала по имени, которое он не слышал много лет. Пламя в ее глазах жгло, оставляло не черные ожоги, а гнойники, источающие смрад давно позабытых могил. Лорд вновь почувствовал вкус собственного праха на языке. Резко прижав пленницу к стене, волшебник зашипел, крепче сжимая пальцы на теплой коже — Да! Сделай это! — с чувством простонала Уизли, поморщившись от боли в затылке, а Том шире раскрыл свои ужасающие глаза. Вопреки здравому смыслу, что она просто спровоцировала его на свершение долгожданной казни, мозг волшебника произвел короткую и весьма дерзкую параллель. Ее жажда смерти, наполненная неожиданно пробудившимся пылом, больше напоминала мольбы разгоряченной страстью женщины, умоляющей о соитии с мужчиной. Это неосторожное сравнение слишком глубоко поразило Темного Лорда, заставив отпустить свою жертву. Мужчина отошел назад на два шага, убрав руку, так хорошо запомнившую мягкость девичьей кожи. Нагини зашипела громче, раскрывая змеиную пасть с острыми клыками. Она была готова напасть на девчонку, но хозяин отдал четкий приказ «не трогать» на парселтанге. — Напрасные мечты, Джиневра...— задумчиво проговорил волшебник, с трудом избавляясь от неудобного волнения. Гриффиндорка вздрогнула, услышав его слова. Она растирала покрасневшую шею пальцами и продолжала смотреть на своего мучителя. Неожиданно, девушка дернулась и очень резко метнулась в его сторону с приглушенным всхлипом. Маленькие пальцы сжали дорогую ткань мантии, потянув на себя вниз. Слишком быстро, отчаянно и смело. — Н-нет! — Уизли подпрыгнула, крепче цепляясь за одежду мужчины. Волдеморт ошибочно предположил, что она опять вернется к прежнему состоянию, дабы хоть как-то насолить ему. Но высокое тело не устояло, потеряв часть равновесия. Даже Нагини не смогла предотвратить случайное прикосновение, отползая назад в темный угол. Губы девушки, согретые горячим дыханием, мазнули по его подбородку и провели линию до самых губ. Очень быструю, неконтролируемую линию, похожую на внезапный, голодный поцелуй. — Ты не посмеешь...— уже тише сказала Джинни, которую, кажется, совсем не смутил столь интимный контакт с убийцей своей семьи. — Не посмеешь...— низкий шепот, в сочетании с горевшими огнем глазами, делали ее похожей на обезумевшую дьяволицу. Мужские руки обхватили тонкие запястья, пытаясь отстранить девушку. Лорд позволил своему взгляду вольность, детально рассмотрев молодое и теплое тело. В ней действительно было что-то от того призрака из блокнота, а упрямая жажда смерти и откровенные признания подогревали уже иной интерес. Он медленно подошел к двери, призывая к себе большую гадюку. — Я заставлю тебя сделать это. — на выдохе проговорила Уизли, облизнув нижнюю губу кончиком языка. Она облокотилась спиной о стену, обнимая себя руками и смотрела на Тома. Пламя разгоралось сильнее, накаляя атмосферу в небольшой, мрачной комнате. Заряжая их тела неизвестной древней силой. — Теперь точно нет, дорогая Джинни. — ответил Лорд, все еще наблюдая за ее губами. .