Из глубин веков

Чудовищные ожоги, распространившиеся по всей правой руке, заставляя её осыпаться пеплом, болели так, что хотелось выть в голос. Что творилось с лицом, даже думать не хотелось. Ликорис практически сбежал в комнату, в которой окон не было, и пытался восстановить дыхание. Он наверняка перепугал хозяев дома, но не имел моральных сил на то, чтобы сейчас что-то объяснять. — Пиздец, — прошипел Ри, когда от осторожного прикосновения к пострадавшей руке, та начала осыпаться, здорово его перепугав. До этого момента знание о том, что солнце может его прикончить, хоть и сохранялось где-то на окраинах сознания, не заставляло переживать. Теперь же, когда он будто побывал в крематории, новость наконец-то предстала перед ним во всей своей красноречивый жести. Если после удара себе подобного дыра затянулась за считанные мгновения, то ожоги хоть и регенерировали, но медленно и до жути болезненно. Что ещё хуже: голод вернулся и накатывал с новой силой, заставляя тихо ругаться от боли и ощущения безысходности. Промелькнувший было вариант обратить внимание на людей, демон с отвращением отмёл, понимая, что это говорит его новообретённая чудовищная натура. И всё равно держаться было сложно. — Демон-сан? — тихий голосок Широ, вставшей прямо перед дверью в его убежище, едва достиг его разума, — Вам очень больно? Этот ребёнок был слишком добр, несмотря на случившееся. Он слышал, как её тон так и сочился сопереживанием, а горьковатый запах сочувствия бил в нос, заставляя ругать себя на чём свет стоит за недавнюю непрошенную мысль о том, чтобы сожрать эту семью. — Очень, — Ликорис ухватился за возможность хотя бы разговором отвлечься от охватившего голода, — Демоны не переносят солнечный свет. Но я буду в порядке и сдержу своё обещание. Не переживай об этом… И не входи в комнату, пожалуйста. Девочка замолкла ненадолго, о чём-то задумавшись, а потом вдруг спросила — Хотите воды? Я могу сходить к колодцу и принести вам попить, — её голос звучал непринуждённо, будто в комнате не чудовище, сожравшее на её глазах такую же тварь, а обычный странник. Чем он так приглянулся этому ребёнку, желавшему страшной смерти ему подобному? — Благодарю, но не стоит. Лучше побудь с семьёй. Как они, к слову? — хоть Ри и попытался отослать Широ, ему не слишком хотелось терять единственный способ отвлечься от терзающих голода и боли, потому он противоречил самому себе. — Братишке Ёко перевязали раны, братишка Кейто всё не просыпается, хотя мама пытается его разбудить, — девочка затихла, послышалась возня и звук того, как она, прислонившись спиной к двери, сползает по ней вниз, — Демон-сан, я боюсь, что Кей скоро умрёт. Он всё время спит и почти не ест. Мама говорит, что мы прокляты, но мы же не сделали ничего плохого. Это нечестно! Я не хочу больше никого терять! А вот и разгадка. Вот почему ребёнок пришёл к чудовищу, чтобы поговорить. Она не может обсудить это с семьёй. И у кого же, как не у демона спрашивать о проклятии? Однако… — Я не почувствовал от твоего брата ничего необычного. Почему ваша мама считает, что он проклят? — у Ликориса вовсе не было ответов на все вопросы. Сейчас он чувствовал себя не менее потерянным, чем эта несчастная семья. — Она говорит, что мы породили чудовище и были прокляты за это. Папин троюродный брат… Мама говорит, что он стал первым монстром. Брат думает, что, если мы сможем остановить его, то проклятие падёт. А как вы думаете? Убуяшики. Демон внезапно понял, что их фамилия Убуяшики. У него не было ни единого логичного довода, эта информация просто всплыла в голове, будто Ри знал об этом всегда. А ещё пришло неожиданное понимание того, что прародитель демонов ему пока не по зубам. Буквально. Чем больше времени проходило с пробуждения, тем больше прояснялось в голове, хотя воспоминаний как таковых всё не было, проявлялось всё больше этих бездоказательных знаний. К примеру, знание о том, что однажды у потомков этих людей, ютящихся сейчас в жалкой лачуге, будет достаточно денег и влияния, чтобы содержать целую организацию охотников за демонами. Тем лучше. Что не по силам одному, того можно достичь в союзе. — Я думаю, что это и правда несправедливо, — мужчина подполз к двери и сел к ней спиной, — А ещё думаю, что наши цели совпадают. Я желаю, чтобы та тварь, которая сотворила из меня ЭТО больше не существовала. Полагаю, я мог бы помочь вам. — Спасибо, Демон-сан, — Широ вздохнула, вновь завозилась, а потом неожиданно по интересовалась, — А как вас зовут? Если мы преследуем одну цель, то ещё увидимся. Не могу же я продолжать звать вас «Демон-сан». — Говоря откровенно, своего первого имени я не помню, да и не подходит оно мне больше. Зови Ликорис. Или Ри, если это звучит слишком странно. — Хорошо, я- Девочка осеклась в момент, когда запах Ёко стал ощущаться сильнее. — Широ? Ты, что, разговариваешь с этим о’ни? — Ликорис не видел, но почти кожей ощущал, как подросток в неверии уставился на сестру, — Держись от него подальше, он опасен! Тем более раненый! — Не переживай, нии-сан, — она встала и отряхнула кимоно, — Он наш союзник. Он хороший. Он поможет нам отомстить за папу и спасти Кейто. — Не бывает хороших демонов, — хором отозвались мальчик и мужчина, заставив Широ хихикнуть. Ри вздохнул. — Но то, хороший я или нет не играет роли. Я намерен уничтожить тварь, заразившую меня. А вам пригодится любая помощь, не так ли? Хотя, если быть до конца откровенным, человеческая жизнь слишком коротка, чтобы её хватило на то, чтобы завершить это сражение. Зато у меня есть целая проклятая вечность. Можете считать это клятвой не вредить, а помогать тому, что вы начнёте. С этого дня мы союзники, — и в каком-то странном порыве вдохновения демон протянул к детям обгоревшую руку, зажав в кулак все пальцы, кроме мизинца, — И если я нарушу эту клятву… Голос его звучал слишком торжественно и серьёзно для того, кто даёт несерьёзное обещание, так что дети, переглянувшись, переплели мизинцы, благо, рука мужчины была достаточно велика, чтобы это могли сделать сразу два ребёнка. — Мы обещаем, что, пока ты на нашей стороне, мы будем на твоей стороне, — Ликорис едва сдержал усмешку от точности формулировки, — Обещаем, что пока ты нам не враг, мы не станем твоими. — И наши потомки тоже не будут твоими врагами, пока наша клятва в силе, — добавила Широ, улыбнувшись, и продолжила, — И если я нарушу эту клятву… -… То проглочу тысячу иголок, — подхватили Ликорис и Ёко. — И отрежу этот палец, — хором пообещали дети, серьёзно глядя на демона. Тот понимал, что в его случае этот палец отрастет тут же, потому, чуть замялся, пытаясь придумать что-то, чтобы закрепить обещание. — И пойду встречать рассвет, — наконец тихо пообещал Ри, скрепляя обещание. Брат с сестрой смерили его удивленными взглядами, явно не ожидая подобной серьёзности, но клятва уже была принесена. И вроде бы странно не верить в высшие силы, когда ты обратился в проклятое чудовище, но всё же странно было увидеть, как полупрозрачная нить связала их пальцы, промелькнув на мгновение и исчезнув. Дети притихли, слегка пришибленные свидетельством того, что их договор за свидетельством нечто свыше. Ликорис аккуратно вернул себе вновь занывшую руку, оставив на мизинцах юных Убуяшики тонкий слой пепла.