Не все то золото...

— Добрый день! Михаэль и его отец обернулись разом на мягкий приятный голос, поздоровавшийся с ними. Мальчишка сразу стал нервно выдергивать свою руку из руки своего отца, который по привычке держал его, как маленького. Но тот почему-то, наоборот, только сильнее сжимал его кисть. Михаэлю показалось, что сейчас он просто взвоет от боли. И это все от вида шикарной блондиночки, которая только что появилась в холле и поздоровалась с ними. «Папочка, закатай губы, она не про твою честь», — Михаэль чуть не ляпнул это вслух. — Добрый… — наконец выдавил из себя мужчина и отпустил руку мальчишки, которой тот тряс некоторое время, чтобы восстановить кровоснабжение. — Итак, мальчики, насколько я понимаю, вы мистер Онассис Сурайтис, а это ваш сын Михаэль. Правильно? — Да, — в унисон подтвердили «мальчики». — Прекрасно. Меня зовут Изольда Карловна, я преподаватель иностранного языка и классный руководитель вашего сына, — обратилась блондиночка к отцу Михаэля. — Это же элитный интернат для мальчишек? Я думал, что здесь и преподаватели все сплошь мужчины, — удивился мужчина. — Вы ошиблись. Преподаватели в интернате есть как мужчины, так и женщины, а вот воспитатели, действительно, только мужчины. Пусть ваш мальчик еще некоторое время побудет в холле, пока мы с вами уладим некоторые формальности, а потом я за ним вернусь и провожу в класс. После занятий его со всеми познакомит его воспитатель, у нас с ним разделение труда. Впрочем, ваш воспитатель будет еще и физику у вашего мальчика преподавать, — проворковала Изольда Карловна, подставляя локоток папе Михаэля. — А кто он? Что вы можете о нем сказать? — поинтересовался тот, уводя дамочку под ручку из холла. — Ничего я о нем не знаю. Он только вчера был зачислен в штат, — это последнее что услышал Михаэль, оставшись один и снова погрузившись в созерцание портретов отличников интерната и их учителей, развешанных на стенах, чем они с отцом и занимались в принципе до тех пор, пока не появилась эта блондиночка. Затем он приступил к изучению правил внутреннего распорядка, больше похожих на казарменные, но отец так и не появлялся. — Привет! Ты кто? И что тут делаешь в одиночестве? Теперь Михаэль обернулся уже на мужской голос и громко ахнул — перед ним стоял молодой мужчина в обтягивающей майке и джинсах с телом Шварценеггера и лицом… Таких красивых лиц он еще не видел! У них здесь интернат или дом моделей? — Я М… Михаэль, — пролепетал он, заикаясь. — Я новенький. — Михаэль Сурайтис? — спросил, улыбаясь, мужчина. Мальчишка не мог отвести глаз от этих алых красиво изогнутых каллиграфической буквой «м» губ, ему вдруг захотелось прикоснуться к ним. Бред какой-то! Он даже потряс головой, чтобы прогнать наваждение. — Я твой воспитатель, похоже. И я тоже новенький. А зовут меня Игорь Анатольевич, можно просто Гарик. Пойдем? — и он протянул свою красивую руку с наманикюренными ногтями мальчишке, как маленькому. Михаэль, как под гипнозом, взял его за руку и позволил увести из холла. «Какая мягкая и теплая у него рука. И куда он меня ведет?» — бессвязно размышлял мальчишка, пока они поднимались на этажи и проходили по коридорам.