Адское пламя

      Наш великий поход, дело всей моей жизни, то, чего я так долго ждал, оно началось с похищения Андриаса. Королева приказала разыскать мальчишку, разрешила взять с собой Ласло. Мы двинулись по следам предателей, и тут к нам присоединился небольшой отряд под командованием Фриды.        — Что, Годрик уже слишком стар для войны? — С ухмылкой спросил товарищ.        — Отца назначили советником Изабель, а меня — главой армии. — Не теряя гордости и величия своего рода заявила новоприбывшая.        — Тебя?! — Едва не упав с коня прошипел латник. — Глупости, мои воины не пойдут за какой-то там…        — Ласло! Это приказ Святой Изабель, если королеве так угодно, Фрида станет на твое место, твои же воины обязанны выполнять указания правителя, или они не верны империи?       Он ничего не ответил, да и я не мог понять, за что к нам отправили эту девчонку. Возможно, потому что они росли вместе, или чтобы Годрик не настраивал ее против власти. Как бы там ни было стоит признать, она показала себя лучше, чем мы думали. Смогла убить дядю без зазрений совести, я видел страх в глазах воительницы. Определенно, ее пугали методы нашей работы, но не до такой степени, чтобы восстать против грифона.       Свою слабину дочь единорога показала позже, как раз тогда, когда Эльрат проверял нашу веру. Средь жителей империи затесались демоны, они выпрыгивали из домов, шастали по улицам — самый настоящий ночной кошмар.        О, кому как не нам с Ласло, свидетелям первой войны с рогатыми, было знать — щадить нельзя никого. В наши времена люди боялись того, что сильнее их, не задумываясь шли на сделку с Ургашем, очиститься можно было только пройдя пытки инквизиции. До сих пор помню, как на стенах приюта вывешивали списки тех, кого забрали пытать, а забирали за все, даже если забывал помолиться перед сном.       Это закончилось когда мне было лет восемь или девять — тогда последних демонов выгнали, следующие поколения сирот могли спокойно спать по ночам, даже не представляя, какой дар получили. Вот и Фрида не знала — она росла за стенами дворца, графиню никогда не заподозрили бы в сговоре с демонами. От вида трупов и горящих деревень дочь Годрика едва не потеряла дар речи, а тогда защебетала, точь-в-точь как ее отец.       К слову о нем, Святая Изабель таки кинула старого рыцаря в темницу. Он совершенно не подходил для нашей новой церкви, и так же как я когда-то уничтожил свидетелей своих грехов, чтобы стать монахом, Фриде стоило присягнуть на верность новой армии, стать еще сильнее. Она же продолжала гнуть свою линию о дипломатии, переговорах с гномами, невинных душах.       Там, на границе, произошел еще один случай. Гномов было много и нам пришлось отправить кого-то на переговоры. В конце концов, зачем коротышкам человеческий принц? Фрида поскакала в заснеженный земли, а мы вернулись в замок. Не успел Ласло слезть с коня, как к нам подбежал капитан стражи.        — Королева требует вашего присутствия.        — Ну ступай, а заодно расскажи, как эти недомерки смеялись нам в след. «От них воняет серой», тьху, после того как я разберусь с войсками подгорными, от них за милю будет нести дохлятиной!       Я не собирался передавать слова товарища. Не то что бы мне было приятно смотреть, как расхозяйничались гномы, однако зачем расстраивать госпожу? Не случилось ничего, что требовало бы ее внимания.        — Аларик, мой верный архиепископ, вы уже достали мальчика? — Спросила она вкрадчивым голосом, от которого сердце застучало быстрее.        — Мы держим ситуацию под контролем, о Пресвятейшая, Фрида была послана на переговоры, через час другой она вернет Андриаса и тогда…        — Мы потеряем возможность от нее избавиться. Ты хороший священник, и при этом совершенно никудышный политик.        — Как? Я не понимаю… Вы же сами велели поставить ее во главе армии…        — Это был ход. Один лишь ход, а стратегия складывается из многих. Семейство единорога имеет слишком большое влияние на крестьян, по этой причине никто кроме вас не знает о заточении Годрика. Фрида же стоит во главе армии, соответственно, если воины нападут, народ посчитает, что это был ее приказ. Новой империи нужны новые иконы — хладнокровные, послушные, сильные. Старые идолы будут свергнуты с позором, чтобы никто не пошел по их стопам.        — О, Святая Изабель, это воистину великий задум! Я тот час же прикажу Ласло вести войска в наступление, но как же наследник?        — Они его не тронут, слишком большой риск для Толгара. Гномы такие наглые лишь когда стоят на своей земле, на поле империи они будут слабы и разбегутся.       Еще раз я убедился в божественности моей Королевы. Она знала мою душу и души каждого из нас, ведала о потаенных мыслях и желаниях. Ее дело было свято, наши мечи и молитвы были готовы испепелить дотла весь Асхан, ведомые ее священным светом.       Ожидалось, что гномы прикончат рыжеволосую, но, как и говорила Святая, они были твердыми лишь снаружи. Вульфстен отпустил девчонку а та мало того что выбралась, так еще и перешла на сторону мятежников. Такая же как Годрик, выкручивается в любой ситуации и всегда находит себе союзников!       Но и мы тоже имели свои сильные стороны. Госпожа показала свою дипломатию и, в отличие от Фриды, за несколько минут добилась освобождения Андриаса. Мне было поручено забрать мальчика на границе и доставить в Коготь.       Наследник был похож на своего дядю только волосами — золотистые локоны, лицом пошел толи в мать, толи в отца, однако и этой маленькой схожести было достаточно, чтобы вызвать ненависть. Тем не менее его жалобный взгляд и страх растрогали мое сердце, принца пугала неизвестность, то, как взрослые свободно кидали мальчишку из замка в замок.        — Я не хочу возвращаться в империю, столько крови и страшные ангелы с пылающими мечами… — Пискливый голос едва ли что-то значил, хотя лет через десять его вполне могли слушать правители соседних царств.        — Серафимы не тронут тебя, если сердце чисто а разум открыт для Эльрата. Молись, мальчик, и ничего страшного не случится. — Сказал, сажая на коня, как меня когда-то рыцарь старой империи.       Вместе со мной в Коготь прибыл и гонец — посланник Ласло. Он не захотел брать участия в дипломатической миссии, поскакал разбираться с освобожденным Дунканом, что позволило ему раскрыть секрет. Теперь верные нам солдаты считали род единорога предателями, инквизиция направилась в их герцогство, я же получил великий дар от Святой — мне позволили пытать того, кто всю жизнь меня называл лжецом, безродным, гнилой крысой и прочими любезностями.        — Аларик, я знал, что это будешь ты.       Без своих доспехов рыцари выглядели жалко, но не он. Все тот же гордый взгляд, уверенный голос, солдатская стойка. Мне предстояло поставить его на колени, ударить так, как даже Маркел не сумел.        Говорить нам было не о чем, так как целью пытки была не информация. Развлечение? Пожалуй, хорошо что мои желания совпадали с волей Королевы, это высшее благо, как по мне, работать и отдыхать одновременно.       Я проявил все мастерство пыток. Инквизиторы не ломают пальцы, не выворачивают кости и не пытают любви к стальным девам. Зачем? Так работает Ласло, моя область — магия, могучая и беспощадная. Она проникла в разум, вновь и вновь прокручивая день смерти жены, а тогда роковое воспоминание медленно начало приближаться к заточению Фриды в Мифограде, и постепенно слилось воедино.       Теперь рыжеволосую пытали некроманты, она снова и снова воскресала по их воле, все более гнилая, слабая, нечеловечная. Это лжевоспоминание словно вампир высасывало жизненные силы, взгляд рыцаря помутнел, седина стала заметнее, по щеке покатилась одна крохотная слезинка.        — О, Фрида, Эльрат не мог такого допустить!       Несколько дней пыток и Годрик уже едва стоял на ногах, а я чувствовал себя обновленным, на пике славы, так сказать. Со дня на день старикан должен был умереть, больше никто не стоял между мной и госпожой. Святая Изабель ни разу ни усомнилась в методах моей работы, каждый раз повторяя, что я становлюсь ближе к совершенству.       Она не раз говорила, что ей нужен новый герой, тот, чье имя напишут на знаменах красной армии, и это будет мое имя.        — Мой Аларик, выполни для меня одно последнее поручение, приведи мальчишку.       Между пытками старого вояки и этими словами лежит большая пропасть. Там погиб, сражаясь с мятежниками, моей верный друг Ласло, там неверных становилось все больше и больше, там пылали огни спаленных деревень, трубили горны нашей победы и развивались на ветру белые флаги пораженных. Там я был на своем месте, словно в раю, и чувствовал как никогда, что мое тело — оружие в руках правосудия, там я шел по зову своего сердца, а оно стучало под ритм ее походки.       А здесь передо мной стоит маленький мальчик. Он не понимает, зачем его привели в зал королей, и с недоверием смотрит на Сердце Грифона, будто знает, что я не хочу его отдавать.        — Возьми. — Повторяю в который раз.       Андриас ничего не отвечает, он смотрит на статуи покойных королей, взгляд останавливается на последнем. Только памятник и остался — прах Файдаен развеял по ветру. Пожалуй, только его он здесь знает, но постаменты не дают ответов, не успокаивают и не защищают — просто стоят как истуканы, никакие молитвы их не разбудят.        — Николас всю жизнь носил его с собой, в нем заключен дух Алекса.       Эти слова придали малышу смелости. Мне тоже когда-то хотелось обладать артефактом, был готов на все ради этого. Однако теперь красный шарик не имеет значения, у меня есть госпожа, она — глас Эльрата, я — карающий меч. И ради Святой Изабель приказ будет исполнен.        — Дядя, защити меня. — Крохотные ручки хватают амулет, словно хватаясь за соломинку. Постояв так три секунды мальчик успокаивается, отворачивается. Я достаю нож и все еще сомневаюсь. Как ни как наследник империи, разве ангелы хотят оставить трон без правителя?        — Сделай это, Аларик, у грифона будет новый наследник.       Толи Королева взаправду стояла позади, толи все еще ждала у храма, я не знаю. Но, клянусь своей душой, ее руки охватили мои плечи, я чувствовал вишневые уста и каштановые волосы, пламя страсти — не только в бою — обернуло меня вместе с этими священными объятиями. Андриас перестал быть живым ребенком, он стал просто сосудом с кровью, которой требовалось окропить артефакт.