Страшный звук, заполоняющий всё вокруг

***

Он не столько просыпается, сколько приходит в себя. Во всяком случае, достаточно, чтобы понять, что он не полностью всё осознаёт и что что-то не так. Достаточно, чтобы понять, после нескольких минут сонного осмотра окружающей обстановки, что он находится в больнице, и что Джона рядом с ним − там, где тот должен быть − нет. Шерлок чувствует, что ему чего-то не хватает. Ну, он ещё чувствует, что чего-то не хватает. Большая часть его сознания прямо сейчас занята болью. Но чего-то не хватает, чего-то важного, и ему не нравится это ощущение, будто его мозг наполовину пуст, будто одна из его конечностей исчезла. Он ненавидит, когда не знает, что происходит. После ещё нескольких долгих минут созерцания он может поднять свои руки, по одной за раз, чтобы определить, что обе до сих пор на месте, и все его пальцы в наличии. На одной из его рук поставлено несколько капельниц, но он понимает, что у него нет сил их вырвать, пока нет. Он чувствует и пальцы ног, но не доверяет этому ощущению. Шерлок знает всё о фантомной боли и фантомных конечностях, этот феномен завораживает. К счастью, он достаточно приподнят на больничной койке, чтобы видеть свои ноги под одеялом, и он шевелит ими, по одной, достаточно, чтобы быть уверенным, что все пальцы тоже на месте. Его захлёстывает облегчение. Во всяком случае, конечности все на месте. Возможно. Если только у него не галлюцинации. Его правая рука, однако, должно быть вывихнута, по крайней мере, во время аварии, если болезненность этого плеча является каким-либо признаком. Ощущение, что чего-то не хватает, однако, не ослабевает, и он скользит обратно в темноту, по-прежнему задаваясь вопросом, что же это ушло, и оплакивая потерю, потому что он знает, что это жизненно важно.

***

В следующий раз, когда он приходит в себя, с именем Джона на губах, Майкрофт сидит на стуле рядом с кроватью, прямо в поле зрения Шерлока. Галстук Майкрофта ослаблен совсем чуть-чуть, никто, кроме Шерлока, этого не заметит, а зонтика нигде не видно − это практически эквивалент того, как Шерлок бродит по Лондону в одной пижаме. Он не может не поднять брови от очевидной и сентиментальной заботы Майкрофта о нём. Шерлок смутно жалеет, что у него не хватает сил отпустить ехидный комментарий по поводу двух фунтов, которые Майкрофт, кажется, набрал с тех пор, как они виделись в последний раз. Но он этого не делает, останавливаясь на сердитом взгляде, потому что ему не нравится, когда брат так явно беспокоится, и ему не нравится, что предвещает подобная очевидность. Кислородная маска, вероятно, немного портит его взгляд. Шерлок всё ещё испытывает сильную боль, но на этот раз он достаточно пришёл в себя, чтобы начать всё замечать. Разные мелочи. Такие вещи, как отсутствие Джона и его утешения, и выражение лица Майкрофта, которого он не видел с тех пор, как умер их отец. Такие вещи, как направление, в котором находится больничная палата (с севера на северо-восток), дискомфорт Майкрофта, в основном в его шее и плечах, указывающие, как долго тот сидел на этом стуле и насколько позволил своей позе расслабиться до сутулости, и все дальнейшие признаки его настроения. Он замечает, как медсёстры суетятся вокруг его кровати, когда приходят его проведать, и как часто это происходит, и что он один в этой палате, несмотря на то, что та предназначена для нескольких пациентов. Майкрофт, увидев, что он очнулся, встаёт и с особой тщательностью поправляет жилет, чтобы скрыть облегчение в глазах. − Джон жив, − говорит Майкрофт без всяких предисловий. Они оба знают, что Джон − это первая и последняя забота Шерлока, и что отсутствие Джона рядом с ним довольно быстро приведёт его к нехорошим мыслям, а оттуда к борьбе и вытаскиванию игл капельниц и, вероятно, он нанесёт ещё больший ущерб себе в своём стремлении оказаться рядом с Джоном прямо сейчас, чёрт возьми. Шерлок издаёт слабый вздох, от которого у него начинает болеть грудь. Рёбра по меньшей мере в синяках, если не в трещинах. − Где? − удаётся ему прохрипеть. − Он двумя этажами ниже, в неврологическом отделении. − Майкрофт поднимает руку, предупреждая Шерлока, и продолжает: − Авария вызвала у него незначительный отёк мозга, и врачи ввели его в кому на несколько дней. Отёк уже уменьшился, и они ожидают полного выздоровления. Они позволят ему выйти из этого состояния через день или два. К сожалению, нет никакого способа определить, существует ли какое-либо ещё... воздействие на него до тех пор, пока он не придёт в сознание. Шерлок вздыхает. Он знает, что Майкрофт пытается сказать, что нет никакого способа сказать, было ли какое-либо повреждение мозга или этот так называемый несчастный случай повредил его особые способности. Отсутствие Джона рядом с ним вызывает тревогу. Это более чем тревожно, это разрушительно. Прошло так много времени с тех пор, как они с Джоном действительно расставались на какое-то время, и это оставляет часть его дрожать от ужаса, часть, которая помнит, как свернуться калачиком рядом с сердцем Джона (и эта часть увеличилась за то время, что они связаны друг с другом). Он пытается рассуждать рационально, и ему удаётся кивнуть Майкрофту, хотя про себя он задыхается и почти рыдает, что не может видеть Джона и его раны, и сделать вывод об их степени и тяжести. Ему едва хватает сил, чтобы пошевелиться в постели, у него всё болит, но всё, чего он хочет, это быть рядом с Джоном, даже если ему придётся туда ползти. Майкрофт подходит к краю кровати. − Шерлок. Шерлок сердито смотрит на брата. − Пожалуйста, оставайся здесь и отдыхай. Медсёстры сообщат тебе последние новости о состоянии Джона, я уже поговорил с ними об этом. Они знают, что ты имеешь на это право, и согласились содействовать обмену информацией. Нет никакой возможности переместить тебя к нему прямо сейчас, а он не может остаться без заботы врачей. Не делай глупостей. Ты сможешь увидеть его через день или два. Шерлок продолжает сердито смотреть на него и не утруждает себя ответом. Майкрофт вздыхает, понимая, что дело безнадёжно. − Постарайся не порвать ни одного шва, Шерлок.

***

Медсёстры регулярно сообщают ему о состоянии Джона, хотя по большей части не понимают, зачем. Майкрофт, вероятно, сообщил только старшей медсестре, что Джон − супруг Шерлока, и что Шерлок − его ближайший родственник и имеет медицинские полномочия. Большинство сообщений состоят из «отдыхает с комфортом, никаких изменений пока нет». По крайней мере, одна из медсестёр, кажется, понимает, для чего нужны эти сообщения. Шерлок сможет лучше отдохнуть, несмотря на то, что она не совсем понимает, почему. Никто из них не понимает, по правде говоря. Никто этого не сделает, никто не сможет. Он пока не способен встать с постели. Пока ещё. В первый раз, когда Шерлок пытается, он не успевает сделать даже шага. Одна из его лодыжек не выдерживает, и он оказывается на полу; позади него пищат аппараты, медсёстры бегают и кудахчут над ним, как куры, поднимают его за руки и укладывают обратно в кровать, в то время как он испепеляет взглядом всех и каждого. Доктор приходит позже, осматривает его лодыжку, объявляет, что растяжение относительно небольшое, и говорит ему, чтобы он был более осторожен, вставая с постели в следующий раз, посмеиваясь над своей собственной неудачной шуткой. Медсестра возвращается и перевязывает ему лодыжку, и они заставляют его снова встать с постели позже в тот же день и немного пройтись с тростью. К нему возвращаются силы. Отчасти его проблема, отчасти причина, по которой он так долго был вне всего этого, учитывая, насколько незначительны его травмы, заключается в том, что это был конец дела, и он слишком долго, почти неделю, не спал, из-за головоломки не уступал требованиям своего тела. Когда он потерял сознание во время аварии, его предательский транспорт просто воспользовался возможностью подержать его в таком состоянии некоторое время, чтобы он мог прийти в себя, причём не одним способом. Медсестра говорит ему, что ему повезло, что он отделался незначительными порезами и ссадинами, а также ушибами, трещинами рёбер и вывихом плеча. Шерлок знает, что если ему повезёт, то, скорее всего, Джон бросится на него, когда они встретятся. На самом деле он не помнит аварию, но почти уверен, что именно это и произошло. Потому что именно это делает Джон, он бросается между опасностью и Шерлоком. Он всегда так делал, и ничто из того, что совершал Шерлок, не убеждало его, что это плохая идея. И теперь Джон за это расплачивается. Это так глупо, чёртово дорожное столкновение. Никто не виноват, кроме погоды и чересчур ретивых водителей. Однако чего-то всё ещё не хватает, и Шерлок проводит много времени в первые полтора дня, избегая думать о том, что это такое, избегая так сильно, что у него начинает болеть голова от усилий не беспокоиться об этом. Отсутствие Джона в его голове пугает, и тот факт, что он не может чувствовать то, что чувствует любой из окружающих его людей из-за этого недостатка, также пугает, хотя на какое-то время это скорее облегчение, чтобы понять, что его медсестра крутит страстные романы как с мужчиной, так и с женщиной, вместо того, чтобы ощутить каждую мельчайшую деталь её мотивов и чувств по этому поводу. Он перестаёт притворяться хорошим пациентом, а также пытаться не видеть Джона прямо сейчас, когда медсестра сообщает, что Джону больше не вводят лекарств, удерживающих его в бессознательном состоянии. Когда она уходит, Шерлок осторожно снимает капельницы и встаёт с кровати. Он плотно закутывается в халат (миссис Хадсон принесла ему его вчера вместе со сменой пижамы для него и Джона). Она также принесла огромный букет для Джона, буйство полевых цветов. Она сказала, что это заставляет её думать о нём, и Шерлок улыбнулся. Она не принесла ему цветов, понимая, что он не выносит подобного проявления чувств. Она улыбнулась, глядя на него сверху, прежде чем ушла, хотя, и поцеловала его в лоб, и Шерлок отвернулся в спешке. Он украдкой оглядывает коридор в поисках медсестёр и, не обнаружив ни одной, осторожно пробирается к лифтам. Каким-то образом Шерлоку удаётся добраться до палаты Джона, не будучи пойманным, не упав и не разорвав ни одного из своих швов. Джон выглядит маленьким на больничной койке, подключённый к нескольким различным пищащим аппаратам и мониторам; его ресницы темнеют на фоне слишком бледных щек. Шерлок шаркающей походкой пересекает комнату и опускается на стул рядом с кроватью Джона. Кроме миссис Хадсон, к нему никто не заходил. Её букет стоит рядом с кроватью, где он увидит его, когда проснётся − если, конечно, сможет заглянуть за все мониторы. Есть ещё и другие букеты: от Грега и его команды в Ярде, от Майкрофта, от других врачей в операционной, где Джон всё ещё иногда работает. Джона все любят, и он ценит эти маленькие жесты. − Я бы хотел, чтобы ты не настаивал на том, чтобы защищать меня такими ужасными способами, Джон, − бормочет Шерлок. Сейчас он устал, его тело всё ещё восстанавливается как после самого дела, так и после его последствий. Уже достаточно поздно, и Джона, вероятно, не будут проверять ещё несколько часов, поэтому Шерлок осторожно забирается к нему на очень узкую больничную койку и устраивается под боком. Слушая его медленное, ровное дыхание, он засыпает, ожидая, пока Джон очнётся.