Страшный звук, заполоняющий всё вокруг

***

Краем глаза посмотрев на Джона, Грег поднимает бокал и говорит: − Знаешь, тебе, наверное, стоит с ним поговорить. Джон смотрит на своё пиво и не отвечает. Что тут скажешь? Он должен поговорить с Шерлоком, он знает, что должен. Но вот чего он точно не знает, так это как? Как он объяснит свои чувства? Как он может обременять Шерлока всеми своими тревогами и страхами, когда он может сказать, что у Шерлока достаточно собственных? Тот не должен иметь дело ещё и с его тревогами и страхами. Они допивают свои пинты в почти уютном молчании, в то время как Джон обдумывает предложение Грега и приходит к тому же выводу, к которому шёл уже несколько недель. Он не может. Он просто не может так поступить с Шерлоком. Но не сейчас. Только не так. Это несправедливо. Джон смотрит через стойку на бармена, делает жест в сторону своего теперь уже пустого бокала, но бармен качает головой с несколько огорчённым выражением лица. − Ну, тогда пошли, − говорит Грег, потому что он видел это так же ясно, как и Джон. Очевидно, он не собирается пить, когда Джон не может. Джон чувствует благодарность к нему за это. Их походы в паб становились всё реже и реже, так как Джон находился под постоянным наблюдением Шерлока, а Грег занимался своей собственной жизнью. Своей нормальной жизнью, с работой и отношениями, ни одна частичка которых не пропала, как фантомная конечность. Постоянное напоминание о том, что у него было, а теперь ушло, и постоянный страх, что он прогоняет единственного человека, который значит для него больше всего на свете, просто держа рот на замке. По крайней мере, Джон полагает, что у Грега нет таких забот. Они встают, надевают куртки и направляются к двери. Этот паб находится дальше от квартиры, чем большинство других, и они направляются к метро, надеясь, что Шерлок не отважился зайти так далеко в своём стремлении сохранить Джона трезвым и рядом с собой. Так оно и было. Они выходят из паба и неторопливо направляются к станции метро, расположенной в паре кварталов от них. − Даже я вижу, что ты несчастен, и он тоже. Когда речь заходит о тебе, он прячет своё сердце в рукаве, и он хочет помочь, Джон. Он никогда никому не хотел помогать. Может, тебе стоит немного его впустить? Джон кивает, но ничего не говорит. Да что тут говорить? «Я всё пытаюсь и пытаюсь, но не могу выдавить из себя ни слова. Всё, чего я хочу каждую минуту каждого дня − это завернуться в него и никогда не отпускать, но я не могу, и это убивает меня, и это убивает его, и я не знаю, как исправить нас, потому что я даже не могу исправить свой собственный сломанный мозг». − Может быть, ты и не умеешь сопереживать прямо сейчас, − продолжает Грег, когда они приближаются к станции, его голос мягкий и успокаивающий − но это не значит, что ты не научил его сопереживать, по крайней мере тебе. И это самое худшее, прямо здесь: Шерлок стал сочувствовать Джону. Он не может чувствовать все эмоции Джона прямо сейчас, но это не значит, что он не может прочитать их по его позе, выражению лица и любому количеству других крошечных деталей. Он всё это видит, и всё это делает его таким же несчастным, как Джона. И он тоже ничего не говорит. Шерлок всё крепче прижимается к нему, но Джону кажется, что тот всё равно ускользает.

***

− Ещё не поздно, хочешь перекусить? − предлагает Грег, когда они заходят в вагон метро и встают рядом у дверей. Народу там немного, и никто на них не смотрит. − Хорошо, − соглашается Джон. Он выберет вариант, который задержит его за пределами дома ещё на некоторое время, хотя все эти люди заставляют его смутно нервничать. До сих пор ему удавалось избегать почти всех физических контактов с незнакомыми людьми, но время от времени кто-то его задевает, и Джон получает случайные образы их жизни. Это не так больно, как физический контакт, скажем, с Шерлоком, но и неудобно тоже. − Есть какое-нибудь неплохое место рядом с вашим домом, где можно перекусить? − Да, а что ты хотел бы? − Как насчёт пиццы? − Отлично. − Там хорошая пицца? Джон пожимает плечами. − Ты не так уж много ешь пиццу. − В основном я ем азиатскую еду. Интересные продукты, как правило, лучше работают с Шерлоком. Рядом с нашим домом есть «Пицца-Экспресс». − Ты когда-нибудь там был? − Никогда в жизни туда не заходил. − Там подают вино, не так ли? Лицо Джона проясняется. − Так и есть. − Тогда давай попробуем там. Может быть, они продадут нам бутылку.

***

Они уже почти добрались до места назначения, когда Джон снова заговорил: молчание было дружеским. Это одна из вещей, которые ему больше всего нравятся в Греге, то, что он чувствует себя комфортно рядом с ним, даже когда они не разговаривают. Шерлок тоже чувствует себя комфортно в тишине, хотя в последнее время был всё меньше таким. − А как там Майкрофт? − Хорошо, − отвечает Грег. − Он был занят тем, что... ну, тем, что сейчас происходит в мире. Ты знаешь. Джон вздрагивает. − А я − нет. И мне бы хотелось, чтобы так оно и оставалось. Давненько его не видел. Ты в порядке? − Он делает жест, который должен охватить и Грега, и Майкрофта, и их спокойные и устойчивые отношения. − У нас всё хорошо. Он хочет поехать в отпуск. − Майкрофт хочет взять отпуск? − Он так говорит, хотя я не могу себе этого представить. Но он ещё не взял отпуск. Я представляю, как однажды встану на работу, и мне скажут, что я отработал всё своё время в течение года, а потом меня увезут бог знает куда. − Возможно. − Он навещает Шерлока, когда нас нет дома. − О, это помогает объяснить его настроение, когда я прихожу домой. − Ну, это и то, что ты не попадаешься ему на глаза дольше трёх минут. − Это ужасно, потому что это правда. − Джон пожимает плечами и слегка улыбается. − Майкрофт говорит, что он просто заезжает, но я совершенно уверен, что он также не даёт Шерлоку преследовать тебя. − Если ты придумаешь, что купить этому человеку, дай мне знать, ладно? − Хорошо.

***

Они добираются до «Пиццы-Экспресс» на Мэрилебон-Хай-стрит и находят её не слишком людной. Их довольно быстро провожают к свободному месту. Ресторан с удовольствием продаёт им бутылку вина к пицце, которую они заказывают.

***

Джон немного навеселе, когда возвращается домой. Пицца была довольно вкусной, как и компания. Вино было замечательным. Джон никогда не был большим любителем вина, хотя оно всегда был любимым наркотиком Гарри, и они с Грегом довольно быстро распили бутылку. Достаточно быстро, чтобы Джон немного расплылся, чувствуя себя согревшимся, довольным и более расслабленным, чем когда-либо. Он не помнит, когда в последний раз мог расслабиться. Это было до того, как дело закончилось автокатастрофой. Это было ещё до того, как они провели свою тихую свадебную церемонию, и это заставляет его остановиться на ступеньках, ведущих в квартиру, и нахмуриться. Они только что поженились, а теперь всё разваливается. Джон не может не задаться вопросом, не сглазил ли он всё это. «Застрял со мной», − думает он про себя, но не слишком радостно. «Навсегда». Впервые за долгое время он задаётся вопросом, не так ли чувствовала себя его мать всё это время. Подавленной и несчастной. Он только смутно помнит её в этот момент, и больше всего он помнит, какой несчастной она чувствовала себя всё это время. Шерлок оглядывает его с головы до ног, а затем кивает, признавая, что чего-то не хватает, и говорит: − Пицца. Сердце Джона падает в желудок, хорошее настроение исчезает вместе с хмурым взглядом Шерлока, с тем, как тот смотрит на него, будто он сделал это намеренно. Выражение его лица не обвиняющее, просто хмурое и несчастное, но Джон не может не прочитать его таким образом. Он не может не слышать все слова, которые не говорит Шерлок, не может не чувствовать пропасть между ними. − Господи, − бормочет он. − Я никуда не уйду, Шерлок. − Он поворачивается и шаркающей походкой идёт по коридору к кровати, с каждым шагом всё больше убеждаясь, что всё, что услышал Шерлок − это «пока», которое он никогда не собирался произносить, не говоря уже о том, чтобы так поступить.