Страшный звук, заполоняющий всё вокруг

***

На следующее утро Шерлок просыпается в тишине квартиры. В этом нет ничего необычного, особенно в последнее время, но Шерлок обнаруживает, что сидит и долго смотрит на пустую кровать. Шерлок не часто просыпается последним в квартире, хотя за то время, что они делят постель, время, которое он фактически проводит в ней, увеличилось в геометрической прогрессии. Шерлок обычно просыпается первым, это правда. Одна из военных привычек, от которой Джон довольно легко избавился − это привычка каждый день бодрствовать на рассвете. Джон не любит ничего больше, чем пристойно поваляться в постели, когда у него есть время, поэтому Шерлок обычно просыпался, позволял себе минуту-другую глупо улыбнуться самому себе и своей удаче, а затем вставал и принимался за то, что принесёт ему этот день, даже если всё, что он принесёт − это продолжительный сон на диване. Но время от времени Джон просыпался первым, и в те дни он никогда не вставал с постели раньше него. Шерлок просыпался от тёплого ощущения и тихого дыхания Джона рядом с ним. Шерлоку никогда не приходилось спрашивать, почему Джон остался с ним в постели, потому что он чувствовал, почему тот это сделал, и теперь воспоминания об этом захлёстывают его. Они захлёстывают его, и у него перехватывает дыхание, потому что сейчас у него этого нет. В их постели нет Джона, который тихо дышит, проводит пальцами по его волосам или медленно гладит спину. Джона нет ни рядом, ни в его голове, и он не может дышать от того, как сильно по нему скучает. Его половина кровати остаётся нетронутой. У Джона она помята и убрана наспех. Значит, Джон уже давно встал. Шерлок поднимается на ноги, натягивает халат и шаркающей походкой идёт по коридору на кухню. Чайник наполовину полон и остыл. В раковине стоит пустая тарелка, на которой ещё остались крошки от тостов и одинокий мазок клубничного джема. Джона нигде не видно. В квартире царит тишина. Утреннее солнце косо светит в окна, высвечивая пылинки, которые Шерлок посылает танцевать своими движениями. Значит, Джона уже давно нет. Шерлок снова включает чайник и шаркающей походкой пересекает гостиную, чтобы вытащить телефон из диванных подушек, где он его оставил. Он пишет Джону «Где ты?» Чайник ещё не заканчивает нагревать воду, когда он получает ответ. Шерлок перестаёт пялиться на него − ха, и чайник действительно закипает. «Вышел прогуляться. Восход солнца был прекрасен». Шерлок проверяет время, прежде чем ответить. Джона нет уже несколько часов. Как же он не проснулся? Как же он это пропустил? Впрочем, в этом нет ничего удивительного, ведь он больше не чувствует, когда Джон просыпается. «Всё ещё плохо спишь?» «Ты же знаешь, что это так». Эта смс сопровождается двоеточием и открытыми скобками, которые Шерлоку приходится гуглить, чтобы правильно интерпретировать как хмурое лицо, показатель того, что Джон не доволен тем, что плохо спит. Конечно, Джон не в восторге от того, что плохо спит. Ни один из них не спал хорошо. Шерлок уже давно не спал так плохо, а он печально известен тем, что вообще не спит. Шерлок оставляет его в покое − как он должен на это реагировать? Он заваривает и выпивает кружку чая и съедает пару тостов; Джона здесь нет, чтобы кричать на него из-за этого, так что какая разница. Он принимает душ, одевается и набрасывает пальто, прежде чем снова думает написать Джону. «Еду в Бартс». В кэбе он получает ответ Джона. «Хорошо. Развейся. Попытайся позволить Молли заставить тебя поесть в какой-то момент». «Возможно». Он чувствует себя почти как обычно, в течение нескольких минут, прежде чем в его голове появляется образ их кровати, наполовину нетронутой и наполовину смятой от постоянных метаний и поворотов, независимо от того, как Джон пытается убрать её утром, и его мысли возвращаются к тому, как много не хватает между ними прямо сейчас. Шерлок идёт к Бартсу и командует одной из наименее используемых подвальных лабораторий, позволяя Молли принести ему кофе, что она делает с кривым выражением лица в эти дни. Кофе из столовой всё ещё дерьмовое, но она больше не подслащивает его (Джон, должно быть, подсказал ей), и она закатывает глаза на него, когда он пренебрежительно относится к ней и тычет в него пальцем, и пытается заставить его поесть около того, что должно быть обеденным временем. Шерлок проводит день, погружённый в эксперименты, и даже не понимает, что его телефон не оживал весь день, пока он, наконец, не уходит, и в этот момент его телефон начинает светится от смс. Они все от Джона. Они начинаются нормально. «Ты будешь дома к ужину?» «Пожалуй, я приготовлю то ризотто, которое ты любишь. Может быть, чесночный тост?» «Как тебе это нравится, Шерлок?» «Шерлок?» Он замечает промежуток в час или около того между этими смс и следующими, когда всё начинает идти под уклон. «Шерлок, мне нужна твоя помощь». «Шерлок?» «Почему ты не отвечаешь, мерзавец?» «серьёзно, Шерлок, это не смешно»(1). «Шерлок???» «ты сердишься на меня?» «может, ты хотя бы скажешь, что я сделал?» (Шерлок не может не заметить с растущим ужасом к самому себе, что грамматика и пунктуация Джона ухудшаются по мере того, как тот всё больше расстраивается. И Джон, должно быть, чем-то расстроен, он никогда так не говорит) «шерлок пожалуйста». Шерлок даже не читает последние несколько смс, прежде чем набирает номер Джона. («мне очень жаль, Шерлок, я не хотел) и (почему ты мне не отвечаешь?») Джон отвечает после второго гудка. − Шерлок? − его голос срывается, но в остальном он звучит опустошённым от паники и страха, и пустым от всего остального. − Джон, где ты? − В парке. − Я скоро буду. − Хорошо, − голос у него тихий и испуганный. Джон никогда не говорил так тихо или испуганно, и сердце Шерлока словно проваливается в желудок, что совершенно нелепо, и он ненавидит это. Шерлок садится в кэб и говорит водителю адрес, а также просит доставить его туда как можно быстрее. Кэбмен, должно быть, поверил ему или выражению его лица, потому что он доставил Шерлока туда почти в рекордное время. Шерлок бросает ему несколько банкнот, не глядя, выскакивает из машины и бежит через улицу, едва не попав под колеса маршрутки. Он бежит прямо в парк. Быстро темнеет, осталось всего несколько последних мгновений сумерек, но Шерлок бежит прямо в тот угол парка, куда Джон всегда заглядывает, когда ему нужно немного побыть одному. Оказавшись там, где пустынно − Шерлок удивляется этому какой-то маленькой частью своего мозга, потому что парк почти никогда не бывает пустынным, он кажется пустым только тогда, когда Джон делает это своей эмпатией − он останавливается, оглядываясь в наступающей темноте и немного задыхаясь после пробежки. В дальнем уголке его мозга вспыхивает искорка надежды. − Джон? − Я здесь, − тихо говорит Джон. Он высовывает руку из-за дерева, за которым стоит, и слегка ею машет. Шерлок оббегает вокруг дерева и оказывается лицом к лицу с Джоном, едва не бросившись на него, чтобы утешить и успокоить. − С тобой всё в порядке? − спрашивает он вместо этого. Джон нерешительно кивает, не глядя на него. − Я просто... − его голос срывается, и он останавливается. Шерлок видит, как Джон закрывает глаза и отворачивается. Шерлок опускается на колени рядом с Джоном, стараясь не прикасаться к нему, и окидывает его внимательным взглядом. Он не выглядит раненым и даже не держится за свой левый бок. Он просто выглядит усталым и грустным. − Что случилось? − Я гулял. Просто гулял. И... − голос Джона снова срывается, он останавливается и делает глубокий вдох, а затем с трудом делает шаг, прежде чем продолжить, используя дерево, к которому прислоняется, как к опоре. Шерлок стоит рядом с ним, слишком близко, почти касаясь. Он отчаянно хочет прикоснуться к Джону. Он хочет заключить Джона в объятия и не дать миру больше причинять ему боль. − Это было слишком, − продолжает Джон, его голос тихий, чтобы тот не покинул его снова. − Слишком много людей. Всё перемешалось в моей голове... Вспышки, образы и... ужасные вещи, Шерлок. Шерлок не может сдержать искру надежды, которая вспыхивает в нём. Это вернулось? Неужели всё это наконец закончилось? Он старается не казаться слишком нетерпеливым, слишком взволнованным, когда спрашивает: − Твоя эмпатия? Джон качает головой, и Шерлок почти чувствует его отчаяние, его разочарование. Он хотел бы почувствовать их, но они не стали бы вести этот разговор, если бы он мог. В таком случае Джон не застрял бы в парке на несколько часов. Все было бы нормально, если бы это было так. − Нет, то, другое. То, что не бывало во время прогулок. Как будто в гипердвигателе. − Джон вздыхает. − Я пришёл сюда, и здесь было тихо, и вокруг не было людей, которые подходили бы слишком близко и заставляли меня всё это видеть. Поэтому я остался. Я ждал, что ты мне ответишь, чтобы я мог попросить тебя приехать за мной. Я... Х-м-м... − а теперь он говорит немного смущённо, − у меня был что-то вроде приступа тревоги из-за возвращения домой, я думаю. Джон заливается тусклым румянцем, который Шерлок едва различает в угасающем свете. Он смущён. Что-то вроде приступа тревоги, Шерлок чуть не фыркает от такого преуменьшения. Но он этого не делает, потому что Джон многому его научил. И он действительно заботится о душевном состоянии Джона, и не только из-за того, как часто это влияет на его собственное. − Всё в порядке. Давай отвезём тебя домой. − Он старается говорить как можно спокойнее, как можно скучнее, потому что знает, что это заставит Джона чувствовать себя лучше, зная, что Шерлок знает и ведёт себя так, будто всё в порядке. Всё решительно не в порядке. Шерлок и Джон бок о бок выходят из парка, время от времени сталкиваясь друг с другом плечами. Такой большой контакт кажется нормальным. Уже совсем стемнело, но на улицах не пустынно. Они переполнены вечерними толпами, направляющимися домой, или в паб, или в театр, или в рестораны, или ещё куда-нибудь. Шерлок прокладывает себе путь сквозь толпу, и Джон следует за ним по пятам. Оглянувшись, он видит, что Джон идёт, опустив голову. Тот избегает взглядов окружающих, хотя Шерлоку кажется, что все взгляды сейчас скользят мимо них обоих. Джон выглядит кротким, как никогда. Как никогда.