Страшный звук, заполоняющий всё вокруг

***

Позже в тот же день... Выйдя из ванной, Джон останавливается и долго смотрит на Шерлока, прежде чем протянуть ему руку, а Шерлок всё это время смотрит на него, чувствуя, как между ними нарастает напряжение. Шерлок не решается взять его за руку, не решается после того, как прошло столько времени с тех пор, как он мог спокойно прикасаться к нему, не решается, несмотря на то, что они провели большую часть дня, будто приклеенные друг к другу, в головах друг друга. Ему почему-то страшно, и он чувствует, что Джон тоже боится. Такое короткое время разлуки, а страх уже вернулся. Это всё ещё такое облегчение чувствовать то, что чувствует Джон, что его сердце колотится вместе с ним, так сильно, что он уверен, что Джон должен это видеть. Но Джон так же ослепительно счастлив, радуется, взволнован, что буквально светится от счастья, и Шерлок знает, что сердце Джона тоже колотится. − Пожалуйста, Шерлок, − мягко говорит Джон, его голос дрожит от желания и чего-то ещё, что трудно назвать. Шерлок поднимается с того места, где он свернулся калачиком у изголовья кровати, встаёт и пересекает комнату, чтобы взять Джона за руку. Тот вздрагивает, но это не та дрожь, которую Шерлок так привык видеть, дрожь боли, тревоги, гнева и отчаяния, всего того, что его прикосновение заставляло Джона чувствовать, что он не мог разделить с ним. Это дрожь облегчения, счастья, удовольствия от простого соприкосновения кожи с кожей, которая не посылает боль через Джона волнами возрастающей интенсивности. Это дрожь воспоминаний о счастливых часах, которые они провели вместе уже сегодня. Они застыли в этой картине будто целую вечность, сплетаясь пальцами, ладонь в ладони, наслаждаясь облегчением от того, что они снова могут прикасаться друг к другу, что связь между ними наконец-то восстановилась, что эмпатия Джона вернулась, что это больше не причиняет Джону боли. Это совсем другое удовольствие, чем то, что они уже получили; это больше похоже на восхищение его простотой, на то, как их связь, кажется, становится сильнее с каждым проходящей минутой, обвивая их, связывая их всё крепче вместе. Они оба улыбаются друг другу, когда облегчение от этого перетекает от одного к другому. Шерлок ощущает его как тёплый ветерок, благоухающий травами и шелестом листьев, криком птиц и детским хихиканьем. Для Джона это тепло дома, запах мёда и весёлый огонь в камине, жужжание пчёл и шелест цветов на невидимом ветру. Первым идёт Джон, делая шаг к кровати. Шерлок следует за ним. Оказавшись рядом с кроватью, Джон почти неохотно отпускает руку Шерлока. Там уже столько всего, такое облегчение, такое счастье. Ему нужно больше, чем это, ему нужно почувствовать всё, что Шерлок чувствовал без него, нужно дать Шерлоку знать всё, что он чувствовал, но он хочет не торопиться, он хочет окунуться в это, он хочет утонуть в этом, утонуть в Шерлоке, утопить их обоих. Джон забирается на кровать и садится, прислонившись к изголовью. Шерлок стоит у кровати и пристально смотрит на него; он не наблюдает, или, по крайней мере, не наблюдает в своей обычной манере. Вместо этого он чувствует вдоль краёв их связи, чувствует, как та укрепляется и возвращается обратно на своё место в его сознании. Он чувствует то же, что и Джон, делится этим чувством, и с каждой минутой ему становится всё комфортнее, когда это присутствие возвращается в его голову. Это кажется правильным. Джон тоже это чувствует, это чувство правильности, что всё снова встало на свои места. Он снова протягивает руку, подзывая его, и Шерлок повинуется, забирается в постель и садится на Джона верхом. Он устраивается рядом, упираясь коленями в бёдра Джона, и вздыхает. Они едва соприкасаются, и всё же Джон чувствует каждый дюйм Шерлока, будто они уже прижаты друг к другу. Он чувствует его тепло, и ему тоже этого не хватает. Он скучал по близости, по чему-то, к чему можно прикоснуться и к чему нужно прикоснуться. Шерлок улыбается Джону сверху вниз, и он чувствует, что именно эта улыбка нравится Джону, эта улыбка, которую он не дарит никому, кроме Джона, она кривая и неуверенная, но совершенно искренняя. Он хочет погрузиться в то, что заставляет Джона чувствовать, он хочет, чтобы это затопило его, он хочет, чтобы Джон затопил его. Он, должно быть, покачивается вместе с ним, ближе к Джону, потому что тот поднимает руку и кладёт ладонь на его грудь, над сердцем. Шерлок повторяет этот жест и замечает, что у них обоих быстро колотятся сердца. Если бы он был более сентиментален, то мог бы удивиться, что они бьются в унисон. Другая его рука двигается по собственной воле, поглаживая кожу Джона, пока не обхватывает его шею, останавливаясь там, заставляя их обоих вздохнуть. Веки Джона трепещут и закрываются. Джон улыбается в ответ, с трудом открывая глаза, и смотрит на Шерлока, ощупывает его, а Шерлок отвечает ему тем же. Другая рука Джона ложится на бедро Шерлока, проскальзывает под пояс брюк и касается бедра. − Я скучал по тебе, − бормочет Джон. Шерлок может только кивнуть. Он не может найти слов, чтобы выразить, как он чувствовал себя одиноким без Джона в своей голове, несмотря на то, что оставался рядом с ним. Он чувствовал себя таким опустошённым, таким одиноким, что от одной мысли об этом у него перехватывало горло. − Я скучал по тебе в своей голове, − продолжает Джон, проводя рукой по его волосам. Шерлок закрывает глаза, чтобы сосредоточиться на том, что чувствует. − И я скучал по тебе в своём сердце. − Джон проводит рукой по шее Шерлока и обратно к его груди, оставляя за собой мурашки. − И я скучал по тебе в этой постели. Шерлок прижимается ближе к Джону, прижимаясь лицом к его шее, глубоко вдыхая, не в силах сделать больше, не в силах приблизиться так близко, как ему хотелось бы. Он хочет заползти в Джона и остаться там навсегда. Он скучал по Джону больше, чем может выразить словами, в своей голове и в своём сердце, рядом с ним в постели и сверху на нём в постели, и он ошеломлён тем, как много чувствует теперь, когда Джон вернулся в его голову, и они вместе в его постели. Он тонет в ней, и он цепляется за Джона в надежде утащить его тоже. Джон обнимает Шерлока и прижимает его к себе, пока тот дрожит, цепляясь за него, ошеломлённый силой этого ощущения. Джон чувствует себя едва ли менее ошеломлённым, чем Шерлок, но он пытается дышать через него, позволить ему течь через себя, не цепляться за него слишком сильно и не тонуть в нём. Когда Джон начинает успокаиваться, он снова проводит руками по волосам Шерлока и поднимает его голову. − Эй, ты в порядке? − Джон. И это сказано так пронзительно, с таким нежным раздражением, что Джон не может удержаться от смеха и прижимается губами к его губам. Шерлок улыбается в ответ на поцелуй, вздыхает и возвращает его, извиваясь в объятиях Джона и теряясь в поцелуе. Он медленный и томный, почти неуверенный. Это было так невыносимо давно, так много времени прошло с тех пор, как они могли делать это, с тех пор, как они могли наслаждаться друг другом, и они оба не торопятся с этим, заново изучая ощущения друг друга, то, как каждый из них целуется, их вздохи и шепот, то, как руки Джона обнимают лицо Шерлока, то, как Шерлок устраивает свои собственные на талии Джона, держа его так, как будто он самая драгоценная вещь в мире. С каждым поцелуем Джон нежно прижимается к Шерлоку, наполняя его, наполняя их обоих удовольствием, любовью, всем тем хорошим, по чему он скучал, всем тем, что так долго было далеко от него, всем тем, что он так боялся потерять навсегда. Шерлок возвращает всё это, а потом ещё немного, медленно, так медленно, вытягивая всё, что может, так медленно, что это почти мучительно. − Заставь меня забыть, − бормочет Джон. − Я больше не хочу этой боли. − Никогда, никогда, никогда, − бормочет Шерлок в ответ, даже не совсем уверенный, что обещает, но обещает всё. Он умрёт, прежде чем нарушит это обещание. Они приближаются, а затем балансируют на краю, отпивая друг от друга с каждым медленным поцелуем, довольствуясь отдыхом на краю пропасти вместе, не падая, не отпуская друг друга. Шерлок хочет, чтобы это длилось вечно, он хочет, чтобы Джон не чувствовал ничего, кроме этого, пока это не смоет всё, что было раньше, всю боль и одиночество их разлуки, пока Джон не забудет ничего из этого, не сможет вспомнить ничего, кроме удовольствия этого момента. − Я хочу, − бормочет Джон, в конце концов задыхаясь. Его руки повсюду, он крепко прижимает Шерлока к себе. − Х-м-м? − Шерлок отвечает, отпуская губы Джона, чтобы куснуть его челюсть, задышать в ухо и уткнуться за него носом, где, как он знает, тот чувствителен. Джон вздрагивает, прижимаясь к нему, и Шерлок вздрагивает вместе с ним, когда наслаждение течёт между ними. Джон стонет, и Шерлок улыбается, перемещаясь так, чтобы он мог скользнуть руками за спину Джона, прижимая его ближе. Джон цепляется за него. − Чего ты хочешь, Джон? − Шерлок что-то бормочет ему в шею, когда становится ясно, что Джон, податливый в его объятиях, парящий от удовольствия, высоко над ним, не собирается продолжать своё предыдущее заявление. Он чуть откидывается назад, чтобы посмотреть на Джона. Джон, чьи губы распухли, а на щеке и шее − Шерлок думает, что на его тоже − виден слабый след раздражения от щетины, смотрит на него снизу вверх, и его радужки почти теряются в расширившихся зрачках. Он цепляется изо всех сил, но в основном Шерлок и изголовье кровати удерживают его от падения в лужу удовольствия. − Я хочу посмотреть, как ты кончаешь, − бормочет Джон. Он гладит Шерлока по спине и по волосам, баюкая его голову и наклоняя её именно так, прежде чем притянуть Шерлока для ещё одного поцелуя, более глубокого, чем их поцелуи были, более интенсивного, более отчаянного и более нежного. В этом поцелуе больше, чем в предыдущих, гораздо больше, чем в желании, он не может быть разделён между ними, он принадлежит им обоим, сложный и экспоненциальный, всё желание, всё, что они когда-либо чувствовали вместе, собрано и разделено между ними, и это заставляет их обоих стонать надломлено. − Да, − выдыхает Шерлок, и он не уверен, что ему вообще удаётся произнести это вслух, но он знает, что Джон слышит это, потому что его глаза становятся ещё темнее, и он опускает руки на пояс Шерлока и начинает толкать его, его руки царапают, теперь уже в отчаянии. Они вместе раздеваются, и Шерлок снова забирается к Джону на колени, обхватывает его руками за шею и прижимает их друг к другу от лба до паха, целуя его так глубоко, как только может, со всем, что он когда-либо чувствовал к нему. − Боже... − выдыхает Джон сквозь зубы. − Шерлок, я сейчас лопну, я не могу так сильно чувствовать. − Ш-ш-ш... − успокаивает его Шерлок. − Всё в порядке, всё в порядке. − Он качается на Джоне, заставляя их обоих вскрикивать от восхитительного трения. − О Боже... − стонет Джон. Шерлок успокаивает его, запустив руки в его волосы, скользит вниз по рукам, поднимая их и оборачивая вокруг своей талии, всё ещё покачивая их вместе, пот и смазка смешиваются между ними. Шерлок коротко, прерывисто думает о том, как сильно он хочет разлить по бутылкам и проверить их объединённую выпивку, и Джон хихикает в рот, рассеивая немного напряжения, только чтобы оно сменилось следующей волной Шерлока напротив него. Его руки падают на ягодицы Шерлока, крепко сжимая, а затем прижимая их тела друг к другу. Он замедляет движения; ни один из них не может справиться с этим, и они снова начинают толкать друг друга. − Вместе? − спрашивает Джон. Шерлок кивает, прижимаясь губами к губам Джона. В этот момент это едва ли поцелуй; в основном они задыхаются вместе, обмениваясь дыханием и вздохами, стонами и странными случайными словами похвалы, или чтобы успокоить, или ободрить. Это остаётся медленным, пока удовольствие поднимается между ними, всё ближе и ближе к краю, ближе, чем они были раньше. Когда он чувствует, что они вот-вот опрокинутся, он замедляется ещё чуть-чуть и сильно наклоняется к нему, толкаясь, и они оба падают, задыхаясь в оргазме. Когда Шерлок снова обретает способность двигаться, через несколько минут или несколько столетий, он откидывается на корточки и смотрит на беспорядок между ними. − Это было... − тихо говорит он. − Сильно, − заканчивает Джон. − Да. Некоторое время они улыбаются друг другу, как дураки, а потом Джон снова заговаривает. − У меня от тебя ноги онемели. Шерлок хихикает и плюхается рядом с Джоном. Тот тяжело опускается рядом с ним. − Я думаю, что смогу спать вечно. − Кажется, я хочу печенья, − отвечает Шерлок. Джон смеётся. Шерлок встаёт, ощущая дрожь. Его конечности словно желе. Он делает крюк в ванную, чтобы принять душ, бросает ещё одну мокрую фланель Джону на кровать − он слышит, как та падает с мокрым хлопком, и Джон издаёт протестующий звук − прежде чем шаркающей походкой идёт по коридору на кухню, чтобы поискать печенье. Он также берёт пару стаканов воды, прежде чем такой же походкой вернуться в спальню. Джон берёт у него стакан воды и достаёт из пакета один из карамельных бисквитов, как только Шерлок устраивается рядом с ним в постели. − Я тоже по тебе скучал, − бормочет Шерлок с полным ртом печенья, шоколада и карамели. − Я знаю, − хмыкает в ответ Джон, беря ещё одно печенье и запихивая его целиком в рот. − Я рад, что это вернулось, − добавляет Шерлок после нескольких минут довольного жевания. − Мне больше не нравится, как моя голова работает без тебя. − Я знаю, Шерлок. Я чувствую то же самое. − Хорошо. − Шерлок бросает пачку печенья на край кровати и ставит на пол пустые стаканы. − Мы собираемся завести жуков. − Не заведём, миссис Хадсон слишком любит чистоту для этого. Они ёрзают и устраиваются в тепле кровати, в тепле друг друга, под одним и тем же одеялом, без боли, когда Джон придвигается ближе и кладёт голову под его подбородок. Шерлок обнимает Джона, удовлетворённо вздыхает, и вскоре они вместе погружаются в сон.