Пожарный

— Зацени, какая у нее попка, Юкхэй. Блять! — Чонин зашипел, когда пожарный надавил на его ногу твердой подошвой берцев и кивнул головой проходящей мимо девушке-диспетчеру, что коротко кивнула в ответ снисходительно улыбаясь рядом белоснежных зуб. А ведь фигура у нее и правда точенная, выделяющаяся округлая задница, обтянутая форменной юбкой, тонкая талия, которую можно было охватить одной ладонью и все это дополнялось смольно-черными в мелкие завитки кудрями. — Если сегодня выедем на вызов, я готов украсть у начальника Ли рацию, чтобы переброситься с ней парой фраз. — Узнай Джехён, что ты пускаешь слюни на его жену — он тебе голову оторвет, — Вон покачал головой и снова уткнулся в телефон, разглядывая новую фотографию Суён, у которой праздничный колпак сполз на бок, а в руке был неполный бокал игристого. Сзади нее стояли коллеги, такие же подвыпившие с кусочками торта на бумажных тарелках и покрасневшими от алкоголя щеками. У Пак была широкая улыбка, выделенная красной помадой, а бровь неловко изогнута, словно бы она стеснялась своего расслабленного и хмельного вида. Цыкнув и машинально оставив лайк, Вон облизнул пересохшие губы и откинул голову назад, несильно ударившись макушкой об стену. Чонин привычно заглянул в чужой телефон и фыркнув себе под нос, выжал мокрую тряпку, вычищая свою каску от черных разводов и толстого слоя пыли. Сехун и Хичоль проходящие мимо остановились, и если первый не собирался задерживаться, то Хичоль постучал по голове Кима костяшками и наклонившись к его лицу, сильнее чем требовались похлопал по щекам. — Вычищай каску, когда хочешь, но не во время дежурства, если не хочешь лишиться головы вместе с ней, — слишком серьезно проговорил, заглядывая прямо в глаза, а затем неспешно двинулся к флегматичному старшему. Тот максимально старался не смотреть в сторону Кима, но заметив как Чонин растерялся, разинув рот от слов Хичоля, лишь презрительно скривил губы, наверное, искренне недоумевая от своей глупости, когда решил связаться со своим младшеньким товарищем. — Что он имел в виду? Сегодня и ты мне говорил об оторванной голове. Честно, мурашки по коже пошли, — вздрогнув и откинув каску в сторону, Ким растрепал волосы и уставился на друга как-то загнанно, а Вон и глазом не повел, тихо хмыкнул и почесал подбородок. — Примета такая, но ты не парься. Ты бы знал, сколько у нас, пожарных примет существует, будь все это правдой, мы бы уже давно погорели на первом же тушении. — И то правда, — выдохнул Ким, затем толкнул Юкхэя в плечо, что своим загруженным выражением лица глаза мозолил с самого начала смены. — Чего опять не так? Таращишься на эту фотографию уже весь день, приревновал что ли к тому очкастому? — Это они так провожают с командировки Суён и эту как её, — Вон пощелкал пальцами в воздухе и махнул рукой, тяжело вздыхая, — похер, короче. — Значит, скоро она вернется, да? Ничего не говорила тебе? Юкхэй медленно покачал головой, сжал кулаки, чувствуя, как внутри вспыхнуло раздражение и обессиленно разжал их, рассматривая, как красные пятна исчезают на бледных ладонях. Со стороны доносились радостные голоса, перекрикивали друг друга и горячо спорили о количестве алкоголя, что следует набрать на ближайший корпоратив. Заведение хоть и обеспечит их достаточными литрами горячительных напитков, пожарные были уверены, что в этом году попойка будет знатной, год выдался действительно тяжелым, да и вторая пожарная часть в этом году берет праздничные дни на себя. В прошлом году им пришлось попотеть и исключить всякий крепкие напитки, уныло цедя пиво в пожарной части, вместо того, чтобы как все праздновать наступающий новый год. За неделю и после масштабных праздников вроде этого, народ массово поглощает столько еды и алкоголя, что можно подумать — в каждого вселяется бес прямиком из ада, в попытке превратить город в огненные руины. И к счастью, в этот раз дежурными сторожевыми псами будут не они. Женатые товарищи больше всех радуются новогоднему корпоративу, наконец имея возможность бессовестно надраться и вернуться домой лишь на следующее утро, на упрек жён отвечая «слово начальника — закон!». — Ты пойдешь? — чисто для галочки уточнил пожарный, точно зная, что друг тоже не упустит шанса налакаться с красным колпаком на голове и в обнимку с маленькой мигающей ёлкой. — А ты нет что ли? Естественно, там ведь сам знаешь кто будет, — таинственно прошептал Ким, намекая на жену Джехёна и еще двух телефонисток, правда, они рядом с ней и не стояли, да и постарше были. Юкхэй знал, что будут все, включая Чону. Море алкоголя и Чону — не самое лучшее комбо. Скоро и Суён вернется, под боком влюбленный в него Читтапон и злополучные деньги от матери, которые сыграли с ним злую шутку, словно магнит притягивая к нему подобных ей людей. — А еще Джехён будет, — напомнил пожарный и Ким закатил глаза. — О, поверь мне, они не подойдут друг к другу. Они ведь коллеги, — последнее слово друг разложил по слогам и хитро ухмыльнулся. — Какая разница, когда он набьет тебе морду. В тот же день или на следующий, — и Чонин пожал плечами, проговаривая одними губами «никакой». — У Тэна тоже скоро корпоратив, — не зная, к чему он это сказал, Вон сложил руки на груди и прикрыл глаза, примерно представляя, как некий Пак Чанёль как коршун кружит над мелким Тэном, выжидая лучший момент, чтобы зажать его, зная, что в сторону него, а он ведь властный начальник, юный мальчик ничего и не пикнет, послушно раздвинув перед ним изящные ножки. А Вон теперь знает, каково это, когда Читтапон свои молочные, хрупкие щиколотки скрещивает за спиной. Это ему, Юкхэю, парень кажется крошечным, хрустальным и до невозможности милым, даже когда язвит и пытается уколоть побольнее, даже когда видит вздувшиеся венки на шее от гортанных стонов и проступающий пресс, кожу над которым хочется кусать и вылизывать по миллиметрам, чувствуя как тело парнишки отзывается на его касания. Поэтому пожарный уверен, что не он один очарован Тэном, потому что стоит тому появится на горизонте, как все становятся разве что блеклым фоном для дикого кота. А Читтапон принципиально не спросит его мнения, пойдет на этот конченный корпоратив, соберет на себе восхищенные взгляды и Вону сказать будет нечего, потому что и заикнуться о своем нежелании отпускать его туда у него нет никаких прав. — У Тэна скоро переезд, — с насмешкой подметил Чонин и от чего-то так горько, будто и ему не хотелось, чтобы тот покидал квартиру друга, уступая пригретое место девушке. — А он вообще в курсе об этом? — Пока нет. Мне надо в кое-чем убедиться, а потом видимо и правда придется закрывать круизный лайнер, выпроводить всех пассажиров. История повторяется, Ким, — и Вон не успел закончить свои мысли о том, как эфемерно счастье и что невероятно тяжело найти среди всех этих миражей настоящий бриллиант, способный принести удовлетворение длиною в жизнь. К ним подошел Ким Чондэ, неловко почесывая нос, он кивнул в сторону кабинета начальства, сказал, что их ожидает Ли Тэён. Парни переглянулись между собой и Юкхэй решил пойти первым, хлопнув перед этим друга по плечу. Чондэ шепнул Чонину «пришло распоряжение», «в специальный отряд» и «я честно не знаю», после которых Вону на секунду стало дурно. Начальник Ли Тэён смерил его отнюдь не самым уничтожающим взглядом из своего арсенала и это уже не могло не радовать, хотя парню стоило подумать, перед тем как зайти. А о чем ему стоило думать? Вон не хотел признавать, но кажется, он впервые не храбрился и не шел в кабинет начальника с расправленными плечами, а чувствовал себя как-то растерянно, не зная, как быть, если от него потребуют незамедлительного ответа. Но Ли Тэён скрестил руки в замок и сложил их на животе, откинувшись на кресло, выглядя при этом задумчивым, вперился требовательным взглядом и через минуту молчания все же раскрыл причину, по которой вызвал. Хотел ли он попасть в специальный отряд, где пожарные борются с огнем не в маленьких комнатушках и квартирах, а в чаще леса, где каждое дерево как спичка, только хуже, опаснее в сто крат. Тэён дернул бровями, когда обычно смелый и дерзкий Вон оказался не готов так быстро соглашаться, как он полагал. Разочаровался даже, потому что тот был одним из самых подходящих вариантов. Пожарный не сдержался и хмыкнул, не сдержался и покачал головой, поджав губы, когда начальник слишком толсто намекнул, что его в принципе, никто и ждать не будет, не вернись он с вызова. У него ни семьи, ни детей, которые могли бы горько завывать под его фотографией, над его прахом. О, он даже мать свою не внёс в список тех, кого в случае чего должны известить о смерти. Его список был пустым. О Суён и речи быть не могло, та с вероятностью сто процентов поплачет от силы день, а остальные два, наверняка, проведет в слезах лишь потому, что почувствует необычайную жалость по отношению к себе. Воображая себя недовдовой или кем-то вроде того. Вон сказал, что подумает, вышел из кабинета и не смог ничего толком объяснить возбужденному Чонину, что поджидал его у двери, нервно комкая в руках фуражку. А когда друг скрылся за дверями кабинета, прислонился спиной к холодной стене и спрятал руки в карманах брюк. Так и застыл в одной позе, дожидаясь Кима, не зная, почему вдруг готов был отказаться от их общей мечты попасть в специальный отряд. Неужели из-за Тэна? Пожарный грустно усмехнулся и растянул губы в улыбке, опустил голову, рассматривая берцы и вспомнил, как ответил начальнику «Мое предназначение — людей спасать, а не гектары леса». На пафосную речь Ли Тэён никак не ответил, молча проводил его хмурым взглядом, а в конце все же окликнул, попросил подумать над предложением до конца месяца. Чонин из кабинета вышел в совершенно ином расположении духа, с широкой улыбкой накинул на плечо руку и потащил в сторону кофемашины, говоря что им нужно отпраздновать небольшое «повышение». Однако, когда Вон признался, что не давал согласия на переход в другой отряд, Ким неверяще хохотнул и несильно ударил по плечу. — Брось, мы же мечтали об этом. — Ты мечтал, а я не прочь был пойти следом, — поправил его Юкхэй и отпил обжигающего кофе, зашипев, когда напиток пролился на пальцы от очередного толчка в бок. — Прикалываешься? Дружище, очнись, там платят гораздо больше и звание выше. Мы станем элитой! — А как же твоя бабуля? Оставишь ее и пойдешь жизнью рисковать? — Мы этим занимаемся и сейчас, — язвительно фыркнул, но заметно сдулся от упоминания больной бабушки и отмахнувшись, добавил. — Да и она уже не в своем уме. Я умру и не заметит! Она меня от сиделки не отличает, подумаешь, — и замолчал, отвернувшись от Юкхэя. Пожарный оставил недопитый кофе на столе, подошел к другу со спины и сжал его плечо, как бы извиняясь и подбадривая. — Тогда не слушай меня и следуй за мечтой. — Вот только не надо так говорить, когда уже все испортил, — расстроенно проговорил Ким и дернул плечом, но не скинул руку друга. — Ничего я не портил, будешь спецом и без меня. — Нет. Я поговорю с начальником и попрошу удалить меня из списка. — Почему? — Вон надеялся, что не выдал в голосе радость и неловко прочистив горло, нахмурился, когда Ким посмотрел на него. — Потому что не смогу пойти в огонь без тебя. Свой тыл я доверяю тебе. — Не нужно идти к Ли. Я подумаю, — а думать вовсе не хотелось. Вону хотелось домой, к Тэну. Чтобы обнять со спины и поверх старых засосов оставить новые алые пятна. Чтобы вдохнуть в легкие, втянуть присущий только ему, Читтапону запах. И как бы смешно ни было, ему даже нравились слегка заметные нотки сигарет, исходящий от его кожи или излюбленного свитера после «точно последней» и он не хотел променять его на запах жженого леса. Самое интересное то, что когда курила Суён, еще в самом начале их отношений, Юкхэй отказывался целовать, ему было противно, а сейчас просто представляя, как Тэн сжимает между тонкими пальцами стержень, а потом точно так между губами, он хотел оказаться вместо нее. Вместо этой блядской сигареты. И как он до этого докатился?

***

Проснувшись, когда уже стемнело, Вон привычно направился на кухню, где перед плитой стоял Тэн, а когда приблизился, нырнул ладонями под безразмерное худи, сцепив в замок над теплой кожей живота. Читтапон чуть телефон не выронил в бурлящий ужин и спешно заблокировав его, потянулся к ближайшей горизонтальной поверхности, чтобы отложить экраном вниз. Пожарный зорко проследил за этим движением, прижимаясь губами к открывшемуся изгибу шеи и как планировал, втянул нежную кожу, да чуть больнее, что Тэн недовольно зашипел. — Если хочешь, можешь попробовать. Но еще не готово, — тихо пробормотал и потянулся за поцелуем, вытянув губы трубочкой и Юкхэй чмокнул, затем ещё раз и ещё. Они так и продолжили бы стоять, пока пожарный, не потянул его за худи назад. Он лениво растянулся на стуле и откинулся на спинку, а Тэна усадил на колени, тот ничего против не сказал, даже если в пальцах осталась большая ложка. Юкхэй любовно прошелся взглядом по слегка покрасневшим щекам от жара у плиты, по усмешке на устах и подался вперёд, чтобы едва касаясь их, опалить горячим дыханием. Тэн заерзал и зашуршал широкими шортами, спешно перекинул ногу и обхватил руками крепкую шею. У пожарного по спине прошлись мурашки, когда парень пальцами провел по загривку, слегка царапая кожу, а на губах растянулась ухмылка, когда Тэн осмелев притянул его за волосы так близко, нос к носу, глаза к глазам. — Я соскучился, — прошептал пожарный и мягко прихватил его нижнюю губу, по-хозяйски забрался крупными ладонями под широкие шорты и обхватил бедра. Кожа там была горячей и это даже возбуждало, Тэн красноречиво упирающийся стояк тоже заметил. Когда он стал елозить с непринужденным и невинным выражением лица, Вон хрипло засмеялся, позволил ему подразнить себя, а затем взял и нырнул под его белье, зашипел и крепко смял в ладонях упругую задницу. — Заметно, — хмыкнул Читтапон, опустил взгляд на ярко-выраженное через ткань возбуждение, приблизился к лицу пожарного и кончиком языка коснулся его губ. Пожарный готов был кончить только от того, как парень дразняще и беспрерывно водил языком по губам, а пальцами невесомо скользил над его пахом, то поддевая ногтем посильнее, то подушечкой пальца нежно поглаживая головку через уже наверняка увлажнившуюся ткань. Как же стыдно. Сейчас бы в свои почти тридцать лет кончать от безобидных манипуляций парнишки. — Я тебя прямо на столе разложу, если не прекратишь, — казалось сердце спустилось ниже, гулко пульсируя где-то в районе паха, а к лицу подкатил жар. Пожарный оттянул ворот футболки и уже хотел было подняться, стянуть с Тэна нижнее белье до щиколоток и оставить ярко красные следы ладоней на алебастровой заднице, как к груди протестующе уперлись вытянутые руки. — Ну хорошо, прекратил. Правда, не стоило доводить тебя, раз не смогу дать тебе ничего сегодня, — парень соскользнул с его коленей и Вон еле сдержался, чтобы упрямо не притянуть его обратно. — Почему? — Во-первых, ты перестарался и теперь придется подождать, пока заживляющая мазь не исправит проблему. Во-вторых, садись за стол, ужин готов. — В следующий раз буду нежным с тобой, — тянущее возбуждение потихоньку сходило на нет. А Тэн на слова пожарного лишь покачал головой и ухмыльнулся. — Нет, не нужно, мне нравится, когда грубо. Просто с непривычки совсем разнежился. — Уверен? Тогда вместе подлатаем твою попку, — Юкхэй прочистил горло и усмехнулся, отчего-то смутившись своих слов. Вернувшийся к нему с наполненными тарелками Читтапон молча сел напротив и взяв в руки столовый прибор, зачерпнул горячего и тихо проговорил: — Надеюсь, я ослышался. Впрочем, надеялся он, конечно, зря. Потому что Юкхэй неотступно следовал за ним, словно тень, а когда за ними закрылась дверь в крошечную комнату Тэна, он деловито сложил руки на груди и одними глазами потребовал раздеться. Человек, которого пришлось уговаривать в течении десяти минут, сдавшись, стянул с себя шорты вместе с бельем, развел руки, как бы говоря «ты выиграл! отлично! твоя взяла! давай, засунь в меня свои до безобразия длинные пальцы!» и сейчас, уперевшись щекой в диван, лежал на его коленях округлой задницей к верху и обиженно пыхтел, не желая говорить с пожарным. Юкхэй щедро обмазав пальцы мазью, мягко кружил по сжавшемуся от холода проходу, массировал внутренние стенки под болезненные шипения парня и старался не обращать внимание на собственное возбуждение, когда Читтапон каждый раз сжимался вокруг его фалангов от боли. Парень через некоторое время сам того не осознавая стал двигаться навстречу пальцам, желая, чтобы они прошлись по заветному и изнывающими от невнимания комочку нервов, однако Вон успешно игнорировал его. Даже надавил на поясницу, пересекая все пути, которые могут привести к его члену внутри Тэна. — Хотел поговорить с тобой, это важно для меня, — на удивление голос был ровным, хотя какая разница, если его стояк упирался парню в бок. Ему было необходимо поговорить с ним. Моментально напрягшийся парень фыркнул и Вон не мог не согласиться, что подобрал не самое лучшее время для серьезных разговоров. — Слушаю тебя. — Мне предложили работу опаснее моей нынешней. Там пожары будут помасштабнее, в лесу. — Я надеюсь, что ты не согласился. Не хочу, чтобы ты пострадал или не вернулся вовсе, — последние слова он произнес тише, но Вон услышал и почувствовал, как в груди разрослась благодарность. Правда, червь сомнения все же и это теплое чувство сумел поразить. — Приятно, что ты беспокоишься за меня. — Не подумай, просто я наконец нашел себе постоянного партнера, а тут он вдруг решил самоуничтожиться в языках пламени посреди леса. Как-то этот факт не особо меня радует, знаешь ли. — Постоянный партнер? — А что не так? — Да нет, ничего, — Вон, уже вынувший пальцы, склонился над покрывшимися мурашками половинками, коснулся губами прохладной кожи. — Хочешь сказать, что, — он не договорил, потому что Тэн вдруг заерзал, приподнялся на локтях и взъерошенный, с нахмуренными бровями взглянул на него так серьезно и выдал: — Хочу сказать, что тебе необходимо бросить Суён. Хочу быть твоим единственным, — он вдруг глубоко втянул воздух в легкие, взволнованно пробежался языком по пересохшим губам, — партнером. Вот так вот. Бросить Суён. Потребовал бросить девушку и стать его единственным. Уголки губ Вона дернулись в улыбке, он воспринял слова Тэна как попытку признаться в любви. А как иначе это можно назвать? Внешне оставшись с невозмутимым выражением лица, Юкхэй молча подтянул его шорты с бельем, прикрывая безбожно оголенную часть тела, максимально растягивая этот неловкий и одновременно важный для обоих момент. Когда Тэн встал между его коленями, Вон наконец поднял на него глаза и не решившись притянуть к себе, сцепил руки в замок. — Я не уверен, что ты чист в своих намерениях. Возможно, тебе стоит определиться, прежде чем говорить такое, — слова дались крайне тяжело, однако, он слишком долго держал при себе свои опасения. Закрывал глаза на то, что Тэн может быть связан с Чону и целовал, целовал, пока мог делать это. Пока их возможное общение и отношения происходили в горизонтальном положении. Пока Читтапон вдруг не решил открыто сказать то, о чем каждый из них старался умалчивать, доверяя все языку тела. — А в других людях ты уверен, да? Все вокруг тебя ангелы и святые, зато я по-твоему самый хуевый, так что ли? — взбешенно взмахнул руками парень. Вон удивленно приподнял брови, тут же грозно сверкнув глазами и уставился на дернувшуюся ладонь, которой Тэн не решился влепить пощечину, но явно желал этого больше всего. — О чём ты? — Чону, Суён! Они хотят высосать из тебя деньги, трутся рядом, а ты им доверяешь! Вот кому не стоит доверять, а ты не доверяешь мне! — голос Тэна звенел в отчаянии и обиде, и Вон, все это время не отрывавший глаз от взорвавшегося в эмоциях парня, схватил его за руки, крепко удерживая тут же дернувшиеся конечности. Актёр перед ним, разыгрывающий сцену или возможно самый искренний человек в его жизни? — Посмотри на меня. Смотри мне в глаза! — Вон взял его за острый подбородок и не дал отвернуться, вглядываясь в злые омуты. Увеличенные зрачки, надломленные брови и сердито поджатые губы. На его щеку опустилась прохладная ладонь, мягко поглаживая дрожащими пальцами и Вон накрыл ее своей, дожидаясь его следующих слов. — Как же ты слеп, Юкхэй, ты так слеп, — шептал Тэн. — Слеп? Если думаешь, что я не знал о них, то ты ошибаешься. — И тебя устраивает это? Потому что меня — нет. Заканчивай этот цирк. — Тогда почему ты еще здесь? — Почему ты все еще со мной? — Что ты сказал? — неверяще переспросил парень сиплым голосом и стал выкручивать уже красные руки с крепкого захвата. — Ты не так меня понял. Постой, хватит сразу вырываться, — рыкнул Вон и устало вздохнул, растирая лицо ладонями. — Хорошо, я понял тебя. Мы оба друг к другу испытываем чувства, но я все ещё не могу полностью тебе довериться. Хочу, но не могу. — А я тоже не могу. Ты трахался с Чону будучи в отношениях, сейчас со мной. А мне потом тоже изменять будешь или как? — О каком потом может идти речь, если мы не доверяем друг другу, малыш. Нам стоит… — Прекрасно! — Не хочешь объяснить, откуда знаешь о Чону и как тебя втянуло во все это болото? — Пойди и узнай у него, вы ведь хорошо ладите. Только не трахнись с ним случайно, хорошо? Вон мечтал прострелить себе виски, голова так нещадно трещала по швам, что разговор хотелось отложить на попозже. Он следил за передвижениями парня, что натягивал на себя плотно облегающие джинсы и стиснув зубы молчал, пока тот не схватился за телефон, кому-то набирая сообщение. Тэн игнорировал его, а когда подхватил с тумбочки ключи от квартиры, собираясь выйти из комнаты, Юкхэй резко поднялся. — И что же ты собрался делать? Уходишь?! — рявкнул ему вслед. Нагнав заметно ускорившегося парня в гостиной, он схватил его за запястье, больно сжал пальцы и в то же мгновение опомнившись, расслабил хватку. — Ухожу. Мне нужно подумать, — Тэн нахмурился и перевел взгляд с их рук на Юкхэя. — Может отпустишь? — Ну и куда ты пойдешь? Есть к кому? Не вздумай ни с кем быть! — предупреждающе прорычал Вон, взял его за челюсть и впиваясь пальцами в щеки, уставился в увеличившиеся глаза. — Ты мне не доверяешь, — затравленно шепнул, чуть не всхлипывая. — Ни с кем. Ты меня понял? — Пошел ты, — выплюнул Читтапон, больно оттолкнул, врезавшись свободной рукой в крепкую грудь и сморгнув злые слезы в уголках глаз, поспешно скрылся. Вскоре послышался хлопок двери и мощный удар кулаком в стену напротив. Вон растер покрасневшие костяшки, шумно дыша через стиснутые зубы и тут же накинув на плечи куртку, проверил в карманах ключи от машины. Он не бежал за парнем, но отчего-то ноги мчали его по лестнице так быстро, как только он мог. Когда дверь домофона с грохотом закрылась за его спиной, он на слабо освещенной улочке заметил знакомую фигуру, тот медленно шел по тротуару, что-то выглядывая вдалеке. Юкхэй спрятался в салоне своей машины, просидел может чуть больше, чем планировал, нервно отбивал пальцами одному ему понятный ритм и дал по газам, уверенно выруливая со двора. Он не хотел видеть, как Тэн, словно брошенный щенок бредет в темноте и прячется под капюшоном, но рывком проехав мимо него, поддался слабости и посмотрел в зеркало заднего вида. А парень не поднял глаз, сердито пиная камешки, попадавшиеся на влажном то ли от снега, то ли от дождя асфальте. Остановившись на светофоре, Вон осознал, что не знает, в каком направлении ехать и какой по счету его дом. Оставалось только одно — узнать адрес лично и совершенно точно поселить в светлой голове гадкую идею вновь попытаться соблазнить или повиснуть на его шее. Номер его с контактов он никогда не удалял, не переименовывал и если память не подводит, он и не звонил ему за всю жизнь ни разу. Через пару гудков, на обратной стороне послышалось тихое дыхание, а затем последовало неуверенное: — Да? — Где ты? — Юкхэй? Неужели соскучился?