Пожарный

В ту ночь он домой не вернулся, они с Бэком протирали штаны у барной стойки в одном из клубов, потому что идти было некуда. А пить хотелось жуть как, особенно когда на чувства не ответили взаимностью, отмахнувшись каким-то «нужно доверие, а у нас его нет». Головой он понимал, что Вон Юкхэй был абсолютно прав, но сердце, которое будто раздавило в грудной клетке от его слов, ныло и требовало стерилизации мощным горячительным напитком. На утро на пару с другом они шли на работу, с жутким перегаром и помятым видом, смотрели на небо и вышагивали по пустым улицам. Ранний утренний ветерок, еще не оскверненный выхлопами, лохматил волосы и забирался под ворот куртки. В этом была своя утренняя магия. Особенно когда налакался в три ведра и испускаешь пары алкоголя, так хорошо обветриваемый холодящими потоками. Добрались они вовремя, ничуть не опоздали, даже наоборот, успели за черным входом обнявшись уснуть и пустить на друг друга слюни. Не подумали просить прощения, глупо усмехнулись из последних сил и двинулись к главному входу. Охранник одарил их взглядом полного сожаления с долей отвращения, потому что вид их и правда желал лучшего, и наверняка, подумал, что в следующий раз этих лиц тут уже не будет. Ибо такими темпами их уволят гораздо быстрее, чем у него получится окончательно привыкнуть к разящему от них перегару. В уборной они умылись холодной водой, чуть привели себя в порядок и когда Тэн через зеркало столкнулся с хмурым взглядом друга, не сдержавшись рассмеялся, держась за край раковины и потянул его за шею, чтобы прижаться губами в мокрый лоб и получить кулаком в бок. — Ненавижу. Парень ничего не ответил, вновь порываясь стиснуть друга в крепких объятиях, но тот не собирался так легко сдаваться и в итоге вновь поправлял съехавший на бок галстук. — Видел сообщение, где будет проходить корпоратив? Пойдешь? — Нет, не видел, мой телефон отключился еще вчера ночью, после первого шота. И где? Хотя в принципе, похер. Вряд ли пойду, не хочу снова надраться. Бэкхён фыркнул, взлохматил кудри и закатил глаза, словив в отражении взгляд Читтапона, усталый и показушно веселый. — Вчера ты был другого мнения. — Ну знаешь, вчера и повод был ого-го. Чего бухтишь с утра, неужели жалеешь, что был со мной в трудную минуту? — а потом вдруг вспомнил о строгом отце Бёна и прикусил язык, после долгого молчания проговорив: — Тебе двадцать три, ей богу, ничего он тебе не сделает. — Мне двадцать три и на мне столько же синяков останется, разрешаю пересчитать на следующий день — они как раз расцветут и обретут красочные оттенки. Все рабочие часы Читтапон волновался, кусал губы и по сотню раз проверял телефон, который не хотел заряжаться от другого провода. Сообщений от пожарного не было, звонков тем более. После, как стрелки часов показали восемь часов, через минут пять уже завернувшись в дутую куртку, Тэн сжал руку на плече друга и на всякий случай предложил поехать к нему домой, хотя дома у него не было, но поразительным образом, назвать квартиру Вона своей вышло само по себе. Будто этот факт был само собой разумеющимся. Бэкхён тактично отказался и сомневающегося Тэна уверил, что обязательно заявится к ним в случае чрезвычайной опасности, и даже рассмеялся так, словно кровоподтеки это нормально, хоть и «немного» неприятно, как выразился друг. Жизнь, как катастрофа, но все уже привыкли. Вот о чем подумал Читтапон и все же отступил, обещая себе, что заберет Бэкхёна при первой же возможности. Возвращался домой он пешком, толкаться в автобусе не было никакого желания, а Вон не вызвал бы такси, как делал обычно, потому что они, вроде как, поругались. Ноги еще на середине пути отозвались болью и он все же проехал пару остановок на транспорте, уперевшись лбом в поручень. Небо окрашенное в черный, пролетающие светящиеся вывески, и чья-то макушка, перегородившая ему всю картину из окна. Читтапон бы солгал, если не признал, что приятно удивился, когда увидел Вона в розовом фартуке и приготовленный им ужин на двоих. Не то, чтобы романтичное настроение появилось, скорее не поплыть было невероятно тяжело, особенно когда тот прижался губами к его плечу, прожигая кожу даже через ткань. Тему, ту самую, болезненную, они не поднимали. Хотя чего уж, они в принципе ни о чем не говорили, переглядывались, стучали вилками по тарелкам, да и только. Первым не выдержал Юкхэй, видимо, пока готовил и ждал его с работы, в мыслях успел много раз начать этот нелепый разговор. — Много выпил? — Нашел, что спросить. Наверное, много, раз уж вспомнить не могу, сколько навернуть успел, — хмыкнул Тэн и на серьезный взгляд пожарного ответил вздернутой бровью, одними губами говоря «что?». — Я был у Чону, — после этих слов Тэн замер и подумал «лучше бы молчали и дальше» и «сам ведь вчера отправил его к нему». — Он мне все рассказал. — И ты ему поверил? Небось выставил меня крайним, — процедил и сморщившись, приложил немало усилий, чтобы не отбросить прибор. — Чону только на первый взгляд кажется умным и опасным, на деле, хоть и хитрый, но безобидный лис. По крайней мере, со мной. Крайним выставил не тебя и не себя, а Суён, — спокойно поведал пожарный и отпил горячего чая, вытирая красные от соуса края губ салфеткой. — А еще, теперь меня не удивляет твоя гибкость, почему ты мне не рассказывал о своих талантах? — Мне показалось, что ты и сам все заметил, — пожал плечами и даже не зарделся, хоть смущение тут же сжало горло. — И где ты ночевал? — В клубе был, потом сразу на работу. А ты, наверное, у Чону остался? — беззаботно, как бы между слов, спросил и неосознанно бросил на мужчину испепеляющий взгляд. Не хотел, но так получилось. — Домой вернулся, но он предлагал остаться. Было тяжело отказаться, — Вон будто издевался над ним, провоцировал. — Шучу. Я почти сразу рванул обратно, так сильно к тебе хотел и невероятно расстроился, когда не застал тебя спящим под одеялом. — Не говори так, ты не сможешь вызвать у меня чувство вины. — Это я так говорю о своих чувствах к тебе. Терри спал со мной, ему тоже было тоскливо без тебя, — он говорил низким чарующим голосом и будто гипнотизировал своим сосредоточенным на нем взглядом, что Тэн не сразу пришел в себя. Сердце в груди забилось быстрее и громче, отдаваясь гулкими волнами где-то внутри и парень боясь, что Юкхэй тоже это слышит, вжался в спинку стула и прикрыл рот. — Что с тобой не так? Меня сейчас стошнит, верните мне настоящего Юкхэя, — отшутился и облегченно выдохнул, когда пожарный прыснул в кулак и покачал головой. Смущающая сцена закончилась так же быстро, как началась. — Не нравится? Но это правда, малыш, — и рассмеялся, когда покрасневший Читтапон сморщился и бросил невнятное: — Фу, Юкхэй, прекрати. Серьезно тебе говорю. Все шло до неприличия хорошо до определенного момента, и Тэн насчитал целых пять спокойных дней, наполненных Юкхэем и только им. Без ссор не обходилось, да и парень был бы не собой, если не вспоминал каждый раз о тех злополучных словах мужчины о недоверии, постоянно возвращаясь на исходную точку, где камнем преткновения служили Чону и Суён. Целых два камня. Лепота.

***

— Чону-Чону-Чону…может хватит? — пожарный стянул с носа очки и просунув между тонкими страницами книги палец, повернулся к нему корпусом. У Вона между бровей пролегла складка и вид был недовольный, что в очередной раз вырвали из истории. Тусклый свет ночника у изголовья кровати мягко обволакивал его силуэт, широкие оголенные плечи и зазря спрятанный под одеялом торс. — Хватит что? Тебе не нравится, что я делюсь с тобой переживаниями? Кто с работы счастливым возвращается? Я первый раз видел у тебя такую улыбку, ты словно кот объевшийся сметаны, — обиженно протараторил и запустил похолодевшие пальцы в ворох светлых волос, еще больше растрепывая их. Нервно дернул резинку с пучка и смял в ее пальцах, не поднимая глаз на пожарного, что судя по шуршащим звукам одеяла придвинулся к нему. Теплые пальцы приподняли его за подбородок, усталые красные глаза напротив смотрели на него, как на ребенка, которому необходимо в сотый раз объяснять одно и то же. — Он же не пишет тебе больше, не просит никаких денег? Я с ним не пересекаюсь, он мне даром не сдался. Пойми и запомни одну истину — мне нужен только ты, — серьезно проговорил и не увидев в глазах Тэна понимание, раздраженно прикрыл глаза, сдерживая себя, чтобы не сказать ничего лишнего. Слова по типу «только ты, с тобой, к тебе», которые должны были давно стереть с его мыслей яркую картинку, как Вон зажимает податливого Чону у стены, придерживая под коленом его согнутую ногу, к сожалению, срабатывали на нем раз на раз. — Ким Чону все еще вертит своей задницей в твоем кабинете! — Если хочешь, можешь придти, поприсутствовать и убедиться лично, что ничего сверхъестественного в моем кабинете не происходит! Тем более с ним, — Вон обхватил его поперек талии и потянул под себя, нависая сверху и целуя в скулу. Теплый металл жетона на тонкой цепочке, призывно покачивающийся над лицом Читтапона, был уверенно схвачен им. Вон как-то назвал пожарный жетон своим талисманом и уверенно заявил, целуя металлическую пластину с выгравированными инициалами и номером подразделения, что у него только одна вера — в себя. И каждый раз, когда Тэн лежит на его груди и касается нагретого горячим телом жетона, он понимает, что все же тоже верит в Вона больше, чем в Бога. Как тогда, будучи окруженный языками пламени, он молил о спасении пожарных, балансируя на зыбкой грани между жизнью и смертью. И когда он стал стремительно лететь вниз, прощаясь с остатками сознания, Юкхэй подхватил его — не подвел. Читтапон теперь и сам ждет, когда последние крупинки сомнения в Воне, наконец, развеются. — Ну и приду! — парень потянул его на себя и горячо выдохнул в губы напротив, прежде чем мягко подцепить зубами нижнюю, позволяя горячему языку проникнуть в его уста.

***

— Где твоя шапка? — Вон сдернул с его головы капюшон и прищурился, замечая покрывшуюся мурашками кожу и то, как Тэн неосознанно втянул голову, пряча нос в вороте куртки. — Ее у меня нет. Вон озадаченно дернул бровью и чертыхнувшись, снял свою черную шапку — без лишних надписей и прочей ерунды. — Чего сразу не сказал? — и натянул ткань, сохранившую чужое тепло, чуть ли не на глаза. Тэн сморгнул и сморщив нос, поправил ее, исподлобья глядя на Вона, что уже спрятал руки в карманах, вышагивая по заснеженной тропинке. — Господи, какая же она ублюдская. Я просил ее выкинуть, а ты на меня нацепил, — чуть тише выдохнул, пряча светлые волосы во внутрь и неловко улыбнулся, когда Юкхэй остановился, явно услышав его слова. — Зато твоя головушка в тепле. Сцепи зубки, скоро дойдем и снимешь. Тэн шмыгнул носом, скуксился и виновато поджал губы, когда холодный порыв ветра растрепал волосы пожарного. А потом уже хотел содрать с себя несчастный кусок ткани, потому что растопыренные уши Юкхэя заметно покраснели — до чего чувствительная кожа. У Тэна хоть капюшон был, а у Вона — нет. — Я согреюсь и верну тебе, — все же настоял парень, поравнявшись с мужчиной и нагло сунул в его карман руку, которую тут же сжали в горячий кулак. Была бы возможность, Тэн бы юркнул к нему под куртку, ладонями и пятками греясь о чужую пылающую кожу. Он ведь и правда, как печка. Наверное, по его жилам давно не кровь бежит, а лава. — Договорились. Снег, что еще недавно покрывал тонким слоем асфальт, через час успешно превратился в кашицу вперемешку с грязью. Тэн откровенно не понимал, почему Юкхэй предпочел пойти пешком, а когда залезал обувью в свежую темную жижу, убеждался в том, что это была плохая идея. Но умиротворенное лицо пожарного говорило о том, что его все более, чем устраивало, он по-прежнему сжимал в кармане его руку и время от времени переводил на него внимательный взгляд. Тэн чувствовал себя неловко, точно видя, как тот любовно разглядывал его, словно первый раз, останавливаясь на глазах, на вздернутом носе, затем на губах. Но от долгой ходьбы он все же устал и если Вону с длиннющими ногами этот путь был ни по чем, Читтапон все же ускорился, желая скорее добраться до точки Б. Он стал активно перебирать своими короткими, обгоняя пожарного лишь на половину его шага. — Ты куда завернуть собрался? Не видишь разве, пожарная часть не справа, а слева, — длинная рука потянула его за капюшон и Тэн, собиравшийся перейти дорогу, неуклюже врезался в мужчину, тут же недовольно передергивая плечами. — Честно? Я вообще не вижу эту твою часть ни там, ни тут. — Хоббит, хочешь подниму, а то вон как запыхался, — усмехнулся так, что Тэн прикусил язык, но лучше бы высоко вздернутый нос пожарного. Будет он еще над его ростом потешаться. — Как смешно. Лучше бы объяснил зачем ты тащишь меня в выходной день к себе на работу. Так еще в такую рань. — Вот придем и ты поймешь, насколько это романтично и символично. На входе их ненадолго задержали, Вон о чем-то переговаривался с дежурным, склонившись над бойцом, что явно не хотел впускать гражданского на территорию пожарной части. Читтапон ни одного слова толком и не смог разобрать, только глядел на молодого парня, примерно его возраста, который от волнения бегал глазами и со страхом встречался со взглядом Юкхэя. Минуты через три боец сдался и пропустил их, пряча пунцовое от волнения лицо за козырьком фуражки. Тэн даже искренне сожалел ему, прекрасно понимая, как перед Воном тяжело оставаться непреклонным. Пожарная часть изнутри была одинаково скучной, как и все школьные и университетские коридоры с облезшей краской, которые парень все еще отчетливо помнил, словно выпустился только вчера. Он следовал за пожарным, чьи плечи сразу расправились, стоило им оказаться в стенах его территории. Парень неосознанно и сам встряхнулся, стянул с голову шапку, которая вопреки его словам, осталась на нем, и пригладил волосы. В этих длинных и нескончаемых коридорах они столкнулись только с парочкой пожарных, что живо здоровались с Воном, мощно пожимая друг другу лапищи. Тэна же они почти сразу приписали к разряду хлюпиков, один и вовсе поинтересовался у Юкхэя, на кой черт он захватил с собой братишку. Парень незаметно закатил глаза и будь перед ним не такой громила, точно осадил бы парой ласковых слов. Вон оставил его у кабинета начальника, а сам скрылся за дверью напротив, приказав ждать и никуда не уходить. А куда Тэну вообще деваться, он прислонился спиной к холодной стене и завис в телефоне — листал ленту новостей и на страницу Суён тоже зашел. Даже перестал себя обманывать, что пальцем случайно мазнул, заходил так, словно это нормально, проверять обновления девушки Вона. А она ничего кроме своей мордашки не выкладывала, между ними пуская фотографии заката с панорамных окон какой-то высотки, подписывая их все бессмысленными смайлами. Но последнее обновление немного отличалось, там она вместо желтолицего круга решила отписаться словами, но он не успел прочесть, дернувшись от внезапно открывшейся двери начальника, из которой вывалился Чону собственной персоной. Тэн как услышал от пожарного, куда они идут, сразу стал морально готовиться к этой встрече, почему-то будучи уверенным в том, что она обязательно состоится, хотел он этого или нет. Довольный, растрепанный и с припухшими губами, которые и без особых манипуляций обладали блядско-соблазнительной формой. Неудивительно. Тэн, почему-то не особо сильно впечатлившись этой картиной, заглянул ему за спину, в небольшом проеме замечая восседавшего в кресле мужчину, того самого, с кем проводил время Чону в день их первой встречи в уборной торгового центра. Как мир тесен. Читтапона, вероятно, уже ничего не удивляло, потому что кроме тусклого смешка, он не смог выдать никакой реакции. А старший как раз наоборот, пригладил рыжие волосы, прошелся юрким языком по красным губам и прочистил горло, перед тем как привычно расплыться в ухмылке. — Ну привет, дружище, — хрипло хмыкнул. — Не скажу, что рад встрече. — Взаимно. У тебя тут, — Тэн невесомо коснулся уголка своих губ, — сперма осталась, — прошептал и оскалился. Чону вдруг изменился в лице и спешно провел тыльной стороной ладони по указанному месту, и через мгновение, поняв, что его подловили в близости с начальником и откровенно потешались, захлопал в ладоши. — Браво. А Юкхэй говорил, что приезжал ко мне? Вот это, — Чону склонил голову на бок, оттянул ворот форменной куртки и указал на старые, пожелтевшие следы на бледной шее, — он оставил. Правда, они уже сошли почти. — Душил что ли? С тобой только так и надо, видимо, — фыркнул Тэн, хотя изнутри дрожал и не знал, как реагировать, предпочитая верить Вону. Он повторял мысленно: доверие, доверие, доверие. И не хотел, чтобы слова Чону подтвердились после того, как он самоуверенно решил съязвить. Старший подозрительно затих, Тэн проследил за его смятенным взглядом, тут же оказавшись прижатым к крепкой груди щекой. Пружина в груди расправилась, когда родной запах обволок его, окружив теплом и наконец расслаблено выдохнув, он поднял глаза на Чону, не смея отказать себе в удовольствии увидеть его лицо, когда Юкхэй обнимает за талию. «Выкусил?» — пролетело у него в мыслях. — Пойдем, тебе тут нужно номер и адрес указать, подписать согласие, — обратился к нему пожарный, и Чону, не получив должного внимания к своей персоне, рассержено дернул бровью и сжав губы в тонкую белую полоску, удалился в неизвестном направлении, едва не сплюнув им под ноги. — Вон Юкхэй, подписывать согласие на то, чтобы меня известили на случай твоей смерти — не романтично! — процедил Тэн, когда напряжение после встречи с начальником пожарного, действительно, устрашающим Ли Тэёном спало и они наконец покинули пожарную часть. Читтапон чувствовал легкую головную боль и освежающий, прохладный воздух, за пределами давящих стен, ставший так остро необходимым, втягивал всей грудью, дурея от повысившегося уровня кислорода в крови. Он вдруг понял, что само здание и спасатели внутри него обладали тяжелой, сильной аурой и каждый из них выглядел мягко говоря как «бульдозер», почти все внушительных размеров. Среди всех бойцов, один только Вон вселял в него не страх, а чувство защищенности и надежности.

***

В дни смен они перешли на разговоры по ночам. Читтапон по традиции лежал в обнимку с подушкой Вона, прижимал к щеке нагревшийся телефон и в полусонном состоянии продолжал вслушиваться в тихий шепот мужчины. Это стало для него получше всяких успокоительных и снотворных. Он тянул губы в ленивой улыбке, позволял Терри царапать кожу руки, свисающей с кровати и отвечал пожарному чуть охрипшим голосом, понимая, что слушать ему нравилось гораздо больше. Разговоры ни о чем и обо всем продолжались до полуночи, затем парень несколько раз предупреждал пожарного, что отключится в любое время, и засыпал через минут пятнадцать-двадцать, будучи убаюканным им. На пятый день после работы Тэн возвращался со звякающими ключами в кармане, которые начальник Пак Чанёль отдал ему лично, вызвав к себе в кабинет. Забирать их и говорить об этом Вону парню совсем не хотелось. Казалось, что мужчина хлопнет в ладоши, пожмет ему руку, обнимет на прощание и поможет чемоданы донести до квартиры на другом конце коридорной площадки. Хоть и глупо было представлять себе эту картину, Тэн, честно говоря, ни разу не заходил так далеко и не думал, что будет делать после того, как его квартиру окончательно отремонтируют и подлатают. По пути домой он все же позвонил Вону, несколько раз пытался рассказать и тут же перепрыгивал на другую тему, крепко сжимая в кармане куртки ключи с острыми краями, еще новые и ни разу не пользованные. Он не спеша шел с остановки, даже в магазин заглянул, накупил разных продуктов, понятия не имея, чего в холодильнике не было, и в последний момент схватился за лощеную пачку сигарет. А когда стоял в очереди перед кассой еще и ключи спрятал в рабочую папку, прямо под бумажки, окончательно убедившись в том, что Вон был прав, когда называл его ребёнком. Перед подъездом он все же закурил одну для успокоения нервишек, затягивался глубоко и перекатывал в ладони ручку тяжелого пакета, что неприятно впивалась в кожу, оставляя красные линии. Новенькую входную дверь своей квартиры он заметил только сейчас, ловя себя на мысли, что за все это время ни разу не вспоминал о своем доме. Совсем голову потерял и себя тоже потерял, откровенно утопая в мужчине. Мысленно сосчитав до трех, Тэн отпустил руку с дверного звонка и уперся кулаком в стену, опустив взгляд на влажную обувь. Дверь почти сразу распахнулась, резко обдав его прохладным воздухом с ароматным запахом недавно приготовленного блюда. А еще он почувствовал цветочные нотки сладких духов. Какого черта? Он совсем был не готов встретиться с ней так скоро. Но она уже стояла перед ним в том самом розовом фартуке, держалась за дверцу тонкой изящной рукой и глядела на него, широко растянув притворную улыбку. Или не притворную, слишком уж искренней она показалась. — Юкхэй, милый, ты об этом соседе говорил? — воскликнула девушка и оглянулась назад, туда, где стоял пожарный, так же не ожидавший возвращения Суён. — Проходи, — больно впившись хрупкими и тонкими пальцами в руку, она затащила стоявшего истуканом Тэна и отобрала пакет, передавая его Вону, что даже переодеться еще не успел, но послушно поспешил на кухню. Она вдруг оглушительно чихнула и извинившись, прикрыла нос рукой. Ее глаза, действительно, красные, вблизи казались еще более болезненными. — Господи, знаешь, у меня аллергия на шерсть животных. Юкхэй чересчур добрый, пока меня не было, решил подобрать брошенок, так обычно все пожарные делают. Обычно я всегда была против, но тут, видимо, не сдержался. Не хочу показаться грубой, но было бы замечательно, уведи ты его скорее к себе, — тихо прошептала девушка и обернулась на шаги Вона, что явно услышал ее слова. — Никто никуда не уйдет, Суён. Если не хочешь показаться грубой, пригласи его к столу, — он опустил руку на ее плечо и кивнул Тэну. Не подошел, не обнял и смотрел как-то отстраненно, будто подменился по приходу девушки. Парень мысленно прокричал в истерике «не трогай ее! подойди ко мне, пожалуйста» и посмотрел в его глаза с таким отчаянием, прося сделать хоть что-то из этого, но тот его сигналы будто и не видел. Читтапон оглядел его лицо, снова и снова возвращаясь к губам, в надежде, что они не окрашены в красный и это освещение такое — хреновое. Сидеть за одним столом с Суён и вдруг таким далеким Воном оказалось той еще пыткой. Мужчина был так близко и одновременно далеко, между ними будто образовалась новая стена, уже гораздо толще и прочнее. Он откровенно пялился на пожарного, абсолютно наплевав на то, что с ними была его девушка и безутешно ковырял вилкой невкусный ужин, который в горло не лез. Желание схватиться за волосы Суён и хорошенько оттаскать со всей дури приглушалось ее хрупким и доброжелательным видом, ему было просто не по себе от мысли, что он позволял себе раньше думать, что может занять ее место. Юкхэй и Суён вместе выглядели гармонично и правильно, как подобает взрослым женатым парам — они дополняли друг друга даже в сохранившемся между ними молчании. А Тэн же чувствовал себя откровенно лишним, но все равно безотрадно ждал намека на тот любовный взгляд, которым пожарный одаривал его все время, что они проводили вместе. — Как тебе, дорогой? — Нормально, — бесцветно ответил Вон и Тэн не сдержавшись, хмыкнул себе под нос, потому что его стряпню он всегда нахваливал, даже можно сказать перебарщивал с этим. Так куда все это делось? Так легко стерлось, стоило девушке вернуться, взмахнуть своими локонами перед лицом мужчины? — Пересолено и недоварено, — едко прокомментировал парень, хоть и его мнения никто не спрашивал, и пожал плечами, встретившись со смятенным взглядом девушки. Вон промолчал, но Тэн чувствовал острую необходимость в его реакции, хоть какой-то. Внутри под ложечкой вновь потянуло от непонятного волнения и страха, что его вот-вот схватят за шкирку за непрошенные, нелестные слова и выставят за дверь, как беспородного щенка. За ненадобностью хозяину, который поиграл с ним, а теперь нос воротит от того, кого приручил. — Быть не может, — она зачерпнула ложкой, опробовала уже остывший ужин и пробормотала. — Глупости. Все же отлично, — подняла взгляд на Вона, ища в нем поддержу, затем нахмурившись, привстала с места, потянувшись через стол за салфеткой. Тэн может успел бы увернуться, отодвинуться, если бы не следил ревностно, пристально за тем, как она заботливо вытирала с уголка его губ оранжевый соус, будто Вон сам не справился бы с этим. Кто знает, случайно или нет, но кружка горячего чая, задетая ею, вдруг опрокинулась на стол, вылившись обжигающей болью аккурат на его ноги, благо, не выше. Он громко прошипел, тут же подлетев с места и снес лежащую на боку кружку совсем у края стола, дернувшейся конечностью. Стеклянная посуда разбилась вдребезги, осколками разлетевшись в разные стороны прямо за его спиной и когда опешивший Читтапон, оглянулся назад, по инерции двинувшись в ту сторону, его остановила чужая рука и грозный рык, пославший по телу стаю мурашек. — Стоять! — рявкнул мужчина, глядя на девушку, что уже собиралась опуститься к разбитой кружке и одной рукой придерживал Читтапона за плечо, не давая сделать шаг назад и вонзить в ступни мелкие осколки. Он был взбешен и взволнован, смотрел не в глаза, а на стянутые мокрые брюки, за которыми не видно было красной от ожога кожи. Будь он в домашних шортах, Вон бы знал уже, что все не так страшно. Читтапон кажется даже рад был, что не переоделся перед тем, как сесть за стол. А не сделал он этого, ибо понятия не имел, останется или смиренно собрав вещи в чемодан уйдет в свою квартиру, не зря ведь ключи оказались у него в кармане так вовремя. Он и не знал, имел ли права оставаться, потому что думалось, что нет. Потому что им троим в одной квартире находиться было категорически нельзя. — Сильно больно? — спросил пожарный, но Тэн по его решительному взгляду понял, что тот не поверит, скажи он «нет». Было и правда больно, особенно где-то там в груди ныло, пульсировало и кровоточило от ставшего холодным Вона. А ожог — терпимо. — Больно, — сипло выдохнул парень и не солгал. Они столкнулись взглядами и Тэн прикусил изнутри щеку, узнав на дне стеклянных глаз родное тепло, обращенное только для него. Мужчина нахмурился, раздраженно стиснул зубы и снова оглядел его с ног до головы, тут же поднимая за подмышки и легко перебрасывая на обратную сторону. — Юкхэй…милый, — повторилось за их спинами и пожарный, мягко подтолкнув Тэна за поясницу, остался позади. — Лужу можешь вытереть, но, Ённи, не вздумай трогать осколки. Я сам все соберу. Читтапон, совсем недавно желавший остаться наедине с пожарным, вновь обиженно насупился, глядя на него исподлобья. Пожарный провел его не к себе, а в его комнатушку. Оставил его без брюк, в одной лишь рубашке, усадил на диван и сам остался у ног, на корточках. Брызнул пару раз холодящим обезболивающим на покрасневшую кожу и осторожно наносил мазевую основу, сосредоточенно выпятив губу. Тэн болезненно шипел и Юкхэй, вместо того, что пожалеть и приласкать, зло сводил брови к переносице. — Чего не позвонил мне, я бы не пришел, — бросил парень, когда ему надоело молчать и сдерживать обиду внутри. И не получив ответа, продолжил поток слов, что срывался с губ быстрее, чем тот успевал их осмыслить. — Девушка вернулась и я стал не нужен тебе, да? Зачем тогда сидишь сейчас и обрабатываешь мои ноги, там она одна осталась, об осколки поранится, — огрызнулся и замолчал на мгновение, больно прикусив губу. — Стоило мне обжечься и ты уже снова мой, может мне каждый раз ранить себя, чтобы удерживать тебя около себя? Читтапон озвучил эту безумную мысль не всерьёз, но вдруг понял, что и правда может пойти на это. — Эй, ты с ума сошел? — явно поверив его словам, пожарный забегал глазами по его лицу, напряженно стиснув в ладонях острые колени. — Ты обещал мне, что как только она вернется, порвешь с ней сразу же! Но ты, кажется, решил порвать со мной, а не с ней. В чем дело? — Я не знаю, — обреченно выдохнул пожарный и виновато опустил взгляд на его колени, нежно обводя костяшки большими пальцами. — Она вернулась неожиданно. Пойми, это не так легко, как кажется. Я не смогу выставить ее за дверь сейчас после долгих лет совместной жизни, нам надо будет серьезно говорить, долго и нудно. У нее тяжелый характер, это все затянется. Истерики, ссора, погром, — продолжал говорить Вон, с трудом подбирая слова и все равно неудачно. Точно зная, что ими лишь ранит и ими же оттолкнёт Тэна. — Дело же не в этом, — сердце парня сжалось, и тошнота подкатила к горлу. Он перевел взгляд к окну, не желая видеть в глазах мужчины ответ на вопрос, который напрашивался сам по себе. Читтапона страшило только одно подозрение, что никогда не отпускало его с самого начала. — Любишь её? — Тэн, — твердо проговорил мужчина, взял за подбородок и убеждающе заглянул ему в глаза, словно этого было достаточно и ускользнул от ответа. Читтапон подавил горький смешок и знак вопроса на сердце оставил, что обжег сильнее горячего чая. — У меня завтра смена. Прошу тебя, останься. Я вернусь и все решу. Обещаю? — после долгого молчания заверил Вон. Тэн заломил брови, поджал губы и дернул уголком, касаясь ладонью гладкой, выбритой щеки. — Она и так все чувствует, понимает, к чему все идет. Далеко не глупая. Но если мы расстанемся сегодня, я не смогу гарантировать тебе безопасность, находясь на смене, понимаешь? — Ты забыл? Это она девчонка, а я парень. Чего мне бояться? Пилочкой артерию проткнет, пока спать буду? — Не отменяю такого развития событий, но может тебе напомнить, что у нее есть послушный пёс? — Который лижет не только хозяйские ноги, так еще и то, что между? — с удовольствием подхватил Тэн и опомнившись, запнулся, прикусив язык. — Ну…ты, наверное, знаешь, что она спит с Чону. Скажу это в свою пользу, — хмыкнул Тэн и все равно неловко почесал за ухом, заправляя светлый волос. — Знаю, — кивнул Юкхэй и поднялся на ноги, расправляя складки на брюках — он так же не успел переодеться. А когда уже собирался выйти из комнаты, Тэн вскочил, подбежал и схватил его похолодевшими пальцами за рукав — не желал отпускать к девушке. — Уйдешь и даже не поцелуешь? — и в надежде привстал на носочки, чувствуя, как в ребра отбивает сердце. Особенное волнение прибавляло то, что за тонкой деревянной дверью была девушка Вона, в будущем — уже бывшая, сейчас — до сих пор официально нынешняя. Вон уже приоткрытой дверью щелкнул, вновь закрывая ее, и прижался губами к его лбу, наверное, простояв так еще ровно минуту, пока на другой стороне дома не послышался громкий визг «Юкхэй, убери его от меня». — Я пойду. Выходить за пределы своих четырех стен не хотелось от слова совсем. Казалось, что единственная территория, которая по-прежнему принадлежала ему — это его комнатка, где не было ни намека на Пак Суён. Он слышал ее приглушенный голос, то, как она передвигалась по дому, как по несколько раз звонко чихала и все равно не тянулся за наушниками, боясь упустить что-то важное. Спустя некоторое время голоса и вовсе стихли, а он, не зная, чем занять беспокойные руки, которыми каждый раз хватался за телефон, чтобы набрать друга, неосознанно стал крутиться вокруг наполовину разобранного чемодана. Закинул попавшуюся под руку майку, затем дезодорант, стоявший на подоконнике и все то, успел несколько раз надеть и нажить за длинный месяц с хвостиком. А через некоторое время затолкал в угол комнаты тяжеленный чемодан, с ногами забравшись на диван. Курить хотелось неимоверно. В кармане же лежала только зажигалка, которую Тэн по привычке крутил в пальцах и напряженно водил по ее гладким бокам. Как назло пачка осталась в кармане куртки, а выходить абсолютно не хотелось, но он чувствовал, что если не затуманит разум дымом, то точно свихнется. В три часа ночи он разочарованно разлепил тяжелые веки, сон упрямо не шел, лишь поддразнивая легкой дремой, стягивая голову болезненным жгутом. Надеясь, что ни с кем не столкнется в такое позднее время, он все же вышел из своей пещеры, медленно ступая по коридору и в белом лунном свете увидел спящего на диване Вона, что лежал, подтянув колени к груди, явно не вместившись во весь рост. Парень вновь почувствовал знакомый укол вины за недоверие. Понимая, что зря все это время ворочался в постели, баюкая в груди сердце, что болезненно сжималось от каждого представления, как пожарный под одеялом прижимает к себе хрупкую Суён, определенно соскучившись по ней. Подавив желание забраться к нему под бок, Тэн бесшумно пробежал на кухню, по пути выудив из кармана упругую пачку. Он скуривал сигареты одну за другой, затягиваясь глубоко и медленно, четко ощутив, как никотин ударил в голову. В тихой ночи он легко услышал чужое дыхание за спиной и даже не повернул голову назад, чтобы убедиться в том, что позади него стояла она. Девушка щелкнула зажигалкой и через мгновение уже поравнялась с ним. Читтапон краем глаза прошелся по стройным ногам, затем вверх по бордовому пеньюару и как-то смущенно отвел взгляд, заметив выступившие соски через кружевную ткань. Суён прищурилась и растянула губы в снисходительной улыбке, кажется, она и против не была, что ее подобный вид оценили, даже незаметно приблизилась к нему. Они в молчании стояли бы и дальше, но когда Тэн покачнулся назад, словно бы собирался уйти, Суён стряхнула пепел красным ногтём и тут же оживилась. Выпустила струйку дыма в сторону парня и коснулась тонкими пальцами его волос, заправляя за ухо сбившуюся прядь. — Ну и как тебе мой парень, понравился, да? — хмыкнула с кривой ухмылкой, но не ревностно, а понимающе. — Настолько, что теперь он мой парень, а не твой, — Тэн сказал это даже не в шутку, а всерьез, передернул плечами и склонил голову в обратную сторону, ясно дав понять, что эти касания были лишними. Сейчас, оставшись наедине и скинув маски с натянутыми улыбками, они стали самими собой. Не было нужды играть роль даже перед Воном, который все знал, но девушка упрямо гнула свое, не собираясь переписывать уже готовый сценарий. А Читтапон, наверное, догадывавшийся, что им предстоит столкнуться мечами, понимал, что свидетель в лице Юкхэя только помешал бы. — Да уж, ты сумел меня удивить. Я знала, что он неравнодушен к миловидным парням, но что он в тебе то нашел? По приезду с командировок он обычно берет меня сразу, как бешеный, а сегодня сбежал с постели, думая, что я уснула, — Суён, чувствуя себя униженной закусила губу и опустила взгляд на тлеющий кончик сигареты. — Ненавижу, — прошептала и поспешно затянулась, втягивая щеки. — Даже не знаю. Чего там у тебя нет, то и нашел. Может, душу? — Тэн выгнул бровь и прикусил зубами фильтр стержня, разводя руки. Девушка фыркнула и покачала головой, и возможно, не найдя достойного ответа, промолчала. — Ты чересчур смел в выражениях, говоришь там о какой-то душе. А сам живешь с занятым мужчиной, не думаешь, что поступаешь не лучше меня? Нехорошо чужое брать, — цокнула Суён и когда она вновь потянулась к его волосам, он и не дернулся, подумав, что у нее снова непонятный порыв коснуться в попытке спровоцировать. Однако она потянула его за собранный пучок, с наслаждением выдернув с волос тонкую ядовито-салатовую резинку. Он и забыл, что еще в первые дни машинально присвоил ее себе, забрав с полки в ванной комнате. Девушка повертела перед лицом резинкой, прищурилась, пытаясь в темноте что-то разглядеть и потянула за замотавшийся светлый волос. — Боже, это какая-то болезнь, красть чьи-то вещи? Я надеюсь, ты не рылся в моем комоде и не надевал ничего на себя. Кто вас, пидоров, знает. На каблуки встаете, да женское белье натягиваете, — девушка брезгливо сморщилась и небрежным движением руки сбросила с окна резинку. — Не волнуйся так, из твоего во мне побывал только Юкхэй, — Тэн устало покачал головой и сморщил лоб, в последний раз затянулся и следом за резинкой отправил окурок. — Да и он — не вещь. Если хочешь знать, почему он так поступил, тебе следует поговорить уже с ним, а меня пристыдить или унизить у тебя не выйдет. Потому что мне откровенно все равно на твое мнение, чувства и так далее, — заявил уверенно и особо даже не солгал, хотя в самом начале стыдно и совестно перед призрачной тогда еще девушкой все же было. И слова ее, что бы он там не говорил, неприятный осадок все же оставляли. То брошенка, то пидор в женских трусах, то вор. Да он все это прекрасно знает. — А тебя привлекает только член в заднице или противоположный пол тоже интересует? — Чего? Развлекайся с Чону сколько влезет, хотя он тоже выбрал член в заднице, а не тебя, — ход её мыслей парень сразу уловил. До него дошло, как именно они с Кимом спелись, а ведь он говорил, что был по уши влюблен в пожарного. Брехня. Будь все так, ему было бы мерзко, прямо как Тэну сейчас. — На пидоров у тебя случайно аллергии нет? А то их вокруг тебя больно уж много стало. — Вы с Чону очень похожи. И ты мне нравишься даже больше, чем он. Уверен, что не заинтересован? — прошептала девушка и обдала его ухо горячим дыханием, провела кончиком языка по ушной раковине, оставляя влажный след. Читтапон ошалело развернулся и все еще ощущая пугающе мягкое тепло женской груди на собственной коже, оттолкнул от себя девушку. — У тебя крыша поехала? Получилось слишком резко. Суён выронила сигарету и неслабо приложилась головой о поверхность холодильника, тонко проскулив от боли и тут же вскинув на него зло горящие глаза.