Пожарный

«Здравствуй, мама. Непривычно называть тебя так, даже мысленно. Кажется, прошло столько времени с тех пор, как я обращался к тебе. Я буду краток. Пишу письмо только потому, что Тэн сказал, что это будет правильно». — Юкхэй, мы сменили адрес, а это значит, что и письма твоей матери…ты их не получишь. Не хочешь написать ей? Ответь ей хоть раз, а потом, если захочешь, сможешь пере, — Вон не дал договорить и прижался к его сладким от кукурузных палочек губам, и Тэн недовольно промычал, мстительно цепляясь за его нижнюю губу зубами. — Так и сделаю, — хмыкнул Юкхэй и, чуть отстранившись, чмокнул в уголок губ. «Ты, наверное, удивлена. Почему твой сын ответил спустя столько лет молчания? Кто такой Тэн? Он мой любимый человек. Его полное имя — Читтапон. Как ты поняла, он таец, как и ты. Такой же восхитительно красивый. Жаль, что детей у нас не будет, они были бы прекрасны. Зато у нас с ним есть Терри и Белла. Терри — кот, жирный хулиган. Белла — щеночек, еще совсем маленькая, малышка». Юкхэй, нехотя встал с постели после сна, затянувшегося до позднего вечера, и раскрыл плотные шторы, впуская в комнату свет уличных фонарей. За окном моросил дождь, ветви ещё низких елей качались из стороны в сторону, гоняемые весенним ветром. С коридора послышался щелчок двери, затем тихое копошение и шуршание. Тэн едва различимо шептал что-то, но не спешил показываться на глаза. Вон, шаркая домашними тапочками, зашагал к тумбе около кровати и включил ночник так, чтобы в комнате было достаточно светло, когда в неё войдет Тэн. Через приоткрытую дверь он увидел скользнувший в темноте чёрный силуэт, слегка сгорбленный и заторможенный в движениях. Юкхэй склонил голову на бок. Дверь открылась толчком плеча. Юкхэй увидел тёмную, слегка влажную макушку Тэна, прижавшего подбородок к груди. Тэн держал руки в районе живота, обнимая и придерживая нечто хвостатое. Хвост энергично двигался из стороны в сторону, как ускоренный маятник. — Мы пришли, — улыбнулся Тэн, неловко пожимая плечами и подхватывая неуёмного зверька, что норовил выскользнуть из-под натянутой футболки. — Мы? — уточнил Юкхэй, приближаясь медленно и касаясь ладонью покрасневшей от холода щеки. Тэн подставился под ладонь, привычно ластясь и на мгновение прикрывая глаза, но быстро опомнился, ойкнув и заглянув под ткань. Показались коротенькие лапки, мордочка и внимательные глаза цвета чёрного винограда. — Лизнула меня, — тихо фыркнул Тэн. — У нас пополнение в семье. Девочка. Назовём её, — и задумчиво прикусил губу, позволяя Юкхэю взять щенка на руки. Она оказалась меньше, чем показалось на первый взгляд. Легко поместилась в его ладонь, расслабленно спустив лапы вниз и улегшись мордочкой на запястье. Он испытал чувство дежавю, когда ощутил в ладони чужое сердцебиение. Вон преподнёс ее к лицу и заглянул в чёрные глаза. — Как принцессу, — наконец предложил идею Тэн, оказавшись сбоку и ткнувшись в его предплечье холодным кончиком носа. — Красавица. — Белла, — их голос прозвучал как один. Они переглянулись, тут же расходясь в улыбках. — А где Терри? Надо их познакомить. «А ещё у тебя есть внучка. Большеглазая, очаровательная девочка. У неё есть отец и мама, с которой у нас ничего не сложилось, а ещё у неё есть я и Тэн. Я не брошу её. Не поступлю как ты. Она всегда будет знать, что у неё есть я. Потому что я буду рядом, я буду осязаем, реален для неё. Меня не будет в письмах, я не буду голосом из телефона. Никогда». Если бы не Тэн, сидевший по его правую руку, Юкхэй бы не нашёл в себе смелости выйти из машины. В тот осенний день они собирались пройтись по вечернему парку, освещенном яркими огнями фонарей вдоль широкой аллеи. Их выходные первый раз за долгое время сошлись, а суетливые рабочие будни так вскипятили головы, что парк оказался лучшей идеей. Так они думали до тех пор, пока не подъехали к парковке. Совсем недалеко от парковки по аллее шли две знакомые фигуры, до боли знакомые. Юкхэй крепче сжал руль, что жалобно скрипнул. Побелевшие костяшки выделились на фоне тёмного салона. Этот звук послышался так отчетливо, даже слова песни, исходящей из колонок машины, стали невнятными, бессмысленными на фоне биения их сердец и вороха мыслей, что быстрым потоком сорвались роем пчёл. Взгляд упал на коляску, которую вёл Чону, а затем на исказившееся в плаче лицо ребёнка, которого Суён, ничуть не изменившаяся внешне, вынуждена была взять на руки. Их фигуры приближались к машине, и, кажется, они даже не понимали, чья она, ослеплённые белоснежным светом фар. Тэн придушенно хмыкнул и отвёл взгляд в сторону, словно ему было невыносимо смотреть на них, а затем в ответ на громкое молчание Юкхэя проговорил следующее: — Эта девочка, приглядись, она, — Тэн прочистил горло и вновь поднял взгляд на парочку, а Юкхэй и не сводил с них глаз. — У неё твои черты, — прошептал едва слышно. — Глаза, губы, уши, — перечислил он на одном выдохе, зорким глазом обводя каждую линию детского лица. — Иди, познакомься с дочкой. Вон не распознал в его голосе ни капли едкости, елейности, Тэн и правда этого хотел, желал ему встречи, которой сам никогда не хотел. Ответил Юкхэй запоздало, взяв его за руку, крепко державшуюся за острую коленку, и переплетая с ним пальцы. — Пошли, познакомимся с дочкой, если нам это позволят, — усмехнулся Вон. Они вышли из машины и взявшись за руки двинулись навстречу к тем, кого раньше презирали, отвергли, стёрли, истоптали, от кого бежали, чтобы быть вместе. На лице Суён сменились все возможные эмоции, стоило ей распознать бывшего. Было заметно, что она прикусила изнутри щёки, как оказало, вё же слегка округлившиеся после беременности, и нахмурившись, встала чуть ближе к своему мужчине, а Чону же, напротив, на лицо исхудал, хоть и стал чуть шире в плечах. В пожарной части они толком и не сталкивались, за последнее время совместных вызовов у них не было. Да и не до него было. Юкхэй шёл уверенно и крепко держал Тэна за руку, ступая с ним нога в ногу. А Чону стоял живой статуей, вытянув перед Суён руку, словно бы защищая свою женщину и ребёнка. Малышка на руках девушки завозилась и проследила за взглядом своей мамы, во все глаза глядя на идущих на них мужчин. — Здравствуй, — выдохнула Пак, перенося девочку на другую руку, та завертелась, закрутилась юлой, с интересом разглядывая чужие лица. Заметив пристальный взгляд Тэна, Суён смутилась и, едва ли не прикусив себе язык, нехотя качнула головой в знак приветствия, словно отвлекаясь на то, чтобы поправить спадающую на глаза ребёнка шапочку. Они обменивались дежурными фразами, даже Чону принял участие в разговоре, хоть и держался холодно, точно это была его война, а не Юкхэя с Суён. Всё это время все переглядывались многозначительными взглядами, не говоря при этом ничего, что думают на самом деле. — Как зовут очаровательную малышку? — наконец спросил Тэн, обращаясь к малютке, не дождавшись инициативы ни от Суён, ни от Юкхэя. Она булькнула нечленораздельной речью в ответ и высунула язык, тут же расходясь в улыбке, явно понимаю, что вопрос был задан ей. Юкхэй запустил руку в карман Тэна и, найдя его ладонь, благодарно сжал. — Гаён, — ответил Чону. — Ким Гаён, — опомнившись мгновенно добавил, словно это многое проясняло. Вон понял, что тем самым тот попытался обозначить свою роль по отношению к девочке. «Я её папа, будь ты хоть биологическим отцом», — читалось в его глазах. На самом деле, в тот день не было никаких решений и разговоров, разоблачений и разбирательств. Вон предложил Суён поговорить обо всём в другой обстановке и в совершенно другой день, наедине. И никто не был против, ни Чону, ни сама Суён — напротив, она была абсолютно с ним согласна. Именно этим и было всё сказано. Юкхэй без сомнений был её отцом. Отцом Гаён. «Единственное, за что я могу тебя поблагодарить, — это то, что я стал тем, кем являюсь сейчас. Я стал пожарным. Защищаю и спасаю людей, их имущества от того, что якобы когда-то сломало и украло тебя у меня. От пожара. Но, лишь с возрастом я смог понять, что проблема была далеко не в огне. Ты нашла спасение в мужчине, в любви и сбежала от меня, бросила меня. Ты бежала от меня, как от огня. А кто-то нашёл во мне спасение, понимаешь? И только ради него них я готов отдать свою жизнь. Только ради Тэна и Гаён, запомни это. И пускай тебе будет больно, что это не ты. Пускай. Потому что до встречи с ним эта роль была отведена тебе, но ты не сочла нужным ценить мою любовь. Чонин, мой друг, однажды сказал мне, что когда-нибудь ты вернешься повидаться с сыном, когда особенно соскучишься, когда придёт время, и я брошусь к тебе на руки как жалкий щенок, каким ты меня и оставила. Отпущу все обиды и забуду о своей ненависти. Забуду те дни, когда приходилось делать вид, что ты уехала на время, и врать как себе, так и окружающим, что я не один. И, возможно, отчасти он был прав, я всё ещё люблю, хоть и не нуждаюсь в тебе больше. Если ты вдруг действительно захочешь повидаться, приезжай, никто не выпроводит тебя за дверь. Но знай, что видеть тебя я не хочу. Тебя не было столько времени, потому я не вижу смысла появляться сейчас. Оставайся там, куда ты ушла. С тем, кого ты предпочла. Насчёт тех денег, которые ты мне отправляла. Какую-то часть я отдал Гаён и ее матери, а остальное направил на благотворительность, в фонд детских домов. Твои деньги мне не нужны. И твои письма тоже. Будь счастлива, мама. Люблю тебя. И не переживай за то, что больше не сможешь связаться со мной. Не переживай за меня. Со мной всё будет хорошо, пока есть Тэн». Юкхэй обвёл ручкой имя, отложил её в сторону и задумчиво уставился на лист бумаги. Написание этого письма растянулось во времени. Прошло около года с того дня, когда он всё же решился сделать это. Иногда он писал сразу несколько предложений, иногда разрывал на куски, начинал заново, а затем снова по кругу. Он брался по новой, когда рядом не было Тэна, когда он был рядом. Писал в заметках. Писал на сменах вместо того, чтобы прикорнуть на диване. Писал, когда его группа пожарных отвечала на тестовые задания. Вон сделал это, потому что Тэн сказал, что так будет правильно. И не только поэтому. Он уже очень давно понял, что ему действительно это необходимо. Наверное, еще в детстве, когда получил от неё первую весточку. В гостиной послышалась возня, активно перебравшаяся в сторону коридора. Это была Белла, она взяла в привычку кружить в гостиной в радостном томлении и бежать сломя голову к двери, к которой приближался Тэн, возвращавшийся с работы. Терри же лениво растягивался на кресле и сползал с неё, вальяжной походкой направляясь за чересчур воодушевленной Беллой. Юкхэй поспешил на кухню к новенькой кофемашине, чтобы налить им по кружке. В дверной скважине ключ три раза защелкнул круги, и в тот момент, когда дверь распахнулась, Вон уже вышел к нему. Правда, без кофе, но зато с не менее горячими поцелуями в губы и раскрасневшиеся от холода щеки. — Как хорошо, когда ты дома, а не на смене, — мурлыкнул Тэн, вздрогнув и закатив глаза в приятных чувствах от резкого контраста температур и мягкости губ Юкхэя, опустившихся в ворот рубашки. — Не торопись, дети смотрят, — фыркнул Тэн, наперекор своим словам цепляясь ледяными пальцами за загривок Юкхэя, направляя по его телу крупную волну мурашек. — Какой ты прилипала, — произнёс он с притворным недовольством. — Тэн, что за чёрт, у тебя весь капюшон в снегу, — возмутился Вон, вытряхивая влажные комки снега, что проворно забрались за ворот. — Ты нырнул во все сугробы, пока шёл с остановки домой? — поинтересовался, вытряхивая теперь уже самого Тэна из дутой куртки, пока тот утомлённый после работы позволил себя даже шлёпнуть. — Очень смешно, — обиженно буркнул. — Ты не забрал меня, хотя знал, что погода дерьмовая. — А как же твое сообщение, где ты настоятельно просил не забирать тебя? Я приготовил тебе кофе и развёл камин, — важно подметил Юкхэй. — А ещё я закончил кое-что, — проговорил будничным тоном. — Что закончил? — Тэн непонимающе уставился на него и медленно стянул с себя галстук, распахивая первые три пуговицы рубашки. — Письмо, — Вон достал из кармана домашних штанов сложенную в небольшой квадрат бумагу и протянул её, держа между указательным и средним. — Да ладно, — хохотнул Тэн. — Детка, ты серьёзно? — посерьёзнел и шагнул к нему ближе, глядя во все глаза на растянувшуюся в ответ улыбку. — Да, — низким бархатным голосом подтвердил, ловя в объятия своего офисного планктона в приталенной чёрной жилетке, что решил повиснуть на его шее, обдавая щекотливым дыханием ухо и нашёптывая: — Ты молодец. Папенька-гигант вырос из своих штанов, — прыснул и тут же впился поцелуем.

***

Тэн с усилием стянул со слегка распухших от холода пальцев кольца, собрал снова отросшую чёлку в хвост и, поспешно натянув на себя домашнюю, растянутую одежду, выбрался в гостиную, где было гораздо теплее, чем в их спальне. Разожженный камин излучал яркий свет. Высокая стройная фигура мужчины растягивалась в чёрное полупрозрачное пятно тени. В его руках был раскрытый лист, исписанный и сзади, и спереди. Терри, лежавший на полке над камином, плавно покачивал хвостом, и Белла лежала, смиренно опустив голову на вытянутые лапы. — Суён хотела позвонить сегодня по видео-звонку и показать, чему научилась Гаён, — Тэн вспомнил про сегодняшние восторженные сообщения от Пак, которые он прочёл на обеденном перерыве. — Чудо-ребёнок, — глухо отозвался мужчина, не отрывая глаз от письма, и повернулся к нему корпусом. — Чудо-ребёнок, — повторил Юкхэй, уже глядя на него. Сощурив глаза, Тэн только цыкнул и поправил спадающий с плеча ворот футболки, на которую так и просился плед. Юкхэй, словно прочитав его мысли, поманил его к себе движением одной руки, и он тут же обошёл два кресла, ступая босыми ногами на пушистый ковёр. И только когда Юкхэй обхватил его плечи горячими ладонями, разворачивая лицом к камину и коротким языкам пламени, Тэн опустил взгляд вниз. Туда, где горели белые конверты, окрашиваясь в чёрный, стираясь в пепел. Осознание обрушилось на него, как снежный ком. Он непроизвольно дёрнулся было вперёд, но его держали крепко, прижав лопатками к груди. — Ты чего? — Я…не знаю, — Тэн растерялся и поджал губы, вспоминая, что когда-то сам хотел с ними сделать то же самое, но никак не ожидал, что это действительно может случиться. В какой-то момент очертания конвертов и вовсе стёрлись, и тогда Юкхэй вытянул перед ним письмо, которое написал сегодня. — Хочешь прочесть? — буднично предложил Вон, точно своими глазами видел, как Тэн когда-то беззастенчиво, потеряв всякий стыд, прочёл каждое слово, что предназначалось не ему. — Нет, — проговорил, прикрывая глаза, когда мужчина раскрыл расписанный лист. Багровея до кончиков ушей, Тэн прислушался к чужому мерному сердцебиение, что билось в его лопатки. Стыд накрыл его с головой. — Что для тебя огонь, Тэн? — прошептал ему на ухо Юкхэй, невесомо касаясь края губами. Тэн боязливо напрягся, но позволил вложить в свою руку письмо, одновременно обдумывая ответ на неожиданный вопрос. Итак, карт-бланш? Вот о чём подумал он, стискивая в пальцах бумагу. — Смерть и возрождение, — со знанием выдохнул Тэн. — Перерождение, — подхватил Юкхэй и, обхватив его ладонь, протянул его к огню, гордо раскачивающемуся над потрескивающими поленьями. — Ты ведь больше не боишься огня? — поинтересовался мужчина. — Не боюсь. Огонь красив, услужлив, а ещё у меня есть знающий любимый человек, который может усмирить его, — слова вылились из его уст как сами собой разумеющиеся. Тэн испытал лёгкое дежавю. Покалывание прошлось по всему телу, словно он расщепился во времени. — Умничка, сегодня тебе пять с плюсом, — деланно проговорил Юкхэй и, вытянув между его пальцев письмо, одним движением руки отправил лист в широкие объятия пламени, с жаром и свойственной ему жадностью принявшего то, что ему дали. — Юкхэй! — воскликнул Тэн, когда понял, что произошло. — Ты что наделал? — непонимающе взмахнул рукой, разворачиваясь в крепких объятиях. — Издеваешься? — Наконец я могу дышать, Тэн. Я освободился, понимаешь? Переродился как феникс. Встряхнул с себя пепел прошлого. Тэн только и успел увидеть свое отражение в глазах напротив и отсвечивающие на тёмные радужки блики пламени, как его губы оказались в сладостном плену. Доверчиво прильнув к нему всем телом, он позволил углубить поцелуй, сердцем к сердцу, сгорая и вдыхая в друг друга жизнь.