Эвлон - 3. Сломанный ключ.

Первое время после отбытия вестника дела в Эвлоне шли довольно спокойно. Советницы вели себя на удивление покладисто, и, несмотря на призывы Синсеры соблюдать осторожность, Канея расслабилась. Вскоре ее жеребенку предстояло появиться на свет, и хранительница трона не могла думать ни о чем другом. Канея медленно шла в гостиную на завтрак. Из-за раздавшегося в ширину живота ей нелегко давался спуск по лестнице, но белая довния упорно отказывалась кушать в своих покоях. Служанка раскрыла перед правительницей дверь комнаты, и Канея приблизилась к столу. - Эквитаки, хранительница! - жизнерадостно поприветствовал ее прайм-хорний. - Эквитаки, Фулмин, - мрачно ответила эква. - Как Вы себя чувствуете? - Нормально, - буркнула довния. Она втянула носом запах свежей травы с примесью люцерны и мяты, и почувствовала накатывающую тошноту. Нет, есть совсем не хотелось. Канея попила воды и отпихнула поднос. - Вам надо покушать, - заботливо произнес прайм-хорний. - Не сейчас, - вскинув голову, ответила довния. От резкого движения у нее потемнело в глазах. По телу пробежала судорога и эква на подгибающихся ногах стала заваливаться набок. Когда приступ прошел, она обнаружила, что опирается на подскочившего к ней Фулмина. Экус поддерживал ее передней ногой и просунул голову под шею довнии, не давая упасть. В животе возникла тянущая боль, волной разошедшаяся по всему телу. - Что с Вами случилось? - обеспокоенно воскликнул хорний. - Кажется я… - прошептала Канея, сглотнув ком в горле, - прямо сейчас… - Срочно докторов! - взревел на всю комнату экус. - Хранительница изволит жеребиться! Замершие в растерянности служанки бросились к выходу. Приставленная к хранительнице акушерка явилась спустя пару кору и первым делом выгнала из гостиной всех посторонних, включая самого прайм-хорния. Экус слишком близко к сердцу воспринял происходившее в запертой комнате и замер возле дверей, сосредоточенно прислушиваясь к доносившимся оттуда звукам. К счастью, эквы жеребятся довольно быстро. Нить на часах едва пересекла границу пол-утра, как он услышал цокот неуверенно ступавших по паркету крохотных копытцев. Внезапно дверь распахнулась и чувствительно заехала хорнию по морде. Канея быстро прошла мимо него в сторону ванной, неся в зубах кого-то, завернутого в покрывало. Фулмин потер нос и занял новый наблюдательный пункт. Из-за двери слышался плеск воды и восхищенные ахи служанок. Наконец, томительное ожидание завершилось. Правительница, сияя от счастья, вышла в коридор. Под ее животом прятался крошечный пушистый хорний. Он робко выглядывал из-под Канеи и неуверенно переступал ногами, пытаясь удержать равновесие. - Какой чудесный малыш! - воскликнул Фулмин. Он наклонил голову, собираясь погладить жеребенка, но кроха испуганно отпрянул, спрятавшись под хвостом довнии. Канея удивленно глянула на прайм-хорния. Конечно, ее малыш, безусловно, был самым чудесным малышом на свете, но в голосе экуса слышалось не просто восхищение. Весь сезон хорний провел в замке возле хранительницы. Еще со времен Синсеры у него имелась своя спальня возле королевских покоев, но Фулмин еще никогда не пользовался ею такое долгое время. Он постоянно справлялся о самочувствии Канеи, уговаривал поесть, терпеливо выслушивал жалобы на тошноту c головокружениями и всячески старался поддержать. Возможно, он чувствовал некую сопричастность к появлению жеребенка? Хорний говорил таким тоном, будто испытывал невероятную гордость за этого малыша. Канея прошла в свои покои и стала укладывать жеребенка в кроватку, на которой когда-то спал Сегри. Маленький экус испытал за утро достаточно новых впечатлений, чтобы утомиться, и поэтому сразу уснул. Дождавшись, когда эква закончит свои хлопоты, к ней обратилась секретарша: - Хранительница Канея, необходимо определиться с проведением празднования. - Какого празднования? - удивилась белая довния. - Вы же замещаете королеву, а королевских первокровинок принято чествовать в день, когда им исполняется тотум сезонов, - ответила Скриба. - Ак’Скурулу исполнится тотум сезонов через прайд дней. - Мы, конечно, отметим это событие, - подумав, решила Канея, - но я - не королева, а моя первокровинка - не наследник трона, поэтому никаких праздников не будет. - Многие захотят взглянуть на Ак’Скурула и поднести Вам дары, - произнесла секретарша. - Не стоит им в этом отказывать. Даже без официальных празднований было бы уместно появиться с жеребенком публично. - Я подумаю, - отложила вопрос Канея. Правительница обернулась к кровати и с удивлением обнаружила стоявшего там прайм-хорния. Пока эквы разговаривали, экус незаметно проник в королевскую спальню и, склонившись над жеребенком, ласково теребил его за ушко. - Фулмин, что ты делаешь? - возмущенно воскликнула хранительница. - Почему ты вошел без приглашения? - Простите, хранительница, я хотел взглянуть на Ак’Скурула поближе и не смог удержаться от соблазна, - сделав шаг назад, хорний виновато опустил голову. - Подобного больше не повторится. Еще раз поклонившись, он вышел за дверь. Канея задумчиво смотрела вслед прайм-хорния. Он вел себя слишком уж странно. Закаленный в боях ветеран не должен так умиляться и ахать при виде жеребят, словно молоденькая эква. *** Несколько дней хранительница занималась только своим жеребенком. Даже самые вредные из советниц отнеслись с пониманием и не стали ее в эти дни отвлекать. Одна из фрейлин - белогривая довния по имени Ксанти - когда-то готовилась ухаживать за будущим жеребенком Синсеры, а теперь стала помогать в хлопотах Канее. Малыш вел себя спокойно, только если спал или кушал. Все остальное время он носился по комнате, словно маленький разрушительный смерч. Столкнуть, уронить, раскидать, затоптать и обязательно попробовать на зуб - служанки не успевали прятать от жеребенка вещи. Тяжелее всего приходилось на прогулках. Маленькому хорнию понравилось играть в догонялки, и после таких пробежек эквы возвращались домой полумертвые от усталости. Прошел вечер, поблекла заря заходящего солнца, и наступила ночь. Канея закончила кормить перед сном свою первокровинку. Оставив няню укладывать малыша, она ушла в соседнюю комнату и обессиленно упала в кровать. Из детской доносилось убаюкивающее фырчанье Ксанти, и белая довния постепенно погрузилась в сон. Далеко за полночь спокойствие оказалось нарушено. Со двора донеслись крики, лязг железа и треск ломаемого дерева. Канея недоуменно подняла голову, пытаясь понять, что происходит. Вдруг в детской раздался грохот распахнувшихся дверей. “Что вы здесь делаете?! Как смеете?!” - услышала хранительница возмущенный возглас няни. Резкий удар, вскрик Ксанти, шум падающего тела. Вскочив, Канея ринулась в соседнюю комнату. Там оказалось несколько экв в не по-размеру больших боевых доспехах. Незваные посетители медленно приближались к детской кроватке. “Задержите эту, пока я заберу жеребенка”, - распорядилась одна из напавших. Ничто не способно вызвать в экве такого бешенства, как угроза ее первокровинке. Взревев, словно раненый демон, Канея бросилась в атаку. Не чувствуя боли, она протаранила первого противника, лягнула второго и вцепилась третьему в непредусмотрительно торчавшее из-под шлема ухо. Возможно, она бы справилась, будь врагов не так много, но численный перевес оказался слишком большим. Под градом ударов хранительница стала отступать, а боль ушибов и треснувших ребер уже не могла приглушить никакая ярость. Внезапно раздался взрыв. Многострадальные двери слетели с петель, и в проходе полыхнули огненные языки. Сверкнула молния, на миг ослепив присутствующих. “Все отойдите от моего жеребенка!” - услышала Канея угрожающе-низкий голос. Проморгавшись, она увидела вошедшего в детскую прайм-хорния. На языке Фулмина поблескивал огрызок кайлубисовой монеты - вполне хватит еще на парочку молний. “Стоять тихо, не шевелиться, - спокойно произнес хорний и сурово обвел глазами вторгнувшихся экв. - Однажды мне доводилось видеть экуса, попавшего под разряд. Беднягу пришлось демобилизовать вместе с броней. Железо так прикипело, что отодрать его можно было только со шкурой”. Пока Фулмин говорил, его роговой нарост продолжал мерцать, и нападавшие почувствовали, что теперь даже при всем желании не могут двинуться с места. Хорний отвлек их внимание и парализовал. Малыш Ак’Скурул, проспав все события, внезапно поднял голову и стал тревожно оглядываться. Заметив Канею, он успокоился и снова закрыл глаза. Толпа посторонних его не взволновала, главное - мама была рядом. Хранительница трона медленно приходила в себя. Хотя в памяти произошедшее виделось, как в тумане, слова хорния она запомнила хорошо. - Фулмин! - воскликнула Канея. - Простите, хранительница, я опять вошел к Вам без приглашения, - прайм-хорний склонил голову. - Фулмин! Ты назвал Ак’Скурула своим жеребенком! - пристально глядя на него, произнесла довния. - Я… я просто за него испугался… - сбивчиво стал отвечать экус. - Не увиливай! - пресекла его попытки Канея. - Хорошо, - он тяжело вздохнул. - Я все объясню, когда разберемся с этим вторжением. Хранительница кивнула. Действительно, для подобного разговора требовалась более спокойная обстановка. За окном послышался топот солдатских копыт. К королевскому корпусу замка спешил поднятый по тревоге отряд. Нападавшие перегруппировались и стали организованно отступать. В покои хранительницы, вошло несколько стражниц во главе с капитаном Аустерой. Вороная довния хромала, приволакивая пробитую железным рогом ногу. Она где-то потеряла свой шлем, а из ее разбитого носа капала кровь. Королевские телохранительницы не стали преследовать нападавших. В их задачи входила защита правительницы, а не ловля преступников. Солдаты увели захваченных в плен экв, а подоспевшие медики обработали раны с ушибами. Кроватку жеребенка унесли из разгромленной детской в соседнюю комнату. Канея опасалась далеко отходить от своей первокровинки, поэтому импровизированный штаб организовался прямо здесь. Тем более, за кипевшим во дворе сражением прекрасно можно было наблюдать из окон. Неприятель почему-то не пытался пробиться к воротам, а двигался к центральному корпусу замка. В комнату вбежал один из лейтенантов и доложил: - Командующий Фулмин, враг забаррикадировался в подвале под библиотекой! Прикажете ломать двери? - Оттуда им никуда не деться, - ответил Фулмин. - Пусть пока посидят. - Под библиотекой?! - вскричала Аустера. - Калигум в пасть! Там есть секретный проход в подземелья! - В таком случае, надо действовать безотлагательно, - изменил решения прайм-хорний. - Построй штурмовой отряд для атаки, а двери вышибу я сам. Командующий убежал следом за лейтенантом. Они галопом пересекли двор и скрылись в центральном здании. Вскоре оттуда донесся звук взрыва. Внутрь замка прошло еще несколько отрядов солдат, а потом все стихло. Долгое время ничего больше не происходило, и Канее стало ясно, что дело затягивается. Она ушла в свою спальню и сжевала несколько корешков валерианы. Когда боль в теле утихла, хранительница трона попыталась уснуть. Предстоящий день обещал стать очень насыщенным событиями. *** По разоренному двору потерянно бродили садовницы. Со времен создания мира в стенах замка ни разу не происходило подобных стычек. Идеальная форма кустов и поверхность газонов поддерживалась уже много легионов сезонов. Замковая аллея пережила исход Люсеи, по ней прошли табуны королей и королев Эвлона. Казалось, что более неизменного места не существовало на всей бусине. Даже пересадка засохших деревьев происходила нечасто, и считалась работавшими здесь эквами эпохальным событием, поэтому случившееся стало для них настоящей катастрофой. Наконец, старшая садовница Хорта достаточно пришла в себя, чтобы начать действовать. Приказав своим подчиненным собрать весь мусор, она стала обходить вверенную ей территорию. Часть кустов и деревьев еще можно было спасти, а все остальное придется пересадить. Пройдет много сезонов, прежде чем аллея вернется в свое первозданное состояние. В кабинет правительницы вошла последняя из приглашенных на совещание экв, и Канея отвернулась от окна. - Докладывай, - приказала она прайм-хорнию. - Вот, что удалось установить на данный момент, - начал отчитываться Фулмин. - Напавшие на нас эквы принадлежат к культу сокровниц Калигум. В замок они проникли через тайный ход под библиотекой и сбежали точно таким же путем. Догнать их так и не удалось. Подземелья под Эвлоном довольно обширны и малоизучены. Я приказал взять под охрану все известные выходы, однако нападавшие, скорее всего, уже покинули город. - Разве их культ не развалился после разоблачений Синсеры? - спросила правительница. - Не совсем. Очевидно, что их лидеру нужна только власть, а поклонение Калигум - лишь легенда. Да и задурить голову сектанткам ничего не стоит. - Ясно, продолжай. - Атака прошла так успешно, потому что половина стражниц спала на своих постах, - хорний неодобрительно посмотрел на капитана королевской стражи. Аустера заскрежетала зубами от злости, но не осмелилась прервать главнокомандующего. - Нападавшие преследовали две цели: похитить первокровинку правительницы и выкрасть королевский амулет, - продолжил доклад Фулмин. - Если первое удалось предотвратить, то вторую задачу они выполнить сумели. - Значит, они забрали медальон? - Да. Теперь, даже если Сегри вернется, мы не сможем освободить Люсею, - подтвердил главнокомандующий. Канея кивнула и обернулась к капитану стражи. После брошенного хорнием замечания вороная довния не могла думать ни о чем другом, поэтому правительница решила дать ей возможность выговориться. - Аустера, я жду объяснений, - произнесла она. - Хранительница, я могу поручиться за каждую из своих стражниц, и готова пойти под трибунал, но произошедшее нельзя объяснить халатностью! - страстно заговорила начальница телохранительниц. - За два прайда сезонов, что я служу, ни одна из моих подчиненных не была замечена спящей на посту! Я лично проверила все посты в полночь, а потом обход проводился еще несколько раз. Спустя тотума кору после очередного обхода, прайд стражниц уснул одновременно! - Ты считаешь, что их усыпили? - спросила Канея. - Да! Не знаю как именно, но я обязательно выясню! - пообещала Аустера. - В произошедшем только моя вина. Я не предусмотрела возможности магической атаки. - Если здесь замешана магия, я попробую отыскать следы вмешательства, - важно кивнув, произнесла Страта. - Хорошо, держите меня в курсе дел, - закрыла правительница этот вопрос. Канея не стала налагать на стражницу взысканий. Вороная эква и так испытывала душевные муки из-за допущенного просчета, и эта ошибка заставит ее исполнять обязанности с еще большим рвением. Можно было не сомневаться, что подобного больше не повторится. - Зачем им понадобился амулет? - продолжила совещание хранительница трона. - Вероятно, чтобы не дать нам освободить Люсею, - ответил прайм-хорний. - Может быть, они планируют его использовать? - Нет, медальон работает только у отпрысков королевских родов, - пояснил Фулмин. - Он позволяет фокусировать магическую силу для мощных заклятий. Без амулета объединяться может максимум прайд хорниев, а с ним - хоть легион. Но вряд ли у сокровниц Калигум много сильных магов, они - все наперечет. - На всякий случай, необходимо проверить, не связан ли кто из членов магических табунов с сектой, - внесла новое предложение Канея. - Страта, поручаю тебе и остальным смотрительницам заняться этим вопросом. Хорнии согласно кивнули и сделали пометки в своих свитках. - Какие шаги уже были предприняты в расследовании? - обратилась правительница к Фулмину. - Поисковые группы проводят осмотр подземелий, - стал отчитываться главнокомандующий. - Въезд в Эвлон перекрыт, и все проезжающие подвергаются тщательному досмотру. Города и поселки предупреждены о необходимости сообщать обо всех подозрительных экусах. Персонал замка проверяется на предмет связи с культом. Скоординированность атаки явно свидетельствует о наличии в замке их агентов. - Ты выяснил, откуда у сокровниц взялись боевые доспехи? - поинтересовалась Канея. - Доспехи? - удивился хорний. - Нет, не подумал об этом. С точки зрения Фулмина доспехи всегда появлялись из телег, привозимых тягловыми эквами в гарнизоны. Как броня возникала в повозках - его никогда не интересовало. - Такая большая партия не могла пропасть бесследно, - сказала правительница. - Броню кто-то произвел и кому-то продал. Впрочем, этот вопрос лучше выяснить через гильдию мастеров. С гильдмастерами поговорю я сама, а ты организуй в гарнизонах инвентаризацию на случай, если доспехи были украдены там. Она дала поручение секретарше пригласить нескольких влиятельных мастеров на аудиенцию, и перешла к главной теме собрания. - Кто может стоять за культом? Кому выгодна пропажа амулета и похищение моей первокровинки? - Советницы, - сразу же подсказала смотрительница Страта. - Вы сильно ограничили их власть. Кроме того, они хотят сами избрать королеву, а после освобождения Люсеи придется мириться с ее решением. - Лайда? - спросила Канея. - Неужели у нее хватило наглости на такой поступок? - Она - первая из подозреваемых, а значит, вряд ли это она, - ответила смотрительница королевского табуна. - Лайда слишком умна, чтобы так подставляться. Впрочем, ее в любом случае проверят. - Кто еще может быть? - Даже представить не могу, - задумчиво произнесла Страта, а остальные собравшиеся вскинули морды, показывая, что у них нет ответа. - Мастера Вас уважают, десервы и лаборы - любят. Даже многие луни из тех, что не входят в совет, Вас поддерживают, потому что некоторые из инициатив советниц сказываются и на них. - И среди солдат Вы со своим кари стали легендой, - поддержал смотрительницу прайм-хорний. - Со времен Робура Кастигора Вы - единственный правитель Эвлона, участвовавший в атаке на демона. Никто больше не мог ничего добавить к сказанному, и Канея решила закончить собрание. - Помните, возвращение королевского медальона - наша основная цель. Сосредоточьте все силы на его поиске, - сказала она напоследок. - Приказываю всем, кроме Фулмина, вернуться к своим обязанностям. Смотрительницы магических табунов, Аустера и несколько лейтенантов, командовавших расположившимися в Эвлоне отрядами, вышли в коридор. Секретарша Скриба, чуть поколебавшись, тоже направилась к выходу. Она поняла, что правительница желала поговорить с прайм-хорнием без посторонних ушей. Хорний замер, а Канея с задумчивым видом прошлась по комнате. - Теперь, рассказывай, - произнесла эква, остановившись напротив Фулмина. Тот отвернул голову, набираясь решимости заговорить, и наконец произнес: - Ак’Скурул - действительно моя первая кровь. Довния кивнула. Она сразу поверила экусу, уж слишком многое в его поведении подтверждало эти слова. По долгу службы Фулмину следовало хотя бы раз за прошедшее время объехать с инспекцией гарнизоны, но он упорно оставался в Эвлоне, хотя здесь сейчас находилось всего пол-легиона солдат. - Я слушаю, - дрогнувшим голосом произнесла хранительница трона. - Синсера давно обратила на Вас внимание. Еще когда Вы только собирались отправиться к Вратам за жеребенком, - начал свое повествование главнокомандующий. - Откуда? - удивилась было Канея, но потом качнула головой. - Понятно… Луденса. Наверняка она сразу все растрепала Страте. - Возможно, - согласился экус. - Ей понравилась идея ввести в совет экву - не луни, поэтому она пристально следила за Вашими успехами. В числе экв для вынашивания моей первой крови она предложила мне и Вашу кандидатуру. Когда я увидел Вас на церемонии награждения после той знаменитой битвы с крыланом, меня впечатлила Ваша отвага, сила и еще… Ваша красота, поэтому я выбрал именно Вас. Вечером, я вернулся в крепость под видом обычного солдата и провел с Вами полночи в доме свиданий - Вы к тому времени уже так устали, что вряд ли запомнили меня и заметили мое колдовство. Магия гарантировала, что вы понесете жеребенка именно от меня. Канея попыталась разобраться в своих чувствах. Ей было обидно. Она злилась на экуса, но не могла понять, в чем же его вина. Разве он поступил нехорошо? Разве лучше было бы иметь жеребенка от неизвестного солдата, чьего имени она так никогда и не узнала бы? Разве плохо, что у Ак’Скурула будет свой кровник, да не абы какой, а сам прайм-хорний? Нет. Довнию обидело только то, что Фулмин знал о ее жеребенке больше, чем она сама. - Значит, Синсера подготовила мне место в совете даже раньше, чем я сама стала всерьез рассматривать эту возможность? - задумчиво проговорила она. - Но почему же она так долго тянула с ответом на мое прошение? - Нам требовалось проверить, действительно ли жеребенок от меня. Мы ждали, пока малыш подрастет, чтобы можно было точно удостовериться, а у Синсеры имелась только одна возможность сделать это, не вызывая подозрений. Хранительница вспомнила первую аудиенцию с королевой и кивнула. Действительно, Синсера коснулась жеребенка своей магией, а потом быстро перевела разговор на принадлежавшего Канее кари. - Почему тебе понадобилась я для вынашивания первокровинки? - спросила довния. - Разве Синсера не должна была сама от тебя ожеребиться? - Нет, рода Кастигоров и прайм-хорниев никогда не смешивались, - ответил Фулмин. - Род прайм-хорниев?! - удивленно воскликнула хранительница. - Неужели, прайм-хорнии избирались королевами не случайным образом? - Нет. Это долгая история. - Я не тороплюсь, расскажи ее с самого начала, - приказала Канея. - Во времена, когда Калигум напала на наш мир, короли всех бусин собрались в Эвлоне на битву с ней. Так говорила официальная история. Король Кензии Фарос Сапий взял с собой свою первую кровь. Кензия - это вторая бусина после Эвлона. Мне всегда этот момент казался странным: зачем брать жеребенка на войну? Но теперь все стало ясно: он ехал не сражаться, а участвовать в великой церемонии по созданию новой бусины. После заточения Люсеи и смерти тотума королей на Эвлон пало проклятие. Жеребенок - принц Кензии - не смог вернуться домой и рос при королевском дворе Эвлона. К моменту гибели Робура Кастигора он уже возмужал и смог сменить павшего короля в деле защиты страны. Принц, как и все отпрыски королевских родов, стал сильным магом и помогал королеве поддерживать печать над Вратами. Законом Люсеи королевские рода не имели права смешиваться без ее дозволения, поэтому Кастигоры и Сапии не могли заводить жеребят друг от друга. Наши линии шли параллельно, и каждый раз новая королева выбирала прайм-хорния из рода Сапиев. Конечно, официально я Фулмин Корнантес - по родовому имени кровницы - но по своему предку я наследник трона Кензии. Канея знала, что тайна прайм-хорния не из простых, но, как выяснилось, секрет напрямую касался и ее жеребенка. Ак’Скурул тоже оказался экусом королевского рода. Он станет могущественным магом, и ему практически гарантирована должность следующего прайм-хорния. Вернее, была бы гарантирована, если бы проклятие не оказалось снято, а Синсера не отреклась от своего рода. - Когда-нибудь, после освобождения создательницы, в нашем мире восстановится порядок, и я смогу отправиться в Кензию, - поделился Фулмин своей мечтой. - И я надеюсь, со мной будет моя первокровинка. Хранительница опять возмутилась было в душе, но сразу же успокоилась. Очевидно, Фулмин говорил об отдаленных временах, когда ее малыш уже вырастет и перестанет нуждаться в опеке родительницы. - Возможно, когда-нибудь так и случится, - мягко ответила она. - Мы продолжим этот разговор позже, когда я все осмыслю. А сейчас, возвращайся к своим обязанностям. За прайм-хорнием закрылась дверь, и Канея стала обдумывать, как организовать еще одну встречу. Синсера наверняка могла дать несколько ценных советов, но вызывать беглую королеву к себе было бы неосмотрительно. Сама же хранительница не могла сейчас выехать из дворца, не вызвав подозрений советниц. Канее пришлось бы взять с собой жеребенка, и ее противники справедливо решили бы, что правительница не станет покидать безопасное место ради пустяков. Они приложат все силы, чтобы проследить за Канеей, и нынешнее убежище Синсеры будет раскрыто.