knight & prince

Юнги бежит со всех ног по коридору университета. Ужас охватывает его с головы до ног, а сердце бьется с такой скоростью, что может в любой момент не выдержать. Парень тяжело дышит, но не останавливается ни на секунду, перепрыгивая по несколько ступеней за раз, перед глазами уже мелькают всполохи света, но Юнги отдает все свои силы на бег. Он расталкивает каких-то ребят у дверей, выбегая на улицу, бросаясь в сторону стадиона, но никого там не обнаруживает. Он слишком резко тормозит, и оседает на землю, касаясь похолодевшими пальцами виска. Сердце отвратительно прокалывает все нутро каждым своим ударом, и Юнги морщится, другой рукой хватаясь за грудь. Он никогда так не бегал, даже ради хороших оценок по физкультуре, и что на него нашло в этот раз?

***

Их шестеро. Против одного. История повторяется, но теперь все будет не так просто. Они знают уловки Чонгука, уже имеют представление о некоторых его приемах, и теперь они подготовились, припрятав туз в рукаве. Рослый парень хмыкает, скривив губы, смотря исподлобья на Чонгука, который стоит перед ними в одной белой рубашке и черных узких джинсах, забыв накинуть на плечи пальто. Впрочем, оно бы только мешало, делало движения более неуклюжими и медленными. Чонгук закатывает рукава, и расстегивает одну пуговицу у ворота рубашки, нахмурившись. Он никогда не был тем, кто влезал в драки, но в этот раз он просто не мог пустить все на самотек. Все началось с того, что он заметил, что лямка рюкзака Юнги с утра была неестественно оторвана, словно ее резко дернули, а сам парень прихрамывает, как будто неудачно упал. Думать долго Чонгуку не приходится, Юнги снова стали доставать те несносные парни, правда в этот раз обычно безраличные одногруппники стали подозрительно коситься на обоих ребят и перешептываться за их спинами, хотя они за время занятий едва ли общались или сидели вместе. Юнги даже не предпринял попытки пообщаться с Чонгуком, наоборот, теперь он не глядел на него совсем, сбегал как от прокаженного, и выглядел еще более потерянным и обреченным. Во время одного из перерывов Чонгук теряет Юнги из виду и отправляется уже автоматически на его поиски, издалека приглядываясь к любым скоплениям групп людей. В одном из коридоров, где не так много народу, настежь открыт кабинет, который используют как своеобразный склад оборудования, который необходимо починить - шкафы, парты, стулья и скамейки. Чонгук подходит ближе и слышит развернувшийся разговор. — А ты действительно нарываешься, малыш, — гадкий голос произносит фразу таким мерзким тоном, который не предвещает ничего хорошего, — Сначала шпионишь за нашим увеселительным развлечением с одним смазливым мальчуганом, а затем и сам оказываешься втянут в публичные утехи. — Ничего подобного, я..! — голос Юнги приглушенный, ему не дают договорить, резко дернув за потрепанную синюю толстовку, чуть приподнимая за ворот. — Лучше заткнись, я не хочу слушать никаких объяснений от такого как ты, — второй голос хрипло произносит и раздается гул согласных поддакиваний, — Терпеть не могу ваши отвратительные отношения, каким убожеством надо быть, чтобы испытывать подобного рода чувства. Чонгук сжимает кулаки, готовясь ворваться в кабинет, но резкое осознание окатывает его как ведро холодной воды. Если прямо сейчас он влезет во все происходящее, то тогда эту банду не переубедить, что Юнги встречается с Чонгуком, ведь он так очевидно придёт к нему на помощь и будет отстаивать их права. А значит это будет для плохих ребят очередным поводом его задирать. И тут уже вина будет на Чоне, ведь это он так нагло себя вел, что его действия со стороны были неверно расценены. Чонгука терзают сомнения, потому что просто развернуться и уйти он тоже не может. Тем временем в кабинете назревает драка, поэтому у Чонгука нет времени на размышления. — Профессор, я принесу два стула в аудиторию, только дайте мне ключ от кабинета! — Чон притворяется и повышает голос, словно в коридоре есть кто-то еще, и по назревшей суматохе понимает, что на данный момент от Юнги отстанут. Но как долго это продлится - вопрос спорный, поэтому ему срочно нужно придумать что-то, чтобы отвести все подозрения от Юнги. — Думаешь, что чистосердечно признавшись и согласившись на хорошую трепку, мы про все забудем? — круглолицый парень сердито пыхтит, захрустев пальцами. — Кто сказал, что я собрался подставляться и давать вам ударить себя? — Чонгук щурит глаза, поджимая губы, готовясь отразить удар. — Ты плохо нас знаешь. Не переходил бы дорогу - мы бы и слова тебе не сказали, но ты не первый раз вьешься вокруг как назойливая муха, — парни делают шаг вперед, а Чонгук даже не думает отступать. — Вам лишь бы кулаками помахать, да языками почесать? На большее вы просто не способны, туголобые идиоты. — Какая жалость, что ты в лучах своего самодовольства не видишь подвоха...

***

— Чонгук... — Юнги шепчет одними губами, но легкие сжимаются так, словно он кричит. Он еле шевелит ногами после бега, подходя к фигуре, сидящей на земле у полуразвалившегося склада, где раньше хранили спортивный инвентарь. Чонгук поднимает голову, замечая тень, нависшую над ним, и к его удивлению это оказывается Юнги, опускающийся на землю напротив него. Он выглядит немного растрепанным, с красным лицом, и так тяжело дышит, что парню становится страшно за него. — А ты почему без куртки? Заболеешь ведь, — Юнги удивленно моргает, услышав такой обыденный вопрос и на секунду даже не знает, что ответить; голос Чонгука немного хриплый, поэтому он откашливается. — На себя посмотри, — Мин хмурится, и даже не знает, что делать и чем помочь парню. Зачем он бежал к нему сюда со всех ног, если только и может, что встревоженно пялиться на него. Юнги натягивает рукав толстовки на ладонь, и прижимает ее к ссадинам на лице парня, вытирая кровь. Чонгук морщится, но терпеливо все сносит. Губа его разбита, на скулах множество ссадин, белая рубашка в грязи и красных следах крови, Юнги очень надеется, что не его собственной. Хотя на открытых участках кожи уже проступают синяки. Костяшки на руках Чонгука разбиты, и с кончиков пальцев капают густые алые капли. Кольца его раньше были серебряными, теперь же приобрели какой-то грязный оттенок, одна из цепочек браслета лежала неподалеку, видимо оторвавшись. Юнги молчал, не находя слов. Ему хотелось накричать на Чонгука, за то что тот влез в драку, он хотел позаботиться о его ранах, но место было совершенно не подходящим. Он продолжал прижимать толстовку к особо кровоточащим ранам, угрюмо поджав губы, не смотря в глаза парня. Чонгук же как раз только и смотрел, что на лицо Юнги. Не тронутое чужими кулаками лицо, чистое и бледное, со своей особенной красотой. Он тоже молчал, не зная, что и сказать. И тут реальность упала тяжелым грузом на его плечи. Чонгук резко оттолкнул руку Юнги, поднимаясь на слабых ногах. — Достаточно. Лучше не трогай меня, — Чон опускает рукава рубашки, пытаясь хоть мало мальски привести себя в порядок, в то время как Юнги поднимает на него растерянный взгляд, — Это моя вина. — О чем ты? Ты ведь, по сути, спас меня...Думаешь я не знаю, что должен был быть их грушей для битья после занятий? — Юнги встает тоже, наконец посмотрев в глаза парня напротив, — Ты спасал меня не раз, и я каждую твою попытку отвлечь их от меня замечал и знал... Юнги опускает голову, пытаясь скрыть навернувшиеся на глаза слезы. Он действительно не испытывал больших проблем с появлением Чонгука. Он был его рыцарем, ангелом-хранителем, оберегал его от всего и не требовал ничего взамен. Чем Юнги заслужил такое доброе отношение? Прежде он не получал ничего такого, а потому теперь его сердце разрывалось от чувства благодарности и безопасности. Чонгук хочет обнять Юнги, прижать к себе и никогда не давать в обиду, никому не позволять даже слово дурное говорить в его сторону. Он подходит ближе к парню, и разум с сердцем не могут принять верное решение. Он опускает руку на плечо Юнги. — Ты говорил, что спасибо достаточно, но не существует слов, которыми я бы мог отблагодарить тебя, ведь ты сделал мою жизнь чуточку лучше, — Юнги шмыгает носом, начиная тереть рукавом лицо. — Мне ничего не надо, правда. Просто будь в целости и сохранности, — Чонгук улыбается, когда замечает взгляд, который бросает на него Юнги, — Чтобы не произошло, я не дам тебя в обиду, обещаю. Чонгук протягивает Юнги мизинчик, и тот с радостью сжимает его своим, наконец улыбнувшись, впервые за все то время, что он был в пределах стен университета. — Я верю, Чонгук, я верю. И как бы Чонгук или Юнги не пытались отстраниться друг от друга, они были связаны одной нитью судьбы, которая не желала их отпускать. Она натягивалась, но не рвалась, и в конце концов не давала им разойтись. Им нужно было разобраться в собственных чувствах, которые в сердцах обоих были очень неоднозначны. — Могу я позвать тебя к себе домой? Ну, то есть, твои раны...Хотя, если ты можешь позаботиться сам... — Юнги начинал уверенно свою речь, но под конец окончательно смутился, что даже кончики его ушей покраснели. — Я бы не отказался от небольшой помощи, если у тебя есть время на такое, — Чонгук чуть пожимает плечами, коснувшись носа с легкой улыбкой. Юнги забирает их верхнюю одежду из гардероба, выходит к Чонгуку на улицу, помогая ему накинуть пальто, а затем они идут знакомой дорогой домой к Юнги.