Душа напоказ

      Лазурный огонек мечется в лампе, пульсирует слабо. Бесшумно и едва заметно он дрожит, пока Луна медленно поднимается в небе. Эти крохи души – все, что осталось от почти непревзойденного демона.       Ци Жун всегда говорил, что он сильнейший, умнейший и прекраснейший. Всегда, после падения Сяньлэ, если быть точнее, ведь когда-то для князя Сяоцзин истиной всего человеческого, самым прекрасным созданием был Се Лянь. Как глупо было верить в духа поветрия, бога несчастий! Сейчас все, чего достоин царственный братец Ци Жуна – валяться у него в ногах да молить о прощении на пару с Лан Цаньцю, этим псом, выходцем из Юнани. Спустя восемьсот лет Лазурный фонарь лучше их всех, и им пришлось бы постараться, чтобы получить его милость!       Был лучше их всех. Пока не сгорел, оставляя после себя лишь осколки души да растерянного и испуганного сына. Глупый ребенок, как он может не понимать, что его великолепный предок не может сгинуть так просто?       Не может же?       Ци Жун слишком прекрасен для такого исхода! Дорога его жизни была слишком хороша и длинна, чтобы оборваться здесь, из-за какого-то гребаного Небесного Владыки! Это даже звучит глупо. Пусть Черновод вместе с Безликим да Хуа Чэном исчезают, Ци Жун только рад будет, но сам он не исчезнет, нет уж. Ему еще есть, чем заняться в этом мире!       Он все еще должен устроить настоящую страну приключений для царственного братца и других небожителей, заставить их всех поесть дерьма, ведь это именно то, чего они заслужили. Такая цель очень даже неплохо звучит, мотивирует оставаться живым!       Но сейчас его обличие – лишь Лазурный фонарь. Как смешно, наконец-то прозвище полностью соответствует действительности. Ци Жун бы посмеялся, если бы мог, но ни звука у огонька издать не получается. Какой беспомощный, прямо как… Как сотни лет назад. Помнится, тогда добрые детишки помогли ему подписать небесный фонарик чудесным пожеланием поскорее отправиться на небеса, да? Ци Жун надеется, что они сдохли в муках.       Лазурный огонек в лампе становится чуть слабее. Жалкие остатки души не способны разгореться ярким пламенем, так, пара зеленых язычков мелькает. Обидно до ужаса, больно и глупо чувствовать себя столь беспомощным после того, как был даже причислен к Величайшим бедствиям! Ци Жун уже привык наступать на всех, вновь оказаться слабым так странно. Такое разочарование. Подобное было, когда Лазурный фонарь убедился, что его царственный брат лишь мусорный бог, а не Бог Войны с цветком в руке.       Видимо, плохо Ци Жун расставлял свои приоритеты, раз мало того, что с десяток лет верил в это ничтожество всей душой, так еще и оказался снова на самом дне, пока недостойные пируют и празднуют победу. Но у него все равно есть то, чего никогда не получить этим идиотам! Да, у него есть сын, который верит в него так же искренне, как когда-то Ци Жун верил в Се Ляня!       Гу Цзы, этот странный и бесполезный ребенок, действительно так привязался к демону, что даже смешно становится. Что за глупости, звать отцом того, кто угрожает тебя сожрать, даже костей не оставив. Что за глупости, запрещать демону есть человечину. Что за глупости, слушать маленького ребенка и прятать от него свои пристрастия…       Лазурный огонек вновь начал биться, подобно человеческому, живому сердцу. Сколько лет назад в последний раз билось его собственное сердце? Кажется, Ци Жун начинает уставать от такого состояния. Разве…этот великолепный предок…не заслужил…отдых?       Искры все слабеют и слабеют, пока вовсе не гаснут с едва слышным стоном под лучами уже стоящей высоко Луны.       Таким тихим было прощание невероятного Лазурного фонаря в ночи.