Безысходность

      Молодой человек с необычной внешностью и с улыбкой, будто приклеенной на лице, шёл по темному коридору. У него были пепельные волосы,голубые глаза, которые редко можно увидеть. Лишь тогда, когда он не ухмыляется, как лиса. Он без стука вошёл в большой зал, где на своём троне восседал король Лас Ночес. — Доброе утро, Айзен-сама, — все ещё улыбаясь, поздоровался Гин. На его приветствие бывший капитан ухмыльнулся. — Гин, не хочешь со мной позавтракать? — ухмылка шатена стала ещё шире. — Приму за честь, — Гин издевательски поклонился. Айзен поднялся со своего трона. Оба направились к столу, который был уже накрыт. Они завтракали в тишине, были слышны лишь звуки столовых приборов. Эту тишину решил нарушить Ичимару. — Зачем Вам это? — попивая чай, спросил Гин. — Что именно? — спросил Айзен. Конечно же он прекрасно понял, о чём конекретно спрашивает Гин. Но поиздеваться над бывшим капитаном третьего отряда он любил, хоть по нему и не скажешь. Ичимару незаметно для короля вздохнул:«Как же сложно с этим человеком». — Зачем тебе этот эксперимент? — на этот раз ухмылка с его лица пропала — он открыл глаза и теперь смотрел прямо в глаза королю Уэко Мундо. Айзен медленно встал со своего стула и так же медленно стал приближаться к Гину, не прерывая зрительного контакта. Теперь шатен стоял совсем близко к Гину, а он, в свою очередь, задрал голову кверху. Айзен начал наклоняться и указательным пальцем приподнял его за подбородок. Теперь их лица были совсем близко: так, что они чувствовали дыхание друг друга. Гин отчетливо чувствовал дыхание своего короля на своих губах, непроизвольно он облизнул губы кончиком языка и сглотнул. После его реакции ухмылка короля стала ещё самоувереннее. — Просто мне так захотелось, — прошептав эти слова ему на ушко, шатен сел обратно. — А что, если во время твоего, так называемого эксперимента, придут её друзья? — задал волнующий его вопрос Гин. — Даже если захотят — не смогут: целый год сюда будет закрыт проход. Но из Уэко Мундо можно открыть врата только в Мир Живых — просто ответил Айзен. «А такое возможно?» — промелькнула мысль в голове у Гина.

*** POV Гин Столько знаю этого человека, но никак не могу понять ход его мыслей. И зачем ему понадобилось экспериментировать? Никогда не поверю, что просто так. Он никогда не делает ничего просто так. Этот очкарик хотя бы понимает, что выйдет из этого «эксперимента»? Никто и никогда такого не делал, и черт знает, что из этого выйдет. И что ты вообще собираешься делать с этим ребёнком? Какой же ты всё-таки сложный человек, Айзен Соске. End POV Гин

***       Орихиме не знала, сколько прошло времени с того момента, как ушёл «ученый». Она сейчас лежала на кровати в позе звезды, раскинув ноги и руки. Спать совершенно не хотелось, хоть она полночи и не спала. Вдруг тишину комнаты нарушил стук в дверь, и, не дожидаясь ответа, дверь открыли. В «клетку» вошел её страж. «Значит, прошло два часа» — смотря в потолок, подумала девушка. Химе поняла, что Улькиорра и есть тот самый муж. Рыжеволосая не сдвинулась с места, осталась лежать в том же положении, лишь повернула голову к своему «гостю». — Вставай, женщина, мы идем на прогулку, — холодным голосом оповестил брюнет девушку. Рыжеволосая резко поднялась с кровати, удивленно смотря на своего стража. От осознания того, что она выйдет отсюда на свежий воздух, на её лице появилась улыбка. Улькиорра был удивлён такой быстрой смене настроения, но, естественно, этого он не показал. — Я готова! — радостно сказала Орихиме, стоя уже возле двери. Ничего не ответив, брюнет открыл дверь и вышел. Они долго шли по темным коридорам, и ни один из них не произнес ни слова. Но по неизвестным причинам эта тишина не давила на Орихиме. Как например, если она оставалась с Куросаки-куном, она всё время думала, что ей нужно сказать, чтобы не было тишины между ними. И вот Химе видит в конце коридора открытую дверь, которая ведет на улицу, и, не задумываясь больше ни о чем, она бежит. — Ура! — кричала Орихиме, кружась на песке. С её лица не сходила улыбка — Шиффер завороженно следил за своей любовницей: её улыбка казалось ярче и прекраснее, чем здешнее искусственное солнце. Рыжеволосая прыгала и бегала, игралась с песком, как малое дитя. Всё это время брюнет, не отрываясь, следил за ней. По каким-то не понятным для брюнета причинам он хотел ощутить мягкость её волос, которые сейчас блестят на солнце. — Улькиорра-кун, мы можем пойти ещё дальше? Мне интересно, что там, — спросила Орихиме, показывая на горизонт. — Там ничего нет, здесь всё одинаковое, — ответил Улькиорра. — Нет, не одинаковое! — возмущённо топнула ножкой Орихиме. — Смотрите, здесь пески светлые и теплые, а там — темнее и прохладнее. Она сидела на корточках, проводя руками по песку. Всё это время, что она объясняла, с её лица не сходила улыбка, и она с таким восторгом это говорила Улькиорре, как будто открыла Новый Мир. — Идем, — сказал брюнет, протягивая руку. Орихиме несмело вложила свою ладонь в его. Орихиме считала, что из-за бледной кожи, он холодный, а оказалось всё совсем наоборот. Руки Орихиме всегда были холодными, как бы она их не грела. Её руки стали холодными после смерти её брата Соры. Рыжеволосая всегда, глядя на небо, вспоминала брата, ведь имя Сора означает «небо». Как только она встала, Улькиорра выпустил её руку, и девушка сразу съежилась от холода, хотя здесь не было холодно. — Улькиорра–кун, эм… я бы хотела попросить прощения, — опустив голову, мямля и краснея, сказала Орихиме. Брюнет вздрогнул на мгновение и непонимающе посмотрел на свою подопечную. На его немой вопрос она ещё сильнее покраснела. Шиффер понял, что, пока он не задаст вопрос, она не объяснит. — За что ты просишь прощения? — всё-таки задал вопрос Улькиорра. — За... За то, что выбрала Вас, — опустив голову, ответила Иноуэ. Не нужно было спрашивать, что именно она имела ввиду под словом «выбрала». — Я... Мы, эм... Я ведь не спросила Вас, хотите ли Вы этого или нет. А это ведь большая ответственность — быть отцом ребёнка, — запинаясь и краснея, говорила Орихиме. На её извинение брюнет ничего не ответил, просто пошел дальше. Шиффер ничего не сказал не потому, что не хотел принимать извинение, а лишь из-за того, что не знал, как реагировать: у него никто и никогда не просил прощения. Иноуэ его уход растолковала тем, что он не простил её. Они ещё гуляли примерно час и вернулись обратно, так как живот девушки начал настолько сильно урчать, что это услышал Улькиорра. Когда они вошли в комнату, стол был уже накрыт. На блюдах были разложены булочки, суши, роллы, салаты — стол был полностью забит едой. — Я зайду через час, — сказав это, брюнет уже хотел выйти из комнаты, но его остановила рука девушки, которая вцепилась мертвой хваткой в его локоть. — Останьтесь со мной и пообедайте, — закусив нижнюю губу, попросила Орихиме. Она сама не понимала своих действий, нет, она понимала — ей просто не хотелось оставаться одной. — Зачем мне с тобой обедать и оставаться здесь? — холодным голосом спросил Шиффер, но не торопился убирать её руку. — Просто когда ешь еду с кем-то, еда кажется вкуснее, — краснея, промямлила девушка. — Не попробовав еду, не сможешь сказать, была она вкусной или нет, — логично заметил Улькиорра. — Я точно знаю, если буду обедать с Вами, еда станет вкуснее, — надув губы, стояла на своем Орихиме. — Тогда я просто попрошу приготовить вкуснее, – сказал Шиффер. — Да просто пообедай со мной! — топнув ножкой, рассерженно сказала Орихиме. Она даже не заметила, как перешла на «ты». Иноуэ, взяв за руки Улькиорру, потащила его на диван, а брюнету ничего не оставалась делать, как просто сесть. «Эту женщину никак не понять. Интересно, все женщины такие или только она? Наверное, только она. Женщина совсем не поймет, что арранкарам не нужна человеческая пища» — думал Улькиорра, наблюдая, как девушка садится рядом с ним. Рыжеволосая налила чай и поставила перед ним, то же самое она проделала и с едой. Орихиме болтала без умолку: рассказывала про брата и лучшую подругу Тацуки. Она, кажется, даже забыла, что произошло с ними в прошлую ночь. А арранкар внимательно слушал её, попивая чай. Возможно, со стороны показалось бы, что он вообще не слушает, но ему и вправду было интересно. — А знаете, я хочу в парк аттракционов! — радостно сообщила девушка арранкару. Улькоирра не понял, что такое аттракцион, он знал, что такое парк, но вот аттракцион... — Женщина, что такое аттракцион? — спросил брюнет. Девушка умолкла и с удивлением посмотрела на него: она вообще считала, что он её не слушает. Поняв, что её слушают, Орихиме оживилась и стала активно рассказывать, что это. Иноуэ начала размахивать руками, показывая колесо обозрения, ракету, свободное падение, американские горки и другие аттракционы. Внезапно она замолчала, смотря на лицо Шиффера. Брюнет не понял, почему она остановилась. Ничего не говоря, девушка протянула руку к его губам. Рыжеволосая положила руку на его щеку, и большим пальцем начала проводить по уголкам губ. — Крошки от булочки, — объяснила девушка свои действия. Поняв, в каком они сейчас положении, Орихиме покрылась нежным румянцем, но руку не отпускала. Его кожа была теплой, и она хотела быть ближе к этому теплу. Они сидели рядом, и никто из них не предпринимал никаких действий. Неожиданно для них обоих дверь открылась с громким стуком, и в дверном проеме оказался вечно ухмыляющийся бывший капитан третьего отряда Ичимару Гин. От неожиданности Орихиме прижалась к брюнету, вместо того, чтобы сесть подальше.