мы умерли завтра, нас нет ни в одной стране

— я чувствовала тебя быть может литров 26 тому назад ловила глазами я глаза и ощущала твой взгляд

— объебемся ношпой? — давай. они познакомились с алиной без пятнадцати четыре часа назад и уже были у алины на хате, бухие в хлам. лежали друг на друге, по ушам била музыка, на руках липла какая-то грязь, в глазах менялись цвета с бешеной скоростью. зеленый, синий, красный, желтый. алина. алинино лицо было будто везде, как самый страшный скример в видеоиграх, до нее было слишком сложно дотянуться — надо было приподняться или же чуть вытянуть руку. саша каждую минуту запрокидывала голову, чтобы все вновь поплыло перед глазами. чтобы почувствовать это ощущение полета. алина смеялась где-то в стороне, а саша проглатывала эти звуки, и уже попросту давясь, выплевывала их к себе на штаны. месиво. ха-ха, блять алин, пиздец алин, ты слышишь? ха-ха-ха саше хотелось танцевать, хотелось накуриться или смеяться, пока воздуха станет совсем мало. саша никогда прежде не ехала ни к кому домой, зная этого человека только по переписке, но к алине саша подорвалась и поехала спустя два дня знакомства. у саши тряслось все при встрече — и ляжки, и кисти рук, а алина умело все это хватала в свои пальцы, как косяки, и останавливала любой мандраж. алина смотрела так, что саше хотелось, чтобы это была ее собственная мать. саша хотела прилепиться к алине, как пыль уже спустя три часа знакомства. алина стала самой близкой за пятнадцать минут искреннего разговора. алина стала дорогой подругой саши, когда они выходили курить на балкон и рассматривали черный снег на мокром асфальте. алинаалина а ли н а ты такая пиздатая алина давай дружить алина давай поцелуемся алина давай ты никогда не уйдешь и мы умрем в один день саша не помнит, кто первый полез, но как итог: они мазали по губам друг друга, алина позволяла себе большее — запускала руку в волосы долгополовой, а саша и вздохнуть боялась, лишь бы не попортить. алина ты классно целуешься алина пиздец алина ха-ха-ха нам обязательно надо будет еще вместе затусить алина я не хочу уходить может я останусь у тебя а l i n a ты не против ? за окном перхотью сыпался снег, алина с сашей зацепились друг за друга, и как-то так в итоге получилось, что саша все-таки не уехала на автобусе домой. саша укуталась тонкими руками квашонкиной, дыша ей куда-то в шею. саша иногда говорит во сне, но тут саше самой хотелось расхваливать алину и не затыкаться. а потом они стояли у аптеки за триганом без рецепта. саша отмораживала пальцы, держа в них бутылки пива, а лина прошмыгнула в открытую дверь аптеки. воздух лип на волосы, на глаза, на ботинки, алины не было минут десять, но ощущалось это как сорок минут в одиночестве. саша уже паниковала, но алина вышла с картонной коробочкой в руке и сразу же выкинула ее в лужу. алина. с алиной у саши появилось все: резанные руки, истерики в два часа ночи, зависимость от аптечных препаратов, хуевая память, нихуя в кармане. саша жила уже в алининой комнате без одного дня две недели. ей было и неловко, и стыдно перед ее родителями, и хотелось бежать, но квашонкина мягко каждый раз брала сашину руку, целовала пальцы и говорила не париться из-за ее родителей. они в любом случае смирятся с ее выбором и ничего не смогут. а тем более выставлять алининых друзей за дверь. а тем более выставить сашу. они с сашей упарывались триганом и не помнили, какое число на календаре. они с сашей выпадали на несколько дней из жизни, занимаясь хуй пойми чем. а потом они как-то плавно от аптечной наркомании перешли к обычной. а потом алина вздыхала все тяжелее, и бежать от ментов становилось проблематичнее. — это — решение всех проблем, — алина трясла зип локом около сашиных глаз, опуская палец в белый порошок. саша думает, что простой порошок не решит того, что они медленно близятся к кончине. он не решит того, что алина сидела на всем, до чего дотягивались руки, а саша просто не противилась, когда ей предлагали. саша просто хотела быть ближе всех к алине, а ближе всех алине был только пакет с травой. саша готова была нюхать даже соль, которой посыпают улицы зимой. и похуй, что она разъедает даже обувь. сашу уже эта жизнь разъела. уже ебало все поплыло. уже себя не узнавала в зеркале. саша похудела на глазах, которые точно не смотрели на нее. саша так много раз падала, что ноги были уже не ногами, а одним сплошным разводом. саша стесала локоть, стесала бедро, стесала себе душу, падала в рвы чужих глаз и тонула. лучше бы саша тогда передознулась триганом. лучше бы саша не начинала нюхать. лучше бы саша не ходила забирать клад в лес, придерживая полуразлагающуюся алину. алина жила от одних координат до других. алина уже не видела ничего, кроме одного сплошного трипа, который длится со дня их знакомства. у алины зрачки уже не реагировали на свет в принципе. алина, если ее не поймать — упадет и больше никогда не встанет. — на, попробуй, по-моему даже берет, — саша смотрит на алину с отвращением. у алины тряслись руки, у алины был насморк и явные признаки первой ломки. алина незаметно быстро сторчалась. саша такая же? у алины тряслись зрачки, с ресниц капало как при весенней оттепели, они были знакомы без метели целую зиму, целую алинину жизнь — и скоро она, кажется, закончится, потому что без новой дозы они навряд ли протянут еще семьдесят лет. алина занюхивала обычную валерьянку и кашляла, утирая нос футболкой. по-моему, алина поехала кукухой. алина совсем свихнулась. — я не буду даже пробовать эту хуйню, — когда алина придвигает к саше перемолотые таблетки, саша опрокидывает телефон экраном вниз, на котором была выложена дорожка, и все рассыпается. это к ссоре, думает саша, и выходит из-за стола. это пиздец, думает саша. пиздецпиздецпиздец сашу вырывало на стенки своего сознания, на ковер в прихожей, в раковину — саша кричала, пока набирала воду в ванну. саша заебалась, саша лучше бы никогда не встречалась с алиной, но их приговор подписан. алина была дьяволом, а саша по пьяне просто продала ей свою душу. теперь алина душит сашу, берет за загривок и окунает в воду. — сука, из-за тебя у нас ничего не осталось! я просила оставить на потом, чтобы не было так хуево, но нет, ты блять не слушаешь меня, — саша думает, что даже если бы у них и была доза, легче бы им не стало от этого. саша бы так же вертелась по квартире, мерзла на балконе, думая выпрыгнуть или нет. алина бы крутилась в комнате, истерично ловя предъявы своих родителей. наверное, не такую дочь они хотели себе. наверное, не таких друзей они желали алине. наверное, легче было бы умереть и больше никому не портить эту жизнь. наверное, легче было бы уехать на автобусе обратно, но саша, кажется, забыла дорогу и как ходить. справляли новый год так же у алины. сколько саша не была у себя дома? месяц? три? был ли у нее дом и почему никто ей больше не звонит? саша растеряла всех знакомых, потому что кроме алины ей никто не был нужен; саша заложила свой телефон и они купили на эти деньги дозу. в последний раз. а сейчас они уже не употребляли без трех дней полторы недели. — на новый год можно занюхнуть же, да? мы ведь молодцы, так держались. — да, можно, — саша улыбается, хотя в душе она просто трясется от паники. саша знает, что они просто ищут повод, чтобы сорваться. саша знает, что даже если бы она отказалась, алина бы сделала по-своему. алина никого не слушала, кроме своего голоса в голове. алина со временем в принципе перестала реагировать на звуки и быстро отключалась. — не вешайся только на гирлянде, она нам еще нужна на новый год, — алина разваливается где-то на стуле в комнате, пока саша вешает на карниз гирлянду. алина лыбится тупо, алина скалится по-собачьи, алина кашляет как туберкулезник. алина смотрит на мигающие фонарики, алина открывает шампанское, пока звук салюта глушит сознание. как встретишь новый год, так и проведешь его. саша и алина мокают носы в порошок, саша и алина открывают настеж окно, не реагируя на телевизор. родители алины уехали к родственникам и обещали приехать через неделю, поэтому саша и алина лежат на родительской кровати, сминая заправленную постель. — с новым годом, милая! — алина целует сашу куда-то в район лба, мокрый след свидетельствует о том, что они еще выжили ха-ха, алин, мы не умрем! слышишь? не умрем! алин, если ты когда-нибудь помрешь, я за тобой пойду алин, без тебя я никто алина, я никто алина, меня быть, кажется, не должно алина, тебя, наверное, тоже алина, я хочу чтобы мы бросили после нового года алина, мы сорвались алина, мне так хорошо когда ты рядом саша проснулась спустя несколько дней от нового года. саша не помнила, что они делали все эти четыре дня. сашу будто с того света достали. за окном было одно сплошное серое ничего, телик все это время беспрерывно работал, монотонно вещая, салаты были не прикрыты и давно заветрились, саша размазала тушь по лицу, даже забыв, что когда-то красилась, стала оглядываться, попутно начиная по привычке звать: — алин... взгляд устремился вверх, на потолок. че за хуйня. сашу дернуло куда-то в сторону, к облезающим обоям. саша застыла в ужасе. саша заорала, как резанная. саша орала, чтобы только не остаться в этой страшной вдруг тишине. саша не могла свести глаз с алины. алина висела. на гирлянде. так рядом. с новым годом, блять. отметили, блять. донюхались. вот тебе дорога в рай, блять. саша снюхала ее и теперь летят они вместе в ад. саша пыталась нащупать пакетик с порошком на тумбочке, чтобы хотя бы как-то привести себя в порядок — хотя порядок хаосом было сложно назвать. саша забилась в угол, тряслась и хотела отключиться. она даже не думала вызывать скорую, полицию, саша вообще больше не хотела думать без алины, саши вообще нет больше без алины. саша была не человеком, она уже разлагалась, а теперь точно пора. лина висела рядом. в самых жутких галлюцинациях и кошмарах алина будет рядом. алина будет целовать сашины руки и говорить, чтобы саша не парилась. саша захлебывалась слезами, жевала губы и сжимала кулаки, представляя, как в них лежат волосы квашонкиной. песочные колтуны, пахнущие будто ладаном. вдруг алина еще жива. вдруг это просто одна сплошная галлюцинация. вдруг алина на кухне курит в окно. вдруг алина есть. алину бог не спас, потому что бога нет, теперь за алину надо оставлять записки об упокоении, теперь надо бы вызвать батюшку в квартиру и чтобы он отпевал ее, теперь надо на сорок дней съездить цветочки положить на могилу. саша рядом с могилой ляжет крестом. рядом с «квашонкина алина александровна 2000 – 2021 г.» квашонкина, сука. алина александровна. сукасукасука, почему ты сука сделала это и даже не сказала. сука, и что мне теперь сука, и как без тебя то т е п е р ь ? саша не могла закрыть глаза, саша пыталась укрыться одеялом, но оно недостаточно закрывало и оберегало ее от пиздеца перед глазами. саша пыталась выплюнуть себя, саша не знала, как теперь говорить, саша не знала, что вообще можно как-то без алины выть алина солнышко мое зачем алина море мое встретили новый год. саша умирала на матрасе, боясь пошевелиться. саша не хотела, но без алины больше не то. без алины саша все равно не воскреснет. лучше бы саша правда так объебалась и сдохла в канаве. лучше бы вместо алины полезла бы саша вешаться, чтобы не было вот так больно. мир заканчивался, где заканчивались длинные руки квашонкиной. мир закончился, где висела посередке алина. смысла нет больше. смысл умер. умерло двое.