Пульсация

Какие проблемы, чувак? (Дай-ка подумать)... М-м-м, ммм, ммм, ммм... Рррр! Whats the prob, dog?( let me think about it)

      В Южной Корее пьют все. От мала до велика. Пьют много, часто и везде. Культура распития алкогольных напитков в этой стране очень развита, и чем больше ты пьешь, тем с тобой веселее. Чем чаще ты набуханный в слюни валяешься на лавочке в парке после очередной огненной вечеринки в клубе, тем ты круче. Поэтому какие проблемы, чувак?       Ярко-алое солнце уже почти село за горизонт. Море вяло плещется о камни, и на востоке постепенно зажигаются россыпью крупиц первые звезды. Небо безоблачно и безбрежно, и его темно-синие, почти черные дали отражаются в водной глади, как в зеркале.       Когда мы с Чонгуком, наконец, останавливаемся у одного из свободных столиков, что в баре неподалеку, музыка орет из колонок на полную катушку. Басы сотрясают воздух так, что, кажется, будто все органы дрожат внутри твоего тела и вот-вот оторвутся, уйдя в свободное плавание, - такая здесь создается вибрация.       Прикрыв уши ладонями, я пытаюсь разобрать, что Чонгук говорит мне, когда обернувшись, чуть склоняется вперед, прикладывая руку ко рту: - Подожди меня здесь, ладно? Там слишком людно... - произносит он и направляется прямиком к барной стойке, чтобы все-таки заказать всем что-то из напитков, которые мы обещали принести Юнги и Тэхва еще некоторое время назад.       Не успеваю я хоть что-то возразить, как он уже уходит, оставляя меня здесь в полном одиночестве, несмотря на большое скопление вокруг праздной и веселой молодежи. Мне ничего больше не остается, и я послушно стою на месте, дожидаясь его, но находиться тут одной мне совсем некомфортно: за соседним столиком расположилась пьяная компания из четверых молодых людей. Они уже прилично набрались и едва держатся на ногах, громко смеются, орут и несут какой-то бред, что заставляет меня сильно напрячься. Смущенно отвернувшись, я переминаюсь с ноги на ногу и стараюсь вообще никак не реагировать на выкрики и всплески эмоций разгоряченных алкоголем парней. Они очень громкие, шумные, раззадоренные пьянкой и безудержным весельем, и я знаю, что в такие моменты их обычно тянет на подвиги, тем более, когда рядом стоит одинокая юная девушка, и, кажется, по их мнению нуждается в особом внимании.       Я вытягиваю шею, озираясь по сторонам и пытаясь в огромной толпе у бара рассмотреть Чонгука, но не вижу его отсюда, и мне становится совсем не по себе, когда я осознаю, что осталась здесь абсолютно одна, и я понятия не имею, когда он вернется, а парни из-за соседнего стола что-то недвусмысленно орут мне, отпуская в мой адрес всякого рода сальные шуточки.       Они смотрят на меня, как на вещь... Иностранки здесь часто воспринимаются именно так, особенно, если твою внешность хоть немного можно признать привлекательной. Я привыкла к таким взглядам еще лет с пятнадцати. Все смотрят так, словно хотят забрать себе, присвоить, израсходовать, употребить...       Темные горящие глаза мужчин, когда на тебя оборачиваются, прямо дают понять, что от тебя хотят и на что намекают. Они не трогают и не прикасаются в открытую, лишь обжигая взглядом, как фарфоровую статуэтку, и по этим глазам ты понимаешь, что заполучи они тебя себе, - сделают все, что угодно.       Сердце от этих мыслей предательски екает в груди. Понимая это, я все больше хмурюсь, натягивая пониже короткую юбочку от купального костюма и опуская голову так, чтобы волосы упали мне лицо, хоть немного прикрывая его, после чего пытаюсь отвернуться, всем своим видом показывая, что мне очень неловко, и никакое их внимание в данный момент мне совсем не нужно. Но все, как обычно выходит из под контроля...       Не успеваю я в очередной раз встревоженно посмотреть в ту сторону, куда недавно ушел Чонгук, как кто-то с силой наваливается на меня сзади, повисая на моих плечах и обдавая меня дыханием, полным алкогольных испарений и перегара. Взвизгнув, я чуть не теряю равновесие, потому что парень, что повис на мне, гораздо тяжелее и еле держится на ногах, но все же успеваю ухватиться за край столика, чтобы хоть как-то остаться в вертикальном положении и не свалиться на песок вместе с ним.       Он бормочет мне на ухо что-то несуразное и невнятное так тихо, что я даже толком не могу разобрать слов: - ...ко мне... заплачу... - бурчит он, что-то мне предлагая, а те его дружки, что остались в стороне, громко ржут, наблюдая за всей этой ситуацией.       Собрав все свои последние силы, я пытаюсь оттолкнуть его, но у меня ничего не выходит: - Щибаль... - стону я, скрючившись под весом пьяного идиота, с которым не могу даже стоять ровно, - его мотает из стороны в сторону, - и меня вместе с ним...       Я хнычу, чувствуя, как слезы начинают щипать глаза. Мои силы заканчиваются, и мне все сложнее устоять на ногах. Меня неумолимо тянет вниз, и если я упаду, это будет ужасно, поэтому я, что есть мочи, пытаюсь удержаться руками за край зыбко шатающегося столика и мысленно умоляю его не опрокинуться.       Как вдруг что-то происходит...       Того парня, что навалился на меня сзади всем своим весом, словно подкидывает в воздухе, мне мгновенно становится легко, и все, что случается дальше, длится ровно полсекунды: он отлетает в сторону, обрушившись спиной на еще один соседний столик с другого края... Грохот стоит неимоверный, отовсюду слышатся возмущенные крики и ругань, и вдруг кто-то со всей дури дергает меня за руку так сильно, что я на заплетающихся ногах рывком оказываюсь с другой стороне: - Встань за мной, - слышу я знакомый голос и, испуганно подняв голову, вижу Чонгука, который заслоняет меня собой, продолжая закрывать от происходящего.       И вдруг я понимаю, что это он оказался здесь вовремя и отшвырнул того пьяного придурка, и растерянно, словно слепой котенок, ищущий спасения, обеими руками цепляюсь за его футболку на спине, стискивая ее, сжимая и комкая. - Эй, приятель, успокойся! - кричит Чонгуку кто-то из толпы и пятится, выставив вперед руки. - Мы не знали, что она с тобой! Все, все! Спокойно! - Еще раз увижу рядом с ней, убью, - грозно рычит парень и, нахмурившись так, что брови едва ли не сходятся на переносице, грубовато бросает мне. - Пошли отсюда... - его грудь высоко вздымается от сбитого дыхания, и он тяжело дышит, таща меня за собой.       Через пару мгновений, когда я торопливо семеню за ним, утопая по щиколотку в песке и виновато опустив голову, я просто физически ощущаю, как его потемневший взгляд яро мечет молнии, желваки играют, кулаки сжимаются и разжимаются, и он сам в эту секунду словно натянутая струна - вот-вот зазвенит, а воздух вокруг него словно искрится, наэлектризовавшись. Меня тоже трясет от напряжения, испуга, страха за него, за себя, за свершившееся, ведь все могло кончится гораздо хуже: их было больше, и его могли избить, покалечить, изувечить, потом забрать в участок, и проблем было бы не избежать...       Думая об этом, я громко всхлипываю, а руки так и ходят ходуном, при одной только мысли, что все могло случиться именно так.       Как вдруг, погруженная в собственные безрадужные думы, шокированная произошедшим, я неожиданно для себя по инерции со всего маху вписываюсь лбом в твердую грудь парня: Чонгук резко останавливается и негодующе смотрит на меня сверху вниз: - Тебя, что, реально на минуту одну оставить нельзя?! - почти орет он, нависая надо мной, как черная туча, и я виновато втягиваю голову в плечи. - Ты вечно находишь какие-нибудь приключения, да?! - он строго отчитывает меня, складывая руки на груди. - - Это просто трэш, Эли! Кто эти уроды? - возмущается парень, когда я, потупив взгляд, убираю за ухо выпавшую светлую прядь и пожимаю плечами, пытаясь оправдаться: - Я понятия не имею, Чонгук-ши... Почему ты меня спрашиваешь? - и поднимаю на него глаза, морща лоб и вскидывая брови, и чувствую, как по моим щекам предательски текут крупные слезы. - А кого я еще должен спрашивать? - хмурится парень еще сильнее. - Не кричи на меня... - всхлипываю я. - Да кому ты нужна... Айщ... - огрызается он и шипит, сжимая правую руку в кулак и потирая ушибленные костяшки, потом расправляет спину и, снова морщась, чуть сощуривает глаза. - Болит? - виновато бормочу я, и с сочувствием и благодарностью пристально гляжу на него, не отрывая заплаканных глаз.       Он спас меня... Ведь если бы не он, я не знаю, что могло бы произойти после...       Как вдруг, по какому-то необъяснимому душевному порыву, я вдруг беру его за руку, обхватываю ее своими и, чуть склонившись, дую на покрасневшую кожу. Мои слезинки капают ему на пальцы, и я, продолжая дуть, смахиваю их, растирая. - Да нет, брось, все нормально, - вдруг смягчившись, добродушно усмехается Чонгук, все еще продолжая смотреть на меня, и добавляет. - Плечо потянул, - он снова расправляет спину, чуть кривя губы от боли и негромко говоря. - Но это пройдет, все скоро восстановится, не переживай...       Я опять вскидываю на него взгляд и встречаюсь с его огромными темными красивыми глазами, которые так странно и пристально глядят на меня в этот момент. Мои ресницы трепещут, я вздрагиваю и, едва уловимо ахнув, шепчу, продолжая всхлипывать: - Спасибо, что защитил...       Губы Чонгука трогает мягкая улыбка, он поправляет непослушную черную челку, упавшую на глаза, и, кивнув, говорит в ответ: - Не за что, - произносит парень. - Ладно, хватит, не плачь, все хорошо, - а после бодро добавляет. - Пойдем, нам пора, - и я, согласно кивнув, тороплюсь за ним, потому что понимаю, что Тэхва наверное уже волнуется, - ведь мы сильно задержались.       И когда мы идем назад, я не отпускаю его руку.

***

             Уже через пару минут мы, держась за руки, возвращаемся к тому месту, где возле белого шатра остались Юнги и Тэхва, и я по неестественно горящему взгляду своей подруги понимаю, что здесь в наше с Чонгуком отсутствие между ними тоже что-то произошло.       Я непременно должна выспросить ее об этом чуть позже. Она точно должна мне все рассказать... - Почему так долго? - приподняв брови, несколько недовольно спрашивает Юнги, обращаясь к нам обоим, но я ничего не отвечаю, потому что мое внимание полностью занимает Тэхва, - она сидит так, словно дрын проглотила, и ее ровная спина, руки, сложенные перед собой на коленях и нервно дрыгающаяся нога заставляют меня взволнованно переводить взгляд с нее на молодого человека, который все так же расслабленно валяется на лежаке рядом.       Чонгук же в этот момент беззаботно отвечает: - Какой-то пьяный козел чуть не свалил ее с ног, я должен был вмешаться, не стоять же в стороне... - Ты подрался, Чонгуки? - хмыкнув и скептично изогнув правую бровь, бурчит Юнги, придирчиво оглядывая младшего с ног до головы, а тот отзывается: - Нет, так, ерунда... Потолкались чуть-чуть. - Цел? - все же заботливо потом осведомляется Юнги, садясь ровнее. - Да, в порядке... - хмыкнув, отмахивается Чонгук, и его губ касается кривоватая усмешка, на что Юнги, тоже ухмыльнувшись, только качает головой, цокнув языком.       Услышав это, Тэхва резко оборачивается ко мне всем телом. Глаза ее округляются еще больше, а губы приоткрываются. Она шокированно пялится на меня, и я краснею: - Бог мой, с вами точно все хорошо? - немного испуганно говорит она, даже привставая от нетерпения. - Да... - я мотаю головой, сильно смущаясь, мои глаза горят, а из груди рвется что-то, что мне едва-едва удается сдерживать, чтобы не выдать себя, и я лишь еле заметно улыбаюсь, сдавленно бубня. - Если бы не Чонгук... - Да хватит, Эли, - махнув рукой, прерывает меня парень, а Юнги, вдруг хлопнув себя по коленкам и резко вставая, говорит, кивнув куда-то в неопределенном направлении: - Так, все, давайте, нам пора, у меня еще куча дел, некогда тут с вами торчать...       Я согласно киваю и добавляю: - Да, уже поздно... - и тут же кидаю на свою подругу многозначительный взгляд, она ловит его, но, скрывая улыбку, отводит глаза. И, когда мы уже идем к машине, следуя за парнями, которые шагают впереди, пальцы ее руки сильно тычут меня в бок.

***

      Почти всю обратную дорогу мы едем молча, и кажется, что путь от пляжа Кваналли до нашего пансиона сократился вдвое, так быстро пролетает время. Тэхва почти не смотрит на меня, а только скрывает ликующую улыбку и пальцами сжимает мои, когда я кладу свою руку на сидение рядом с ней. То и дело я посматриваю на Чонгука, который время от времени морщась касается потянутого плеча...       Он помог мне уже в который раз, заступился за меня. Защитил... Теперь я обязана ему многим... - На выход, - вдруг командует Юнги, когда машина останавливается у обочины на противоположной от пансиона стороне дороги. - Спасибо, - негромко говорит Тэхва, выходя из автомобиля и низко кланяется, поворачиваясь в сторону водительского окна. Юнги в ответ качает головой, а Чонгук вдруг выпрыгивает из машины следом. - Пошли, провожу, - говорит он, поравнявшись с нами, и мы переходим дорогу, предварительно нажав на кнопку вызова зеленого света светофора.       У ворот Тэхва, кашлянув, негромко говорит, обращаясь ко мне: - Я подожду там... - и, поклонившись Чонгуку на прощание, прикладывает электронную карточку пропуска к калитке.       Пару секунд мы с молодым человеком, оставшись вдвоем, неотрывно смотрим друг другу в глаза. Он улыбается, а я шепчу: - Мне очень жаль... - Перестань, все пройдет... - и вдруг неожиданно поднимает руку, чтобы большим пальцем коснуться моего подбородка и легонько провести им по моей нижней губы, едва заметно, невесомо и нежно. Я ощущаю чуть шершавую кожу его пальцев на своих губах, и внутри все сжимается, я вздрагиваю, когда он говорит. - Мне пора, малая, будь умницей... Смотри не влипни куда-нибудь без меня.       Прикрыв глаза, я наслаждаюсь его легким прикосновением и тихо-тихо бормочу себе под нос: - Уже уходишь? - Да, - убрав руку, смеется парень. - Пойду еще кому-нибудь задницу надеру, - добавляет он, и я, тут же распахнув глаза, смеюсь в ответ. - Иди, - киваю я и умоляюще смотрю на него снизу вверх, широко распахнув глаза. - И умоляю тебя, будь осторожен... - Только ради тебя, дорогая, - подмигивает мне Чонгук, и словно ветер, сорвавшись с места, быстро перебегает дорогу и легко запрыгивает на переднее пассажирское сидение, в тот самый миг, когда мотор, зарычав, заводится, а внедорожник мчится куда-то прочь.       Я еще долго смотрю вслед уезжающей машине, мечтательно улыбаясь и ликуя внутри, смотрю до тех самых пор, пока она не сливается в потоке с другими, снующими туда-сюда про проспекту авто, смешивается там со светом уличных фонарей, мерцающих баннеров и горящих витрин огромных торговых центров. Опустив голову, я неторопливо иду к калитке. Приложив свою карточку-пропуск, вхожу на освещенную лишь одним тусклым фонарем территорию пансиона, и медленно шагаю по мощеной дорожке к невысокому крыльцу.       Задрав голову, я смотрю на черное южное небо. Ветерок с моря снова обдувает меня прохладой, и я опять улыбаюсь, тихо поскуливая от нахлынувшего на меня вдруг ощущения чего-то невесомого, волшебного и сказочного... от ощущения полета...       У входа в пансион темно, половина окон в общежитии уже не горят, а вторая половина освещается лишь бледным светом ночников. Вокруг стоит гробовая тишина, прерываемая лишь изредка сигналами машин, стрекотом цикад и пением ночных птиц. Все это говорит мне лишь о том, что мы с Тэхва снова опоздали. Выговора не избежать, мне по крайней мере точно, но меня это в данную минуту заботит в последнюю очередь.       Я смело иду внутрь, в тускло освещенный холл, а на сердце горячим шоколадом тем временем разливается тепло...

И всем девочкам нужен большой мальчик, Мне нужен большой мальчик, Я хочу большого мальчика, Дай мне большого мальчика... Big boy - SZA