1.
25 ноября 2020 г., 17:13
Терапевт Хэнка советует ему найти место, где бы он мог почувствовать себя спокойней или сосредоточенней. Место, куда бы он мог пойти после работы, но которое не бар или его слишком унылый дом. Хэнк переводит взгляд на растение у себя на столе — бедное деревце все еще выглядит немного увядшим после нескольких месяцев достаточно пренебрежительного к нему отношения, несмотря на все усилия по уходу, приложенные после, — и думает про сад возле вокзала. Хэнк никогда там не был, поскольку сад открыли относительно недавно, в течение последнего десятилетия, а Хэнк так и не нашел ни времени, ни желания туда сходить.
Сегодня, впрочем, день кажется вполне подходящим.
Хэнк идет туда во время обеденного перерыва; это всего-то в паре кварталов от участка. К тому же, невзирая на прохладную погоду, раннее весеннее солнце вполне его согревает. Однако стоит в сад войти и увидеть других посетителей, Хэнк начинает чувствовать себя глупо: тут много молодых ребят, ищущих уединения, чтобы перекусить, болтающие друг с другом няни, малыши на их попечении, широко раскрытыми глазами рассматривающие клумбы с крокусами, группа пожилых женщин, медленно идущих по тропинке… Хэнк начинает чувствовать себя не в своей тарелке. Остановившись, как и дети, полюбоваться крокусами масляно-желтого и нежного бледно-персикового цветов, он понимает, что вряд ли должен здесь вообще находиться. Хэнк давно отвык любоваться чем-то приятным и прекрасным.
Тем не менее, потратить на дорогу время и уйти отсюда сейчас — будет еще глупее, поэтому Хэнк выбирает себе тропинку и продолжает идти, отходить все дальше, пока звуки улицы и возгласы играющих детей не стихают полностью. Хэнк редко выбирается за пределы собственного дома и тишина вне привычных стен для него — явление редкое. Свернув куда-то по тропинке наугад, он внезапно ощущает горько-сладкий запах. Запах, витающий в воздухе Хэнку знаком, но определить, что за растение его испускает, Хэнк не может. Он следует за ароматом к растущим вокруг кустам, покрытых конусообразными гроздьями темно-пурпурных цветов. Цветы растут достаточно высоко, не нужно склоняться в три погибели, чтобы их понюхать, и Хэнк тянется к ним, отмахиваясь от кружащих над цветками пчел.
— Черт, вкусно, — говорит он громко, сделав глубокий вдох. Пахучий и густой аромат напоминает ему о двоюродной бабушке, о ее доме и дворе, где он когда-то любил играть летом, — Интересно, что это за цветы?
— Один из сортов сирени, — отзывается голос из-за широкого куста рядом, и Хэнк едва не вскрикивает от неожиданности.
— Господи, блядь, боже мой, ты меня напугал! — Хэнк обходит куст, надеясь получше рассмотреть ответившего. У куста с садовыми ножницами в руках и аккуратно подстригая листья, сидит молодой парень в рубашке-поло Detroit Parks.
Красивый, думает Хэнк, тут же прикусывая язык. Вряд ли парню понравится, как какой-то незнакомец пускает на него слюни. Хотя парень действительно милый. И высокий — замечает Хэнк, когда тот поднимается.
— Прошу прощения, не хотел вас пугать, — парень осторожно извиняется, — я лишь пытался помочь.
А затем поворачивается к Хэнку лицом полностью; на виске желтым вспыхивает диод, и Хэнк понимает, что перед ним андроид. Причем, неизвестной модели. Во всяком случае, не похожий ни на одну из тех стандартных, которые Хэнку встречались. Он откладывает возникшую мысль на потом; на самом деле, модель не имеет значения. В последнее время Хэнк изо всех сил старается воспринимать андроидов людьми. Просто людьми.
И новое лицо ему старания облегчает. По крайней мере, не вызывает никаких нежелательных воспоминаний или ассоциаций.
— Ничего, все в порядке. Ведь ты таки помог. Теперь я точно знаю, что это за цветы. — Он вновь вдыхает запах, исходящий теперь от куста, над которым андроид трудился. — Сирень, говоришь? Разве ты сам ощущаешь запахи?
Хэнк всматривается андроиду в лицо опять. Настороженно-нейтральное выражение — Хэнк даже задается вопросом, не сморозил ли чего оскорбительного.
— Прозвучало грубо. Да?
Андроид улыбается, его темные (восхитительные, продолжает замечать занимательные подробности его внешности Хэнк, невзирая на все усилия не пялиться слишком явно) глаза, кажется, вспыхивают живым интересом.
— О, совсем нет! Андроиды воспринимают запахи иначе, чем люди, но мне все равно приятно.
— Что ж, — искренне радуется Хэнк. — Замечательно?
Он запинается, пытаясь не заканчивать разговор так скоро.
— Ты, м-м, ты здесь работаешь? — Хэнк, конечно же, задает вопрос, глядя на рубашку парня, украшенную логотипом парка. Колени в пятнах свежей земли. Ответ очевиден. — Блядь, точно, извини. Я порой лажаю с разговорами. Неловко вышло.
— Отнюдь, — отвечает тот, смеясь. Не над Хэнком. — Люди вообще со мной редко разговаривают. — Он бросает ножницы в ведро рядом с кустом сирени и подходит к Хэнку ближе. — Хотя да, это моя работа. Заботиться о растениях, поддерживать их внешний вид. Отвечать на вопросы, если они есть у посетителей, однако, — он пожимает плечами: — Как я уже сказал, меня редко о чем-то спрашивают.
Хэнк почесывает затылок, желая задать еще вопрос.
— Я не видел вас тут раньше, — андроид его опережает, приподняв бровь, и смотрит на Хэнка так, как на него уже давно никто не смотрел. Или от одиночества у Хэнка просто разыгралось воображение. — Вы тут впервые? Из другого района?
— Нет, разумеется, нет, — бормочет Хэнк. — Живу неподалеку, работаю в участке в паре кварталов отсюда, просто… Решил пройтись во время обеденного перерыва. И в саду этом ни разу не был. — Он вздыхает, глядя на ряды тюльпанов, обрамляющих тропинку впереди, и небольшую рощицу вишневых деревьев, едва-едва начавших цвести. — Я бы, честно, погулял подольше, но, мне кажется, пора возвращаться.
— О! Хорошо, — отзывается андроид, слегка разочарованно. Парень. Хэнку это чувство знакомо, когда надо возвращаться к работе, стоит лишь наконец расслабиться. Дело ведь совершенно не в самом Хэнке и не в желании парня поговорить с ним подольше? — Надеюсь, вы сюда еще придете, и я вас снова увижу, — заканчивает он.
— Может приду, — Хэнк кивает, прощаясь, и поворачивается, чтобы уйти, но андроид уйти ему не дает, аккуратно протягивая вперед руку.
— Мое имя, кстати, Коннор, — говорит он, и Хэнку ничего не остается, кроме как пожать протянутую руку в ответ.
— Хэнк, — представляется Хэнк. Рука Коннора гладкая, не огрубевшая от выполняемой работы. Хэнк рассеянно замечает, насколько длинные и нежные у Коннора пальцы, сразу же попытавшись эту деталь из головы выбросить. Коннору хочется сказать что-нибудь вежливое, например, что Хэнку было приятно с ним познакомиться, или что Хэнк тоже надеется увидеть его снова, однако слова словно умирают на кончике языка. Коннор — просто еще одна прелесть в саду с прекрасным, кем Хэнку вряд ли позволено восхищаться. (Конечно, Коннор не вещь, но глядя на него, Хэнк чувствует себя еще более неловко, чем когда любовался растущими в парке крокусами).
— Хэнк, значит, — радостно говорит Коннор, выводя Хэнка из размышлений, — приятно познакомиться.
Он тянется к ножницам, а Хэнк, решив, что на этом разговор закончен, разворачивается, собираясь уйти. Коннор оказывается рядом, прежде чем Хэнк успевает сделать хотя бы шаг назад, протягивая ему маленькую веточку сиреневых цветов с темно-зелеными листьями.
— Вот, — говорит Коннор, ласково, — возьмите.
Хэнк хмурится.
— Я почти уверен, что так делать нельзя. Типа, «сад для всех» и все такое, верно?
Коннор пожимает плечами.
— Рука соскользнула, когда я обрезал мертвые ветки. Возможно, отвлекся и совершил ошибку. — Затем он подмигивает, и Хэнку это явно не мерещится, а затем снова предлагает цветы. — Жаль их просто выкидывать, не так ли? Только из-за моей оплошности? Так пусть хоть кто-то получит от них удовольствие.
Хэнк фыркает, несмело тянется за сиренью, а Коннор подходит ближе сам, аккуратно опустив цветы в нагрудный карман (Хэнк даже не помнил, что у него карман был). Коннор поправляет цветок, высунув кончик языка, будто желая убедиться, что все выглядит красиво, и Хэнк заставляет себя отвести взгляд, поднимает его лишь когда Коннор заканчивает, отступая на шаг назад.
— Очень надеюсь увидеть тебя здесь еще, Хэнк, — говорит он. — Я, конечно, часто меняю дислокацию, однако, если ты вдруг на меня наткнешься, пожалуйста, обязательно поздоровайся.
— Придется тебя каждый раз искать, — отвечает Хэнк, не особо уверенный, что действительно сюда придет и будет его искать, тем не менее, улыбка Коннора слишком милая, чтобы противиться желанию увидеть ее вновь.
Хэнк машет на прощание рукой и возвращается в офис, время от времени опуская голову, вдохнуть аромат цветов, и совершенно не обращая внимания на взгляды наблюдающих за ним коллег. Добравшись до своего стола, Хэнк, первым делом, ополаскивает старую кружку, наполняет чистой водой, опуская в нее веточку сирени.
— Где вы это взяли? — спрашивает его один из молодых детективов, имя которого Хэнк никак не может запомнить: Эллс, Элиас или что-то в этом роде. — У вас появился поклонник?
— Не твое дело, — ворчит Хэнк, и детектив уходит, весело смеясь. Хэнк трогает пальцем глянцевые листочки, вспоминает, насколько близко к нему стоял Коннор, и то нахальное, слишком очевидное подмигивание. — Черт, может и появился? Блядь, не знаю, — говорит он себе под нос, прекрасно осознавая, что в сад вернется уже завтра.
