7.
31 июля 2025 г., 14:35
Хэнк, пусть и с легким чувством неловкости, все же просит Коннора подождать его в машине, пока он затащит Сумо в дом. Сейчас там уже не такой хаос, как раньше, но Хэнк слишком хорошо помнит про груду пустых коробок из-под пиццы на кухне и белье, разбросанное по спинке дивана. Даже если Коннор зайдет всего на пару минут, Хэнку бы хотелось привести свое жилье в порядок заранее хотя бы немного.
К счастью, Коннор не обижается. Он выходит из машины попрощаться с Сумо — опускается на одно колено, и тот, виляя хвостом, с шумным весельем облизывает его щеку, прежде чем последовать за Хэнком в дом. Хэнк проверяет, полна ли миска с водой, насыпает корм, бросает Сумо лакомство и, на прощание, говорит:
— Я скоро вернусь. Не жди.
Сумо, разумеется, не слушает, уже устроившись в своей лежанке и с довольным урчанием принявшись грызть вкусняшку.
Квартира Коннора находится недалеко от сада, что Коннор объясняет по дороге. Он выбрал ее из-за разумной цены и лояльного отношения управляющих к жильцам-андроидам. Близость к работе оказалась приятным бонусом.
— Она не очень просторная, — говорит Коннор, пока Хэнк паркуется у аккуратной высотки, — но мне и не нужно много. А еще с верхних этажей открывается красивый вид.
В холле Коннор заметно нервничает, крепко сжимая Хэнку руку и тесно держится рядом. Однако в этом волнении нет смущения, скорее ожидание, нетерпение. Хэнк почти уверен, что стоит им войти в квартиру, Коннор тут же вновь бросится к нему в объятия.
Когда лифт начинает подниматься, Хэнк поворачивается к нему:
— О чем думаешь?
— О твоих руках, — признается Коннор шепотом, сжимая чужие пальцы крепче. — Они такие большие и теплые. Я… я в последнее время часто о них думаю.
— И что они делают в этих мыслях?
— Я… — Лифт мягко звенит, двери разъезжаются в стороны. Коннор замирает, глядя Хэнку прямо в глаза. Хэнк кивает в сторону выхода:
— Нам сюда?
— А! Да. Конечно. — Тот встряхивается и ведет его к двери в конце коридора. — Пожалуйста, заходи.
Хэнк переступает порог, в который раз понимая, насколько ошибался в своих представлениях об андроидах. Он особо и не думал, как может выглядеть квартира Коннора, но, если бы подумал, представил бы, наверное, стерильную, безупречно чистую обстановку с парой продуманно подобранных деталей. Реальность же оказывается совсем иной.
Квартира действительно небольшая. Гостиная компактная: диван, пара столиков, несколько полок у стены. За низкой перегородкой видна крошечная кухонная зона и дверь, скорее всего, ведущая в спальню. Вдоль внешней стены тянется ряд окон. А одно, похоже, с выходом на балкон. Но дело не в планировке.
Каждая поверхность — от стеллажей до подоконников, от полок до перил балкона — заставлена растениями. Растения тут повсюду. Извивающиеся лианы, глянцевые широкие листья, с розовыми и белыми пятнами на пестрой листве. Некоторые из них Хэнк узнает — алоэ, хлорофитум — хотя большинство ему все же незнакомы. Даже на стене — из коряги, закрепленной подобно арт-объекту, тянутся вверх тонкие, острые побеги, будто растущие прямо из дерева.
Нельзя сказать, что все это выглядит хаотично, тем не менее Хэнк чувствует: Коннор не стремился к идеальной дизайнерской композиции. Вероятно, просто пытался уместить как можно больше растений в небольшом пространстве, тем самым придавая квартире не суетливость, а особенное очарование — живое, настоящее.
— О, так у тебя здесь все — тематическое, — замечает Хэнк, окидывая взглядом комнату. — Не удивлен. Ты действительно любишь растения.
— Они успокаивают, — отвечает Коннор. — И… мне кажется, они прекрасны.
— Согласен, — говорит Хэнк. — Ты мне потом расскажешь, как они называются? Многие из них я в жизни ни разу не видел. — Он кивает на корягу с серебристыми цветками на ней, — Это вообще что?
— Tillandsia lonantha, — мягко произносит Коннор, подходя и ласково проводя пальцами по одному из листьев. — Их называют воздушными растениями. Им не нужна почва.
— Ничего себе. Не знал, что такие бывают.
Выглядит цветок и правда завораживающе, напоминая морские анемоны на коралле.
— Я с удовольствием расскажу тебе про все свои растения, Хэнк, но… — Он берет мужчину за руку и медленно ведет к дивану.
— Конечно, — легко соглашается Хэнк, позволяя себя усадить. Диван небольшой, идеально вписывающийся в размеры комнаты, поэтому они сразу соприкасаются бедрами и плечами, когда поворачиваются друг к другу лицом. — Чего бы ты хотел?
— Хэнк, — говорит Коннор с едва заметной мольбой в голосе. — Ты ведь знаешь, чего я хочу.
Хэнк, разумеется, знает. Коннор ясно дал понять. Но ему хочется услышать это еще раз.
— Кажется, я помню… — бормочет он лениво, будто вспоминая нечто давнее, и обхватывает ладонью шею андроида сзади, проводит пальцами по чувствительной коже. Легко, словно по воздуху. И судя по тому, как Коннор прикрывает глаза, Хэнк понимает: да, именно так, как он читал. Затем склоняется ближе, понижает голос почти до рычания у самого уха:
— Напомни мне, пожалуйста. А то вдруг я забуду?
А после берет руку Коннора, легким движением повторяя ласку, только теперь с ладонью.
— Хэнк… пожалуйста, — выдыхает Коннор, сжимая свои пальцы в кулак, и тихо, срывающимся голосом добавляет: — Я хочу, чтобы ты меня поцеловал.
— Вот так? — Хэнк подносит его руку к губам, целует каждую костяшку — медленно, тщательно.
— О-о, — вздыхает Коннор. — Не это, но…
— Может быть… — Хэнк переворачивает руку, целуя теперь запястье. Рука дергается, будто от слабого разряда. — Может быть, вот так?
Он целует запястье снова, а потом закатывает рукав чуть выше и проводит губами по коже — ряд нежных поцелуев до середины предплечья.
— Хэнк… — Коннор почти задыхается.
Хэнка накрывает жар волны возбуждения, сильнее, чем прежде. Он и так был на грани, а сейчас — когда понимает, насколько чуток, насколько отзывчив этот человек… андроид… мужчина, с которым он сидит в окружении зелени и тепла, — ему хочется узнать, как далеко можно будет зайти. И насколько приятно он сможет Коннору сделать.
— Да? — шепчет Хэнк.
— Пожалуйста… — Коннор прижимает пальцы к губам, глаза у него закрыты, будто даже видеть происходящее сейчас — уже слишком. — Ты знаешь, чего я хочу.
— Знаю, — отвечает Хэнк, в последний раз целуя запястье, теперь менее сдержанно. Потом аккуратно отводит пальцы от губ андроида,— Я рядом.
И стирает оставшееся между ними расстояние.
Первый поцелуй — целомудренный. Коннор замирает, словно боится пошевелиться. Хэнк целует его раз, второй, и только тогда Коннор тихо стонет, цепляясь за его рубашку, прижимаясь теснее в ответ. Он неуклюже возвращает поцелуй, в какой-то момент прикусывая Хэнка за губу — неожиданно, резко, но сладко, боль мгновенно обжигает и отзывается в паху. Коннор тут же отстраняется:
— Прости. Я просто… я так взволнован. Я хочу попробовать тебя на вкус.
— Черт, пробуй, столько, сколько пожелаешь, — хрипло отвечает Хэнк, прижимаясь лбом к его лбу. — Только давай не торопиться, ладно?
— Мне трудно сдерживаться, — признается Коннор. — Извини.
— Не извиняйся. Ты хоть представляешь, как это приятно — видеть, насколько ты хочешь меня? У нас полно времени. — Хэнк обхватывает лицо Коннора ладонью, чуть склоняет к себе и вновь целует. — Я позабочусь о тебе.
Коннор кивает, срываясь на неровный выдох.
— Я знаю. Просто… это все так ново. Очень много ощущений.
— Обещай, что скажешь, если станет слишком.
— Это не слишком, — тут же говорит Коннор, потянувшись за новым поцелуем.
Хэнк все же останавливает его на секунду.
— Пообещай, что скажешь. Мне важно, чтобы ты не чувствовал давления. Не перегружался.
— Я хочу перегрузиться, — шепчет Коннор. — Во мне так мало чувств, а в тебе — так много. Я хочу утонуть в них.
И прежде чем Хэнк успевает что-либо ответить, Коннор целует сам — жадно, настойчиво. Стоит Хэнку чуть дразняще пройтись языком по краю его губ, как Коннор с готовностью распахивается, стонет, впивается в него крепче, цепляясь пальцами за волосы, будто хочет притянуть глубже, ближе, до самого нутра.
Целоваться с Коннором — это как быть съеденным целиком, думает Хэнк. Он жадный, голодный, неутолимый.
И хотя Хэнку самому хочется утонуть в ощущениях, он старается не терять главного: ему важно, чтобы Коннору было хорошо. Даже если бы он сам не получил от их взаимодействий ничего для себя, кроме осознания, что доставил Коннору удовольствие, — этого было бы достаточно. А уж целоваться с таким красивым, искренним, неуверенно-трогательным партнером, как Коннор — это все, чего Хэнк мог бы желать.
И он знает: несмотря на желание, всю страсть, всю жажду прикосновений, внутри Коннора еще живет тень вины. Она не уходит сразу. Однако, может быть, если Хэнк останется рядом, то поможет ему расправить плечи. Позволит почувствовать — по-настоящему — что быть счастливым не только можно, но и нужно.
Коннор — мужчина, достойный стольких поцелуев, скольких сам пожелает, яростно думает Хэнк; а вот заслуживает ли он сам право быть тем, кто их дарует — в этом Хэнк не уверен. Но приложит все усилия, чтобы Коннорау было приятно. Он, конечно, слишком много анализирует, однако когда его рука обвивает талию Коннора, а тот вздрагивает под прикосновением, Хэнка пронзает мысль: как же это правильно. Как прекрасно — наконец-то подпустить кого-то к себе, после стольких лет, проведенных в фактическом одиночестве.
— Боже — хрипло бормочет Хэнк, отстраняясь ровно настолько, чтобы опустить голову и прижать губы к челюсти андроида, чуть ниже уха. Тот стонет, беспомощно впиваясь пальцами в его плечи, пытаясь притянуть ближе. — Ну как ты, милый? Тебе нравится?
— Мне очень хорошо, — почти мечтательно отвечает Коннор. — Как люди вообще прекращают?
— Я не остановлюсь, пока ты сам не попросишь,— Хэнк захватывает чужую мочку губами, слегка покусывая, и тут же слышит резкий, взволнованный вздох в ответ. — Я не спешу, помнишь? Просто расслабься.
— Это… сложно, — Коннор тяжело дышит. — Мой рот… крайне чувствительный.
— Слишком? — Хэнк проводит большим пальцем по его нижней губе. — Я перебарщиваю?
— Нет, не перебарщиваешь, просто… — Коннор касается кончиком языка пальца Хэнка, и Хэнк не может удержаться — проталкивает палец глубже, в теплую влагу рта.
Он уже чувствовал, как язык Коннора робко скользит по его собственному, но сейчас текстура ощущается куда отчетливее: слегка шершавая, непривычная, однако вовсе не неприятная, особенно когда Коннор стонет, обхватывая палец губами, а светодиод начинает беспорядочно вспыхивать. Хэнк такой реакции еще не видел. Он чуть-чуть отводит руку, собираясь вновь погрузить палец в рот Коннора, но Коннор недовольно хнычет, тянется вслед, смыкая губы крепче прежде, чем Хэнк успевает что-либо предпринять.
— Боже, — хрипло шепчет он. В брюках нестерпимо тесно, и мужчина не может не задаться вопросом: будет ли Коннор так же жадно принимать его другую часть, как сейчас — палец?
Он проводит пальцами по щеке андроида, и тот приоткрывает глаза.
— Такой ты чертовски прекрасен.
Коннор вновь стонет, медленно проводя зубами по подушечке пальца, прежде чем отпустить.
— Мой рот… — он тяжело дышит, — невероятно чувствителен. Здесь расположены мои аналитические модули, так что… — он вдруг наклоняется и проводит влажным языком по яремной выемке Хэнка, заставая того врасплох. — Я не просто ощущаю тебя, я… мм… анализирую твой химический состав, разлагаю на компоненты твою слюну, пот. Я могу сканировать твой отпечаток пальца языком, Хэнк, в тебе столько всего…
Хэнк не до конца понимает — или, по крайней мере, не понимает, почему наличие его отпечатка в «базе данных» андроида вызывает у того такой эротический восторг, но жаловаться точно не станет.
— Ну, во мне и правда много всего, — мужчина усмехается, хотя слышал подобное и раньше, правда, в несколько ином контексте. — Однако тебе не обязательно изучать все и сразу, ладно?
— Но я хочу, — в голосе Коннора звучит почти что капризная нотка. — Я хочу все.
Он откидывается назад, увлекая Хэнка за собой. Диван слишком узок для двух рослых мужчин, а колени Хэнка уже не те, чтобы подолгу стоять на полу.
— Давай попробуем по-другому, — тихо говорит он, на мгновение приникая к губам Коннора, прежде чем помочь ему подняться. — Если хочешь быть ближе… — он хлопает себя по бедру, — садись ко мне на колени.
Коннор мгновенно взбирается на него, прижимаясь так плотно, как только может. Обвивает шею Хэнка одной рукой, а другую прижимает к его груди.
— Мне нравится. Так я чувствую тебя полностью.
Поцелуй становится жадным, неистовым; Коннор глубоко погружает язык в рот Хэнка, нащупывает его руки и прижимает их к своим бедрам.
— Да, — задыхается он, когда пальцы Хэнка сжимаются на его бока. — Пожалуйста…
— Все, что угодно, — голос Хэнка хрипл. Он действительно готов дать Коннору все. Его губы скользят по шее, рту, ключицам, андроида. — Что тебе нужно?
— Твои руки, — прерывисто дышит Коннор. — Прикасайся ко мне.
Хэнк одной ладонью сжимает его бедро крепче, другой — обхватывает затылок. Коннор вздрагивает и стонет, стоит лишь пальцам заскользить по коже.
— Я читал, что ты чувствителен здесь, — бормочет Хэнк, — но, честно говоря, кажется, ты чувствителен везде.
— Думаю… да, — соглашается Коннор. — Ты можешь коснуться любой части меня, и мне это понравится.
Он запускает пальцы в бороду Хэнка, приподнимает его подбородок, впивается взглядом. Кофейные глаза горят — дико, почти неистово, будто он едва сдерживает себя от… чего? Хэнк не знает. Однако точно не припомнит момента, когда был сам аж настолько возбужден.
— Тебя легко удовлетворить, да? — Хэнк не может пошевелить головой, впрочем, ему и не хочется.
— О, нет, — Коннор страстно прижимается губами к губам, буквально засасывая чужой язык в свой рот с влажным, непристойным звуком. — Мои желания весьма… избирательны.
И придвигается теснее. Хэнк чувствует, как кое-что — шов брюк? — давит на него в такт ритмичным, нарастающим движениям бедер.
— Просто ты — именно то, что мне нужно, — произносит Коннор между поцелуями. — Ты не можешь мне не нравиться.
Хэнк хочет возразить — он знает тысячу способов разочаровать партнера. Коннор же слегка прикусывает его нижнюю губу, отстраняясь, и дальше все после этого происходит слишком быстро.
Сдавленно кряхтя, Хэнк хватает андроида за задницу, меняя угол движений так, чтобы возбуждение, горячее и напряженное — да, черт возьми, это точно член — соприкоснулось, с его собственным, прижатым к бедру. Коннор издает высокий, почти дребезжащий стон, затем соскальзывает с Хэнковых колен и, прежде чем Хэнк успевает осознать происходящее, тянет его за предплечья с дивана.
— Что… — начинает Хэнк, однако Коннор не отвечает. Он просто ведет того мимо кухонного уголка, ловко уворачиваясь от огромного горшка с папоротником, о который Хэнк едва не спотыкается, и затаскивает в спальню.
На подоконнике тут тоже зелень, правда в сознании Хэнка она мелькает лишь смутным пятном, потому что Коннор уже притягивает его к узкой кровати в углу, прижимается всем телом, жадно целует и вновь трется о его бедро.
Так легко, думает Хэнк, поддаться этому потоку желания. Мужчина почти готов позволить ему унести себя. Но поцелуи Коннора слишком торопливы, почти отчаянны, и, открыв глаза, Хэнк замечает: слабый свет, мерцающий в подушку у виска Коннора, пульсирует от желтого к красному слишком быстро, едва уловимо.
— Коннор, — Хэнк прикасается к чужой щеке, отстраняясь, когда тот снова тянется к нему. — Эй. Что происходит?
— Я хочу тебя, — дыхание Коннора обжигает губы.
— Черт, — хрипит Хэнк. — Да, я понял. Я тоже тебя хочу. Нет, ты… Ты уверен, что готов сейчас?
— Я не понимаю.
— Ты красный, — Хэнк проводит пальцем по мигающему светодиоду. — Ты затащил меня в постель без единого слова. Давай притормозим и поговорим, ладно?
— Я не хочу останавливаться, — Коннор почти задыхается, но Хэнк чувствует, как напряжение понемногу покидает его тело.
— Хорошо, но, может, я хочу? — Хэнк проводит пальцами по темным волосам, и Коннор непроизвольно прижимается к ладони. — Куда делось наше «не спешить»?
— Все кажется таким… прекрасным, — тихо говорит Коннор. — Трудно не хотеть больше. А ты… — он двигает бедром между ног Хэнка, ощущая в штанах того явный стояк, — Ты же тоже возбужден, я знаю. Хотя я даже к тебе не прикоснулся, только принимал, ничего не отдавая взамен. Я подумал, что будет лучше, если… — Он замолкает. — Я хочу сделать это правильно.
— Коннор, — Хэнк мягко приподнимается, высвобождая ноги.
— Не уходи! — в голосе андроида слышится внезапная паника.
— Эй, я никуда не ухожу. — Хэнк берет его руки в свои, проводит большими пальцами по костяшкам. — Просто давай разберемся.
— Я не хотел все испортить.
— Ты ничего не испортил. — Хэнк целует скин на ладони, затем — щеку. — Но мне не нужна спешка. Ты понимаешь? Только потому, что у меня встал, ты не обязан ничего с этим делать.
— Но я хочу. — Коннор морщится. — Я не хочу быть эгоистом — получать удовольствие, не отдавая ничего взамен.
— Ох, родной. — Хэнк снова целует его пальцы, касаясь губами суставов. — Думаешь, мне не нравится быть с тобой вот так? Нет ничего эгоистичного в том, чтобы наслаждаться новыми ощущениями. Тем не менее, если ты боишься, что я просто жду своего момента — то ошибаешься.
— Ты не хочешь большего?
— Все, что мы делаем вместе, хорошо только тогда, когда этого хотят оба. Конечно, я не могу решать за тебя, готов ты или нет, но минуту назад ты выглядел… Я не знаю. Будто что-то не так. И я не хочу, чтобы ты себя заставлял.
— Я так долго представлял нашу близость, — тихо говорит Коннор. Он не смотрит на Хэнка, но слегка сжимает его руку в ответ. — Еще до встречи с тобой я знал, что меня интересует физическая близость. Тогда это было смутное желание — абстрактное любопытство. Я думал, что понимаю, каково это — чувствовать твои руки, твои губы на себе. Реальность же… Она превзошла любые ожидания.
Коннор притягивает Хэнка к себе на кровать. Прижимается к плечу, перекидывает ногу через его бедро — будто пытается слиться воедино. Хэнк обнимает его за плечи, чувствуя, как остатки напряжения покидают тело Коннора. Его собственное дыхание выравнивается в такт.
— Я не знаю, как описать то, что произошло. Мне не было неприятно, но я словно… — Коннор замолкает. Хэнк медленно гладит того по спине, давая время подобрать слова.
— Я не ожидал, что между тем, чего я хотел в теории, и тем, что действительно ощущается правильно в моменте, будет настолько ощутимая разница, — наконец продолжает Коннор. — Чтобы ты понимал, Хэнк, я точно знаю, что хочу исследовать физическую близость с тобой. Я хочу быть с тобой. Само осознание того, что ты тоже испытываешь ко мне желание… захватывает дух. Почти запредельно сильное ощущение. Быть рядом и понимать, что ты можешь хотеть того же — уже ошеломляет.
— Тут никакого «может быть», — мягко возражает Хэнк, опуская ладонь ниже к пояснице. Коннор довольно гулко мурлычет и тянется за поцелуем — коротко, почти робко. Хэнк ловит его за подбородок, не дает отстраниться и целует глубже.
Коннор выдыхает тому в губы, расслабляясь.
— Сейчас — идеально, — говорит он. — Думаю, я просто перегрузил себя ощущениями. Мне нужно больше времени, нужно привыкнуть ко всему этому, если ты не против.
— Сколько угодно, — отвечает Хэнк. — Я никуда не спешу. — Он целует Коннора в уголок губ, делает паузу. — Ну, домой к собаке все же когда-нибудь придется, но ты понял. Я хочу продолжать быть с тобой, Коннор. Тут не гонка на скорость.
— Я хочу все и сразу, — признается тот, — но понимаю, что это будет слишком. Это немного раздражает.
— Представляю, — кивает Хэнк. Он уже давно не чувствовал себя вот так — с нетерпением, с волнением, с легким страхом ошибиться, — однако все еще помнил, каково это. — Иногда ты хочешь, понимая, что пока не готов. И здорово, что ты это осознаешь, а не стараешься переступить через себя.
— Тем не менее… — Коннор упрямо на него смотрит. — Ты у меня в постели. Я представлял себе эту ситуацию так много раз и в таких подробностях… И теперь расстраиваюсь, что не так готов к этому, как рассчитывал.
Хэнк старается не зацикливаться на словах в таких подробностях, хоть они и вызывают у него весьма живое воображение.
— Послушай, — предлагает он, — давай подумаем, к чему ты готов сейчас? Мы можем сосредоточиться на этом. — Он нежно хлопает Коннора по спине и сжимает его бедро. — Вот так прижаться ко мне — это ведь хорошо, да?
Коннор кивает:
— Очень. Ты такой… теплый и мягкий. С тобой так спокойно.
Хэнк хмыкает:
— Не каждый мужик обрадуется, услышав, что он мягкий. Спорить, впрочем, не стану. Хорошо, что тебе это нравится.
— Еще как, — подтверждает Коннор, проводя ладонью по животу мужчины, а затем ниже, до пряжки ремня, о которую постукивает ногтем. — И твердость мне тоже по вкусу.
— Черт, — фыркает Хэнк, кашлянув. — У тебя, оказывается, язык острый.
— Раз уж заговорили о моем рте… — Коннор касается губ, словно дает ему наглядную подсказку. — Я бы снова хотел пососать тебе пальцы.
— Без проблем, — уже хрипловато выдыхает Хэнк, потянувшись, но Коннор отодвигает его руку.
— Сначала… поцелуй, — шепчет он.
— Властный, — усмехается Хэнк, одаривая андроида чередой поцелуев — в висок, в щеку, по линии челюсти.
— Тебе нравится, — отвечает Коннор, и, боже, как же Хэнку действительно это нравится.
